«ПираМММида» и «В субботу»: новейшая российская история в кино
Русский кинематограф наконец-то занялся тем, чем давно, похоже, пора было заняться: препарированием новейшей истории. На прошлой неделе мы посмотрели два очень разных фильма, посвященных событиям, которые для основной аудитории кинотеатров, поколений 80–90-х — практически слепое пятно: еще не школьная программа, уже не личные воспоминания.
Во время обсуждения «ПираМММиды» и продюсер Сергей Ливнев, и исполнитель главной роли Алексей Серебряков много говорили о том, как прокатные перспективы влияли на их творческие решения. Основная мысль была примерно такова: АО «МММ» было создано Мавроди (в фильме — Мамонтов) не с целью личного обогащения; огромные деньги были лишь средством для достижения гораздо более высокой цели. Грубо говоря, ее можно обозначить как приватизацию ничейной страны. Согласно этой концепции, Мавроди не собирался обманывать своих соотечественников, а напротив — хотел предложить России более совершенную экономическую модель, спасти от судьбы «сырьевого придатка Запада».
Образ жизни Мамонтова, который питается одним кефиром, живет в обшарпанной квартирке, держит в шкафу несколько пар одинаковых кроссовок и позволяет себе единственную роскошь — сверкающую чиновную «Чайку», которая, впрочем, для него имеет не потребительскую, а символическую ценность (на такой Гагарин ехал с триумфом по Москве), насколько мы можем судить, передан близко к фактам. К тому же, по словам Серебрякова, фигурой современного Робина Гуда мы не в последнюю очередь обязаны тому соображению, что в кассовом фильме герой не может всю дорогу вызывать омерзение, а должен быть симпатичным. И все же ключевой диалог Мамонтова с монструозным героем Бондарчука (скажем прямо, Березовским) звучит определенным стилистическим диссонансом на фоне основной сдержанной интонации: «Я Россией не торгую». Честно говоря — «не верю».
Основная проблема тут, как мне кажется, жанровая: то ли это фильм-афера, то ли — политический триллер, то ли притча о безумном гении, который изобрел «аккумулятор человеческой жадности». Такое намерение в фильме просматривается: косвенной причиной ареста Мамонтова становится старик, умирающий в парке от сердечного приступа с обесценившимися акциями в руках. Под таким углом зрения крушение пирамиды можно прочитать как наказание за грех гордыни, в герое увидеть что-то среднее между Прометеем и Великим Инквизитором. Но этот высокий пафос намечен как бы впроброс - а последние кадры снова будто списаны с «11 друзей Оушена»: жулик выходит из тюрьмы, его встречает девушка в темных очках на шикарном автомобиле, и ребенку понятно, что продолжение следует: «12 друзей Оушена», «МММ-2011».
Когда Сергей Мавроди объявил о создании новой финансовой пирамиды «МММ-2011», говорили, что это — просто рекламная кампания его байопика. Однако «ПираМММида» выходит в прокат в апреле, а заявление свое Мавроди сделал 24 января — досадная спешка. Как мрачно пошутила после показа одна из зрительниц, Александру Миндадзе повезло больше: в связи с драматическими событиями на АЭС «Фукусима-1» его картина про Чернобыль приобрела неожиданную актуальность.
Фильм «В субботу» тоже работает с событиями новейшей истории, но работает наоборот: не раздувает частную биографию до исторического обобщения, а делает катаклизм фоном для проживания маленькой человеческой жизни.
Антона Шагина, сыгравшего главную роль в фильме Миндадзе, многие кинокритики упрекают в том, что его герой на протяжении всего фильма ходит с одной и той же застывшей перепуганной физиономией. Это и правда смотрится скучновато на фоне героини: актрисе Светлане Смирновой-Марцинкевич, дебютировавшей в фильме Миндадзе, теперь все прочат большое будущее — у нее удивительно свежее, естественное, незатрепанное лицо, текучее, как вода. Но герой не виноват, если теряется рядом с ней: мне это кажется не изъяном игры, а суровым реализмом — вот ему я верю.
Шагин играет человека в предельной ситуации: мелкий партийный работник случайно узнает о катастрофе, но не может никого предупредить, чтобы не нагнетать панику («Партбилет положу!»). Пытается спасти только девушку, которую, оказывается, любит — но по дороге на единственный поезд девушка ломает каблук. В следующие 24 часа герой бессильно наблюдает, как люди продолжают жить своей обычной жизнью с непонятной беспечностью, под которую лаконично подводит идеологическую базу один из второстепенных персонажей: «Даже тысяча рентген не положит русский член!» Ужас, так выразительно напечатанный на физиономии героя, толкает его бежать, а одновременно в нем, как и положено в предельной ситуации, просыпается совсем другой человек из прошлой жизни: «драмер» из ресторанного ВИА по кличке Джонни, когда-то круто изменивший свою жизнь ради партийной карьеры. И девушка кричит ему в минуту нервного срыва: «Прибежал! С реактором со своим. А раньше-то, Валик, до реактора, тоже ведь жизнь была».Закрученный водоворотом мелких бессмысленных обстоятельств, он оказывается на сцене и снова стучит на барабанах. И поет сорванным голосом «I can't stop thinking of you» — не совсем понятно, о ком: о девушке или о реакторе, как будто радиация запустила какую-то цепную реакцию человеческой драмы. И старый товарищ спрашивает вкрадчиво: «...В режимном городе, Джонни?» — «Что — в режимном?» — «Слова не наши, чужие. Или можно теперь?..»
Похоже, что до катастрофы жизни, в самом деле, не было, а после — уже поздно, так что да, теперь можно. Бежит ли он прочь от взорвавшегося реактора или, «развязав» с отчаяния, шатается по ночной улице с раздобытыми на опохмел бутылками — реактор идет по пятам, вставая в расступившихся кустах на берегу или над попавшимся по дороге мостом. Знакомая история, правда? «И во всю ночь безумец бедный, / Куда стопы ни обращал, / За ним повсюду Всадник Медный / С тяжелым топотом скакал». В последних кадрах, когда герои, вроде бы, наконец спасаются, уплывая на барже из зараженного города, реактор снова с издевкой встает в глазах, и герой грозит ему кулаком — ну точно «Ужо тебе!» Кто побеждает в поединке маленького человека с Медным Всадником — мы знаем, и плывут-то они в Гомель, в Белоруссию, куда отнесло большую часть радиоактивных осадков.
«ПираМММида», так бодро начавшаяся, осыпается в конце, как карточный домик. Кажется, что сюжет про «МММ» — настоящая золотоносная жила: он дает столько возможностей, что создатели фильма просто не смогли выбрать. «В субботу» начинается с дымящихся развалин, но большой художник Миндадзе показывает, как построить на них шедевр. Вместе же появление таких разных фильмов в одно время отмечает, как мне кажется, начало важного и увлекательного процесса в российском кино.