Война журналистов и блокировок Facebook*. Что было и что делать

Один из больших скандалов вокруг политики Facebook* в России случился в декабре 2014 года, когда соцсеть, отреагировав на жалобы пользователей, заблокировала страницу оппозиционного митинга в России. Тогда об этом написало большинство мировых СМИ, и под этим давлением Facebook* исправил ошибку.

Однако пользователи не перестали жаловаться, а система модерации осталась несовершенной. Пострадавшие от блокировок считают, что на них жалуются сотрудники так называемой «фабрики троллей» — компании в Санкт-Петербурге, в которой люди за деньги пишут патриотические комментарии.

«Надо понимать, что блокировки делаются по заявлениям. У меня не было случаев, чтобы я жаловался руководству фейсбука на какого-то пользователя. Я просто туда не хожу и его не читаю. В отношении меня это делается регулярно. Мы сталкиваемся с преимуществом государственной машины над человеком. Совершенно очевидно, что меня заблокировали из Ольгино [до переезда в этом районе Петербурга находилась "фабрика троллей"]. Дается отмашка — и двести человек жалуются руководству фейсбука на мой пост. И происходит блокировка», — рассказал «Снобу» журналист Виктор Шендерович**.

Первый удар по политике Facebook*

В 2015 году основатель Facebook* Марк Цукерберг ответил украинским пользователям, также страдающим от незаслуженных блокировок, что в системе действительно есть ошибки и что их исправят. Через неделю после этого соцсеть забанила блогера Рустема Адагамова***, украинского художника Александра Ройтбурда, украинского журналиста Андрея Капустина, украинского активиста Борислава Березу, российского журналиста Антона Красовского, российского блогера Славу Рабиновича, украинского волонтера Леонида Краснопольского и российского певца Алексея Лебединского. В частности, Адагамова*** заблокировали за публикацию старых фотографий елочных игрушек времен Второй мировой войны, поскольку на некоторых из них была изображена свастика. Капустина заблокировали за селфи с Михаилом Саакашвили и подписью «Посмотрим, забанят ли меня за эту картинку». Его забанили, пояснив, что его снимок — порнография. Рабинович через год, пережив еще несколько блокировок, заявил, что рассматривает возможность подачи в суд на соцсеть.

«Довольно регулярно в моем пространстве фейсбука, среди моих друзей случались блокировки. Это и Сергей Пархоменко****, и Маша Слоним, и гораздо менее известные. Разница в том, что Пархоменко**** и Слоним могут привлечь общественное внимание в силу количества подписчиков и СМИ, которые об этом сообщат. Большинство людей не в состоянии это сделать и оказывается выброшенными по формальным правилам руководства фейсбука», — посетовал Шендерович**.

Пользователи опубликовали петицию на Change.org, которую подписали российские и зарубежные журналисты, политики и литераторы, в том числе Борис Акунин, Алексей Навальный, Антон Носик и Алексей Цветков. Администрация соцсети ответила подписантам: по ее мнению, масштаб проблемы не так велик, но ее исправляют. Автор петиции Остап Кармоди назвал ответ отпиской.

Журналистов поддержал американский ПЕН-центр. Директор Программы свободного выражения мнений центра Кэрин Дойч Карлейкер заявила, что в соцсети право на свободу слова оказывается под угрозой. Тем не менее, в центре подчеркнули, что не отрицают необходимости фильтрации оскорбительных сообщений и страниц в соцсети.

Вторая волна блокировок 

Через год после публикации российской петиции массовые блокировки возобновились, и журналисты снова заявили о намерении бороться. Журналистка Божена Рынска предложила поговорить с представителями американского посольства, объявить голодовку и устроить пикеты. О происходящем написал в своем блоге на сайте радиостанции «Эхо Москвы» журналист Виктор Шендерович**.

«В своем блоге я цитировал те уголовные письма, которые получал, цитировал бездействие полиции. Меня заблокировали за пропаганду национальной и расовой розни в связи с цитатой из того, что было написано в мой адрес. Очевидно, что блокировка идет по словам, а не по смыслу. Я понимаю, что так дешевле», — рассказал Шендерович** «Снобу».

Однако после скандала блокировки не прекратились. Так, страница «Сноба» в фейсбуке постоянно терпит блокировки и удаление публикаций, а в конце октября соцсеть удалила пост корреспондента «Сноба» — после бомбардировок пользователями, негативно настроенными по отношению к фразе «преступления российских военных».

В июле соцсети не понравился Александр Пушкин. За отрывок его стихотворения «Моя родословная» со словом «хохлы» (условно запрещенном в соцсети) заблокировали на неделю журналиста Максима Кононенко.

«Не торговал мой дед блинами,

Не ваксил царских сапогов,

Не пел с придворными дьячками,

В князья не прыгал из хохлов».

«Видимо, существует какой-то набор слов, по которому происходит отбор. В моем случае это были какие-то антисемитские вещи, прозвища, все связанное с национальной темой. Это очень легко сделать: механически выбрать слова, они выскакивают, машина реагирует — и человек блокируется. Я понимаю, чего добивается руководство фейсбука, но добилось оно совершенно противоположных вещей», — пояснил Шендерович**.

Журналист Олег Кашин полагает, что блокировками занимается не «хитрый автоматический алгоритм», а живые люди. «Скорее там сидят какие-то молодые идиоты, в произвольном порядке реагирующие на жалобы», — сказал Кашин «Снобу».

В том же июле русскоязычный Facebook* заполнили посты о насилии с хэштегом #янебоюсьсказать. Запустила флешмоб украинская журналистка Анастасия Мельниченко. После начала флешмоба Facebook* заблокировал ее аккаунт, посчитав его «фейковым». Мельниченко считает, что блокировка была вызвана потоком жалоб на ее страницу.

Блокировки инициируют не только на «фабрике троллей». Весной о бане рассказал бывший главный редактор «ИноСМИ» Алексей Ковалев. В феврале он участвовал в «Клептократия-туре», организованном лондонскими активистами: журналистов возили по Лондону и показывали дорогие дома, купленные через сложные оффшорные схемы. Владельцем одного из особняков, по данным активистов, является сын экс-главы РЖД Андрей Якунин.

После тура репортаж опубликовало множество крупных СМИ. В ответ на публикации они получили письма от адвокатов Якунина, где те обвинили журналистов в участии в травле против их клиента. Тогда крупные СМИ не обратили внимание на заявления адвокатов. Однако маленькая лондонская газета Ham&High сняла репортаж и опубликовала извинения перед Якуниным. О давлении Якунина на газету написал в Facebook* Ковалев. В ответ соцсеть удалила его пост, а потом заблокировала всю страницу.

Борьба с Facebook* за границей

После публикации петиции 2015 года Кармоди создал группу в фейсбуке, в которой вместе с другими журналистами и активистами начал собирать информацию о блокировках Facebook* по всему миру. Помимо прочего, в группе опубликовали ссылку на статью портала Global Voices, в которой рассказывалось, что в Индии Facebook* заблокировал нескольких феминисток, которые поддержали журналистку Притху Наир, раскритиковавшую местного политика за женоненавистническое высказывание и заблокированную за это. Жаловавшиеся на активисток пользователи утверждали, что активистки публиковали фотографии обнаженных тел и писали не под своим именем. Страницу Наир разблокировали после того, как она прислала копию паспорта. После разблокировки на странице журналистки было указано ее полное имя, выдающее ее кастовую принадлежность. В открытом письме Цукербергу Наир заявила, что требование использовать кастовую родовую фамилию — грубое нарушение права политического выбора.

В Германии уполномоченные по вопросам защиты данных пользователей дважды просили суд отменить требование соцсети указывать настоящее имя при создании страницы. Однако в 2016 году суд разрешил Facebook* продолжать обязывать пользователей регистрироваться под настоящими именами.

В Израиле под блокировку попал пост с картинкой, на которой на иврите было написано «Народ Израиля жив». Во Франции активисты опубликовали петицию с требованием прекратить блокировать группы арабов-атеистов по жалобам исламистских групп. Facebook* снял блокировку с несколько групп, но продолжил блокировать другие посты по жалобам других пользователей. В США Facebook* заблокировал страницу Being Libertarian («Быть либертарианцем»), которую ведут американские активисты.

В сентябре по Facebook* ударили из Норвегии. Крупнейшая норвежская газета Aftenposten опубликовала в своем аккаунте материал о фотографиях, которые изменили ход войны. Среди них был снимок пулитцеровского лауреата Ника Ута «Напалм во Вьетнаме», на котором изображена голая девочка. Facebook* сначала попросил газету отредактировать пост, а потом удалил его. Перед этим соцсеть заблокировала на сутки аккаунт автора материала, раскритиковавшего Facebook*.

Главный редактор газеты Эспен Эгил Хансен опубликовал в издании обращение к Цукербергу по поводу удаления фотографии. На следующий день соцсеть решила, что больше не будет удалять снимок Ута.

Правила соцсети

Facebook* не скрывает, что пользуется собственными представлениями о цензуре, модерируя посты. «Чтобы способствовать равновесию между потребностями, безопасностью и интересами в многоликом сообществе, мы можем удалять разные виды материалов, вызывающих острую реакцию, или ограничивать аудиторию, которой они доступны», — говорится в правилах соцсети. В частности, соцсеть обещает удалять посты с прямыми нападками на людей на основе их расы, этнической принадлежности, национальности, вероисповедания, сексуальной ориентации, пола, гендерной принадлежности и состояния здоровья.

«Я готов в качестве эксперимента разместить пост, в котором не будет ни одного из запрещенных слов. Скажем, "жид" нельзя, а "еврей" можно. Написать дикий антисемитский пост, прославляющий Холокост, который не заблокирует фейсбук, потому что там не будет никаких запретных слов. Он будет абсолютно корректным с точки зрения лексики», — отвечает на это правило Шендерович**.

Facebook* против публикации обнаженных тел, но признает, что это правило работает не очень хорошо. Соцсеть обещает не удалять такие материалы, если они опубликованы в рамках информационно-образовательных кампаний или художественных проектов, если это картины, скульптуры и другие произведения искусства и если это фото женщин, которые занимаются грудным вскармливанием или показывают грудь со шрамами от мастэктомии. Тем не менее, модераторы регулярно удаляют изображения, которые по правилам признаются легальными.

Итоги борьбы

В конце октября Facebook* пообещал, что через несколько недель смягчит цензуру. «Наша цель — позволить больше изображений и историй, при этом не создавая угрозы несовершеннолетним и другим лицам, которые не хотят видеть подобные материалы», — написали в соцсети. Там не уточнили, какие именно изменения претерпит политика соцсети.

Кашин рассказал, что блокировки утихли, хотя весной и летом его «банили регулярно». «Но судя по тому, что по-прежнему банят менее популярных пользователей, перемены если и есть, то они носят косметический характер», — полагает журналист.

«Зависимость от непонятно чьего произвола довольно унизительна, и стоит быть готовыми к тому, что вот эта квазимедийная среда, которая у нас тут сложилась, погибнет, как погиб, например, старый ЖЖ. Вряд ли Цукерберг это заметит, но тут уж ничего не поделаешь», — считает Кашин. Действительно поменять политику соцсети мог бы «политический заговор на самом высоком американском уровне», пошутил журналист. «Но мы не верим в заговоры», — добавил он.

Шендерович** призвал соцсеть осмыслить свою работу: перестать блокировать по принципу наличия в посте определенных слов и начать их читать. Но для этого, отметил он, нужно, чтобы этим занимались не «технические работники». «Нужно прекратить заниматься блокировками — для этого есть средства надзора и прокуратура. Мой фейсбук признан СМИ, и за то, что пишу, я несу ответственность. Если по написанному мной будут претензии, я готов за него отвечать. Я рецидивист и много раз был в судах по поводу своих слов, в том числе по уголовным статьям четыре раза. Думаю, что это правильный путь», — считает журналист.

«Сноб» попросил прокомментировать ситуацию и сам Facebook*. Мы отправили вопросы представителю внешней пресс-службы соцсети в России Екатерине Кудриной. Она сообщила, что не может сама комментировать происходящее и попросила отправить ей все вопросы. Пока в Facebook* «Снобу» не ответили.