Яга-мэн. Как алкоголь нулевых изменил наши вкусы

Лонг дринки и лонг-лонг дринки

В 1990 году фильм Павла Лунгина «Такси-блюз» получил приз Каннского фестиваля. Герой Петра Мамонова сильно выпивает и не хочет отказываться от вредной привычки — пытается сохранить её во времена перестройки, когда в стране идёт горбачёвская антиалкогольная кампания. Находясь в непростое для алкоголика время в не самом удобном для пьянства месте, герой фильма идёт на разные хитрости. Он покупает водку у таксиста и пьёт тройной одеколон, закусывая его баранками с конфетой — способ, популярный у советских алкоголиков в ситуации, когда выпить хочется, а магазин закрыт.

В конце 1980-х конфеты-закуски ценились за свойство заглушать неприятный вкус дешёвого спиртного или удушающую горечь недорогой парфюмерии. Такой пейринг практиковался, например, с тройным одеколоном и портвейном «777». Но кроме них, жители советской страны употребляли более странные напитки.

В пиво дозированно брызгали средство от насекомых, получая flavour-коктейли с оттенками растворителя, ароматом пластика и эфемерным нюансом бензина, а в миске со спиртом вымачивали подсохший хлеб, который при употреблении обжигал ротовую полость, вынуждая напрягать губы и сильно стискивать челюсти.

Девяностые годы помогли постепенно отвыкнуть от страданий во время пьянства. Пейринг с конфетами уходил в прошлое, потому что конкуренцию одеколонам составила недорогая водка. Её снова стало много. А ещё в некоторых барах появились коктейли, придуманные на Западе.

Поначалу их готовили в заведениях с высокими ценниками, например, в Lucky Bar на Остоженке. Этот бар предлагал гостям придуманную в Мексике «Маргариту». Большинство его посетителей составляли бандиты и проститутки. Они и стали одними из первых дегустаторов западных коктейлей в России. Счёт бармены выставляли в дойчмарках. Цены коктейлей не сохранились, однако сотрудник бара Вячеслав Ланкин вспоминал, что коробка конфет стоила 25 немецких марок — сумма, за которую можно было купить женские сапоги (важный маркер для советского и постсоветского человека). Высокий ценник отпугивал большинство москвичей, поэтому коктейли стали популярны только в нулевые годы, когда благосостояние выросло, бандиты стали бизнесменами, а алкогольные миксы — атрибутом причастности к западному образу жизни, знакомым большинству населения страны по кинофильмам на VHS.

Поначалу бармены находили рецепты коктейлей в профессиональной литературе на английском языке, которую они привозили из США и Европы. Иногда рецепты передавались из рук в руки, от бармена к бармену — точно так же, как в СССР хозяйки делились друг с другом инструкциями по приготовлению идеального борща.

Первый в городе Friday’s, ставший популярным в нулевых годах, предлагал гостям «Негрони», «Космополитен» и «Манхэттен». Ночной клуб Real McCoy, работавший в высотке на «Баррикадной», сделал популярным «Лонг-Айленд» — дринк с дольками лимона в бокале. У моды на «Лонг-Айленд» было несколько причин. Он стоил заметно дешевле других коктейлей, подавался в объёме, близком к пивной кружке, и оттенял крепкий алкоголь освежающими цитрусами. Три–четыре бокала «Лонг-Айленда» отправляли многих посетителей Real McCoy отдыхать на диван и дожидаться, пока друзья вызовут им такси.

Тогда же с коктейлями произошло то, что позже произойдёт с крафтовым пивом, — придуманные для ценителей сложных вкусов, они начали привлекать людей, которые больше ценят само опьянение. Из авторских миксов в барах они трансформировались в напитки массового потребления — попали в супермаркеты и даже в «сельпо».

Разумеется, это были очень упрощённые версии коктейлей. Сегодня похожие напитки называют английским термином Ready-to-Drink — то есть готовыми к употреблению без смешивания. Их производили на заводах в промышленных масштабах, там же разливали в тару и отправляли по торговым точкам. Многие из них имели яркие вкусы: арбуза, малины, винограда, вишни. Они как бы создавали эффект западного стиля жизни, но только без посещения бара и за гораздо меньшие деньги.

Например, коктейль со вкусом апельсина чуть напоминал барную «Отвёртку». А мятный вполне мог сойти за газированный и переслащённый «Мохито», ставший модным в России после выхода фильма о приключениях Джеймса Бонда «Золотой глаз». Появились «изысканные» напитки со вкусами фейхоа и граната. Часто они продавались в банках, но выгоднее было покупать их в пластиковых бутылках объёмом 1,5 литра — это был уже не привычный для гостей баров лонг дринк, а лонг-лонг дринк; такую бутылку можно было растянуть на всю вечеринку.

Состав у большинства коктейлей был прост: вода, хмель и солод; немного вкусовых ароматизаторов и бензоата натрия. И сахар — всегда. На контрэтикетке указывалось, что в тару разлит «пивной напиток». Цвет напоминал Yuppi из девяностых, только теперь он пьянил, а не только красил губы. Привыкшие к ярким порошковым напиткам россияне подросли и в нулевые стали пить их алкогольные версии.

Позже коктейли в пластиковых бутылках станут частью мемов о 2007 годе, в который «никто не вернётся», — по соседству со стереотипными изображениями эмо старшего школьного возраста. Кстати, школьникам коктейли в «полторашках» пришлись особенно по вкусу. Причина популярности заключалась не только в невысокой цене — с пластиковой бутылки коктейля легко отрывалась этикетка, и со стороны казалось, что подростки пьют после уроков лимонад.

«Ягуар»

В 2003 было проведено всемирное исследование уровня счастья. По его итогам Россия вошла в топ «самых несчастных» стран мира. Однако в том же году на российском рынке возникла компания под названием Happyland, продающая сладкий алкогольный энергетик «Ягуар».

Его делали на основе спирта, пищевой добавки E129 и кофеина. Он одновременно бодрил, как пара чашек эспрессо, и пьянил, как «Балтика 9», потому что на 9 % состоял из этилового спирта. Позже появилась менее алкогольная вариация крепостью 7,2 %, а в 2007 вышел «Ягуар лайт» (5,5 %).

Напиток продавался в разных странах, но особую популярность получил в России. Главным образом — в среде гопников. Его называли «Ягой», как бы отсылая к бабушке из русской сказки, или «Яшкой», как незадачливого знакомого с библейским именем. Самых преданных поклонников напитка называли «Яга-мэнами» (прообраз будущих «пивозавров» из 2010-х).

В конце нулевых появился форум поклонников «Ягуара». Его участники делились советами, как мариновать в «Ягуаре» шашлык и готовить на его основе окрошку. В последнем случае рекомендовалось немного «стравить газики» из напитка, чтобы перляж «Ягуара» не заслонял своей игрой вкус овощей. Другие участники форума рассказывали о «ягуаровых запоях», зависимости от напитка и том, как он разрушает семьи.

Рэпер Сява посвятил напитку песню «Ягуар, Ягуар, в голову удар», сравнив его с дозой шпината для мультгероя моряка Попая — выпив несколько банок коктейля, герой песни Сявы останавливает троллейбус и угоняет самолёт.

Фотоблог EnglishRussia, посвящённый необычным для иностранцев явлениям российской жизни, обращал внимание на большую популярность алкоэнергетика у российской молодёжи. Пост «Поколение Ягуара» начинался с фразы: «Похоже, России не нужны враги…». В нём собраны фотографии из социальных сетей. С банками «Ягуара» на них позируют в основном школьники. Россияне обнимают его, прижимают к груди, держат в руках, пьют в «Макдоналдсе», баре и кальянной.

Популярность алкоэнергетика привела к тому, что с ней стали бороться власти. В 2011 году на его опасность обратил внимание Роспотребнадзор.

«Кофеин, содержащийся в банке “Ягуара” в таком количестве, как в 3–4 чашках крепкого кофе, сочетаясь с алкоголем, губительно воздействует вместе с ним на почки. А если к этому добавить большие нагрузки, то может случиться кофеино-алкогольная дегидратация», — говорилось на сайте ведомства. Роспотребнадзор обращал внимание на популярность «Ягуара» у студентов и школьников: «Молодых людей не останавливает даже то, что их сверстников, выпивших несколько банок напитка, увозят в больницу прямо с дискотеки».

Предостережения не спасали от госпитализаций. В итоге 1 января 2018 года в России ввели запрет на производство и продажу слабоалкогольных энергетических напитков. На полках остались только безалкогольные энергетики.

Пиво в большой таре

Российская реклама 1990-х приучила многих пить пиво из горлышка, причём на ходу — такой способ потребления транслировали ролики по ТВ, картинки на рекламных щитах и в газетах. По словам пивного консультанта Евгения Смирнова, привычка пить пиво прямо из бутылки во время прогулки лишала потребителей удовольствия — даже в простом лагере содержится около 800 химических соединений, которые влияют на его вкус, аромат и послевкусие. Но, выпивая пиво из горлышка, все эти тонкости почувствовать нельзя. Более вдумчивому потреблению напитка поспособствовала реклама нулевых.

В роликах бренда «Толстяк» актёр Александр Семчев употреблял пиво из бокалов, за столом и под лёгкую закуску. В большинстве роликов он оглядывал компанию собутыльников и замечал: «Хорошим сидим…» Рекламный слоган отсылал к сцене застолья из фильма «Осенний марафон» 1979 года, а ещё к пропагандистской ленте 1986 года «Хорошо сидим», снятой в разгар антиалкогольной кампании. Лента сатирически высмеивала пьянство и рассказывала о его последствиях. Реклама нулевых рассказывала уже о культуре пития, но тоже высмеивала последствия чрезмерного потребления алкоголя — в одной из частей рекламной саги герой Семчёва — член космического экипажа — задерживается на пивном застолье и опаздывает к старту ракеты.

В 2002 году актёра Семчёва убрали из рекламы — сотрудники бренда поняли, что Семчёв настолько харизматичен, что запоминается зрителям сильнее, чем название пива. Спустя четыре года пивной бренд нашёл новый способ продвижения продукта, вероятно, даже случайно — он начал выпускать пиво в пятилитровых бутылках. Подобного российский пивной рынок ещё не знал: самой объёмной тарой в магазинах были пластиковые «полторашки» и бутылки 2,25 литра от завода «Очаково», которые в девяностые годы называли то «баклажками», то «полторашками», а то «сиськами».

Не заметить «пятилитрушки» в руках идущих по улице мужчин было трудно. Дорога от магазина до подъезда заменяла поклонникам пива лёгкую силовую тренировку с небольшой гирей, а подъём по ступенькам хрущёвки — кардио. Но главное: пить пиво из горлышка пятилитровой бутылки было неудобно, приходилось разливать его, как в баре, по бокалам.

Конкуренцию «Толстяку» в нулевые составляло пиво «Багбир», которое выпускалось в такой же таре. На его этикетке изображался немецкий городок, а надписи были выполнены готическим шрифтом. Что, вероятно, не могло не подкупать, так как Германия в большинстве стран ассоциируется с высоким качеством пива. Но, изучив информацию на обратной стороне бутылки, любой мог узнать, что оно разливалось в Омске. Так или иначе, тара приходилась по вкусу общительным и запасливым — она подходила к мангальным пикникам, а нести её из магазина было гораздо удобнее, чем тот же объём пива в стекле или банках.

«Пятилитрушки» получили примерно такую же широкую популярность в социальных сетях, как и коктейль «Ягуар». С ними выкладывали фотографии, из которых потом делались мемы. В Госдуме периодически обсуждали запрет на продажу пива в такой таре, но приняли его только в 2017 году, когда пивной алкоголизм в стране приобрёл угрожающие масштабы.

Впрочем, мода на алкоголь в пятилитровых бутылках уходила сама — в России началась «крафтовая революция». В крупных городах открывались крафтовые бары, чьи постоянные гости — «биргики» — зачастую разбирались в сортах напитка не хуже барменов. Они хорошо знали, из какого бокала следует пить балтийский портер, а из какого — обычный лагер. Производители пива теперь удивляли не объёмами, а вкусами, причём иногда — ностальгическими. Через год после запрета на пятилитровую тару одна из российских пивоварен выпустила пиво «Тройной одеколон» с вяжущим послевкусием.

Но этот «одеколон», в отличие от напитка времён Михаила Горбачёва, закусывать конфетой уже не хотелось.

Автор: Алексей Синяков