/ Москва

1817просмотров

Михаил Михайлин: Помните ли вы 21 августа 1991 года?

Фото: AP
Фото: AP
+T -
Поделиться:

Читайте также

Комментировать Всего 19 комментариев

Отлично помню, хотя был тогда мальчишкой. Я гостил у бабушки в Киеве. Было очень интересно и почему-то весело. Не понимал я ничего тогда, конечно.

Да уж! У нас офис был на Петровском бульваре. Я всю ночь по телефону успокаивал фирму Apple, которая накануне подписала с  нами многомиллионный контракт. А большая часть наших программистов в это время были у Белого Дома, ну, и снабжали меня, конечно, новостями, чтобы было чем успокаивать Apple :)

Кроме того, те, кто оставался в офисе делали чай и бутерброды и отправляли на баррикады :)

Одно из наиболее сильных впечатлений в моей жизни!...

Я тогда работал линейным инспектором таможни в "Шереметьево - 2". В то время все рейсы с выезжающими на ПМЖ в Израиль отправлялись рано утром (часов в 5 утра), чтобы не смущать картиной многотысячной эмиграции прилетающих иностранцев. Естетственно, все улетающие съезжались в аэропорт с вечера, и всю ночь в залах вылета стоял шум, устаивались прощания с остающимися друзьями, родственниками; кто-то смеялся, кто-то плакал...

В ночь с 21 августа в залах стояла МЕРТВАЯ ТИШИНА! И тысячи абсолютно белых лиц, поднятых вверх к установленным в аэропорту мониторам, на которых застыл только один вопрос - ВЫПУСТЯТ или НЕ ВЫПУСТЯТ? Страшная картина - врезалась в память...

был такой день...

Отлично помню, вообще время в те дни в Москве шло очень медленно... 21-го вечером уже фактически был день поражения ГКЧП, а 22-го праздник, митинг, Дзержинского скинули куда подальше, шла толпа по Калининскому проспекту, надежды у всех были невероятные и очень наивные как потом оказалось... Кто ж мог тогда знать, что перекрасившаяся номенклатура (в погонах и без) постепенно вернётся ползучим порядком и снова всё подгребёт под себя, но уже в роли "госкапиталистов"..  

Боюсь такого дня в нашей жизни больше не будет..

Помню очень хорошо. Я в это время был в Нью-Йорке, работал для журнала Newsweek. И как раз был готов уже вылетать в Москву, получил здесь предложение работать в ТАССе. У меня и у моих коллег был, конечно, огромный шок. Мы все смотрели телевизор в редакции Newsweek'а и не верили своим глазам. У Горбачева была большая популярность на Западе, и мы думали, что потихоньку Советский Союз становится нормальной страной, не такой агрессивной, как раньше. И вдруг такой путч. Мы ожидали, что не сразу, но, может быть, через несколько лет будет если не война, то что-то нехорошее. Но когда мы увидели первые снимки с пресс-конференции на Зубовском бульваре, где половина путчистов были пьяными, тогда мы уже начали думать, что это непрофессионально и, скорее всего, ненадолго.

Я помню 21 августа как один из самых радостных дней в моей жизни. Вечер мы провели дома, за праздничным столом, а всю предыдущую ночь и день - у Белого дома.

Для меня ваша реакция кажется странной. Ваш отец был же коммунистом и работал на то, большое государство.

Помню. Это были дни, когда появилась надежда на то, что в стране будет настоящая демократия. Впрочем, довольно скоро надежда тихонько сдохла.

Я две, кажется, ночи покрутился возле Белого дома, хотя и не очень понимал, что делать: не бросаться же в самом деле на танки с голыми руками?.. Помню, что с тех пор никогда больше не встречал столько нормальных человеческих лиц в одном месте.

Первым признаком того, что ничего по-настоящему не изменится, было разрешение коммунистической партии. Сначала запретили, а потом втихаря разрешили – вот этот фактик оставил крайне гадкие ощущения. И не оставил надежды на лучшее будущее.

Особенно хорошо запомнилась ночь с 20 на 21. Мы с друзьями-студентами весь путч продежурили у Белого дома с противогазами через плечо (такое вот у нас было оружие). И пару раз за ночь у меня возникало совершенно невероятное ощущение, как бы это пафосно не звучало, но единства с моим народом, со всеми людьми, что зачем-то там собрались. Это было физическое ощущение братства, которое больше никогда я не испытывал. И да, такого количества нормальных лиц в одном месте я, действительно, больше не встречал.

А потом мы брели по городу, абсолютно счастливые, с этими своими дурацкими противогазами через плечо, очень гордые собой. Примерно то же я испытывал, когда меня приняли в пионеры: мне было жизненно необходимо открыть куртку нараспашку, чтобы все видели новенький пионерский галстук.

Уже к 93-му стало понятно, что в 91-м мы были полными идиотами. Остался неприятный осадок и вот те ощущения, с которыми неясно что делать. Пропадают зря. А жаль

В этот день я был в пионерском лагере им. Германа Титова в Ленинградской области. У нас был один единственный приемник и почти севшие батарейки. Телевизор был только у директора лагеря. Было ощущение нереальности происходящего. Как если бы шла радио постановка. Такая, вот, война миров...

в тот день я была в Лондоне, у меня никогда не было телевизора, и тогда я еще не покупала газет. так что я провела весь день в полном неведении.  Лондон жил своей жизнью.

Я лучше помню 19-е и 20-е - мотался по центру Москвы рассматривая танки и застывшие троллейбусы, и отлично помню настроение людей у Белого Дома - большинство были уверены что ГКЧП на неделю не больше, и кстати все радовались при этом, что "горби" больше нет. Для всех единственным руководителем воспринимался Ельцин. У меня шок был, когда я Ростроповича увидел в бронике...А 21-го все стало понятно, и народ начал отмечать....

не помню

Я, к сожалению, не помню совершенно - или потому что была слишком молодая, или потому что это было слишком далеко. А может, то и другое вместе. 

А я был у бабушки с дедушкой.

Почему-то 19 августа отложилось в моей памяти гораздо более тревожно. И несмотря на юный возраст, очень хотелось на баррикады.

Но вместо это мы с сетрой вечером делали домашнее театрализованное представление "на злобу дня", где ключевым моментом был демонтаж памятника ФЭД. Я, как сейчас помню, исполнял роль падающего памятника.

Еще как. Утром 19-го мы уезжали в Данию по школьному обмену. Одноклассница Оля Блинова, дочка редактора газеты "Советская молодежь", прямо к автобусу пришла с новостями о путче. Мы ехали к польской границе и не знали - закрыта она или нет. Я и Сашка Гаррос, с которым мы тогда уже публиковали антисоветчину все в той же "Советской молодежи", всю дорогу пребывали в диком и довольно радостном ажиотаже: мы казались сами себе полноценными диссидентами, на которых наверняка уже заведены досье. За границу нас выпустили. В Дании, как потом выяснилось, в тот день было две советских тургруппы; вторая, сориентировавшись, полным составом тут же попросила политического убежища. Тем же вечером их уже показывали в датских новостях... 

Это были самые прекрасные дни моей жизни, и ни секунды о них не жалею. Всякое цветение заканчивается гниением, но это не повод не радоваться цветению. Это были дни, когда я испытывала самый горячий патриотизм и с умилением и гордостью смотрела на соотечественников. Вряд ли такая эйфория может происходить чаще чем раз в сто лет. Нам повезло, мы это видели и участвовали.

В этот день я больше всего волновалась за своего отчима. Он же был коммунистом. Было страшно, что его могут расстрелять или посадить в тюрьму. Но сним после этого сделали ещё более страшное-отняли работу. Для мужчины любимое дело очень важно. Тем более, если оно основано на идеологии. Любой вере. Самое страшное для нашей страны уже произошло. Она к тому времени уже была разгромлена. А вот люди, которые её строили остались. И живут до сих пор. Но в страшных жизненных условиях. Так не должно быть. Я о пенсионерах, которые при Союзе занимали посты. Не думайте , что я хочу получить какие то блага от отчима. Он сгорел и умер на глазах, когда потерял любимую работу, которая для него была смыслом жизни.

Прекрасно помню. Накануне мы вернулись из многолетней командировки, из Финляндии. Было страшно.

да, я помню

тогдая узнал, что такое журналистика. я тогда был студентом-филологом, но начал занкомство с печатным словом. а тогда, как вы помните, все позакрывали. и В. Яковлев создал "Общую газету", закрытую пару лет назад усилиями питерских юристов.

Я помню заметки Игоря Свинаренко -- и даже помню его заголовок, какой-то совсем не коммерсантовский "Флаги на танках... Чьи они", помню, как искали эту общую газету, передавали друг другу. Это было сильнейшее впечатление.

Не могу  сказать, что тогда я решил стать журналистом. Но и не могу сказать, что не решил.

 

Новости наших партнеров