Александра Пахмутова: парадный вход советской песни
В легендарной трилогии «Старые песни о главном» золотой фонд советских композиторов был представлен неравномерно: у кого-то — по одной мелодии на серию, у других — по две-три. Но лишь один композитор мог похвастаться песнями во всех трёх частях. Какой бы ни был сюжет, как бы ни менялась задумка авторов, куда бы ни просили сдвинуть репертуар продюсеры проекта — его музыка оставалась на месте.
Точнее её. Музыка Александры Пахмутовой.
Оказалось, что можно пожертвовать любой фигурой, вычесть из слагаемых ностальгии любого кумира и оставить телеэкран даже без самых заслуженных и народных — кроме Пахмутовой. И эта неприкосновенность уже едва не сакральна.
Она видела зарождение, расцвет, господство, упадок и закат советской песни, но пережила всех, кто её хулил. Она будто себя заговорила: «Завтра будет лучше, чем вчера» — неужели это не лозунг, а реально действующая аффирмация и эликсир молодости? Он что, правда работает?
Моцарт в сельском клубе
Любовь к музыке у Пахмутовой от отца, старого большевика и работяги с завода, самостоятельно освоившего тапёрское пианино в сельском клубе. Он нигде не учился, но подбирал на слух вальсы Шопена, сонаты Бетховена и фрагменты симфоний. Сам себе музучилище, филармония и союз композиторов.
Дочь освоила первые аккорды раньше чтения. В три-четыре года она уже бегло импровизировала, в пять впервые сыграла на публике авторскую пьеску «Петухи поют». До городской музыкальной школы — 18 км на поезде, но родителей это не остановило, возили трижды в неделю. Через несколько лет Аля и отец выступили в клубе с концертом в четыре руки, исполнив первую часть соль-минорной симфонии Моцарта на вечере памяти Ленина. Это сочетание — оглядки на классиков, служения партии и верности трудовому братству — определило её будущее на следующие полвека.
В 1943 году, в разгар войны, Пахмутова поступила в музыкальную школу при Московской консерватории. С оговорками, но комиссия пошла на уступки. В архиве школы сохранилось заключение: «Пахмутова обладает отличным слухом, чувством формы. Она отстаёт от своих сверстников в технике, но должна быть зачислена ввиду отличных перспектив».
Через два года 16-летняя ученица на правах вундеркинда попала в документальный фильм «Юные музыканты», оправдав аванс педагогов. Она без экзаменов перешла в консерваторию, где оказалась под крылом сталинского лауреата и друга Шостаковича, профессора Виссариона Шебалина.
Шебалин прославился как автор симфонии «Ленин», но Пахмутова ценила его за другое. «Шебалин был учеником Мясковского, а Мясковский — учеником Римского-Корсакова. Так что я себя считала, по школе, внучкой Римского-Корсакова», — вспоминала она.
Пахмутова метила в серьёзную академическую среду — делала фортепианные обработки русских народных песен, работала над симфонической увертюрой «Тюрингия» по мотивам немецкого фольклора, писала музыку для театра и кино. К песням подступалась неохотно. Все ниши, казалось, уже заняты: Соловьёв-Седой писал про войну, Дунаевский — про спорт, Мокроусов — про любовь, остальные — про родину. Что ей оставалось? Погрузиться в стихи про пионеров, но «Путевую пионерскую» никто не заметил.
Молодеет вся планета
Наконец, появилась оригинальная тема: погиб греческий коммунист Никос Белояннис, и Пахмутова откликается на его панихиду в «Известиях» песней «Баллада о белой гвоздике». Вскоре выходит «Походная кавалерийская», давшая старт веренице её героических образов. Пахмутова нашла «своих»: отчаянных смельчаков, защитников отечества. Она пишет про лётчиков, пограничников, революционеров, но быстро сходит с дистанции: к миниатюрной девушке с лицом ребёнка не относятся всерьёз.
Она берётся за детские песни вроде «Лодочки моторной», возвращается к сонетам и симфониям. Не прошло и года, как прямые пересеклись: Пахмутова написала кантату для детского хора «Ленин в сердце у нас».
В 1958 году на экраны вышел фильм «По ту сторону» с её музыкой и первым большим хитом, «Песней о тревожной молодости». Она звучит везде: на фестивалях, в турпоходах, в парках. Отныне и навсегда герои Пахмутовой прежде всего молодые люди. Студенты, активисты, профорги, юниоры, стажёры. Они уже распределились, завели семью, встали в очередь на квартиру, но им нет и тридцати, впереди вся жизнь, они полны сил и энергии. Пахмутова пишет «Машиниста», «Геологов», «Коммуниста» и «Марш девушек, уезжающих на целину». Самая эмблемная из цикла — «Молодеет вся планета».
Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.
На этом фоне приглашение в фильм «Девчата» выглядит холодным расчётом: разве не на это Пахмутова бросила все силы, рассчитывая написать песни к главному молодёжному фильму начала 1960-х? Кто ещё был так сфокусирован на духе времени, эйфории перемен и новом золотом веке? Пахмутова идеально выразила озорное и жизнерадостное настроение ленты, её «Хорошие девчата» — это русский народный фокстрот, «Старый клён» — невинный вальс влюблённых. Если прислушаться, из-за синкопированного ритма в нём постоянно скачет скорость, мелодия ускользает, в ней нет чёткого контура, гармония гибкая и плавная. Так Пахмутова перенесла искру и непокорность героини «Девчат» Тоси из сценария в партитуру.
Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.
Что такое ЛЭП?
Сибирские, по сюжету, девчата привели Пахмутову и её соавтора, ставшего мужем, Николая Добронравова в реальную, а не экранную Сибирь. Вместе с певцами Иосифом Кобзоном и Виктором Кохно они на несколько месяцев растворились в сибирской тайге, останавливаясь в строительных вагонах, общежитиях и избушках. Проехали Иркутск, Ангарск, Братск, Усолье, Улан-Удэ и дюжину других областных центров, собирая материал из первых уст. Иначе как они будут сочинять о линиях электропередач, ГЭС, турбинах и шахтах, если не поговорить с теми, кто их создал, не дав слово самим сибирякам?
Появляется песня «Что такое ЛЭП?», буквально эксплейнер, обращённый к столичной публике и белым воротничкам: вот трасса, вот провода под напряжением, вот монтажники.
Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.
Пара привезла в Москву цикл «Таёжные звёзды», 11 песен о мечтах и надеждах строителей коммунизма, не ищущих лёгких путей. Среди них первые «трудовые» нетленки Пахмутовой: «Главное, ребята, сердцем не стареть» и «Девчонки танцуют на палубе». В последней она специально начинает припев — «Навстречу утренней заре по Ангаре» — так, чтобы аккорд стянул ударение на первый слог, именно «нάвстречу», с ошибкой, для более шутливого тона и эффекта просторечия сибирских девчат.
Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.
Впереди новый цикл, «Обнимая небо», а в нём странный гибрид марша, романса и арии «Нежность», смешавший меломанам все карты. Песня написана в излюбленной Пахмутовой «тональности сокровенных дум», в до-диез миноре, вызывая в памяти у искушённого слушателя ассоциации с «Лунной» сонатой Бетховена. Ей важно передать глубину и гамму чувств песни, представить её как драму. Но где и для чего? В фильме «Три тополя на Плющихе», где «Нежность» подана с очевидной иронией над героиней Татьяны Дорониной. И это было не режиссёрское, а композиторское решение: именно Пахмутова убедила Татьяну Лиознову в правильности такого контраста, а не наоборот.
Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.
Машина песен
В середине 1960-х Пахмутова включается в режим безотказности, в следующие две декады её и без того завидная работоспособность бьёт все рекорды. Она потоком пишет марши и гимны профессий: песни о моряках, строителях, ракетчиках, подводниках, хоккеистах, космонавтах, всех «правофланговых» героях своего времени. Очевидный госзаказ и конвейерное производство с двух рук, но Пахмутова простодушно воспевала и «маленьких людей», чья работа не так заметна, но по-своему важна. Например, книгонош — работников библиотек, разносивших книги по домам и предприятиям. В наши дни она бы наверняка вызвалась написать о курьерах или операторах колл-центров.
Пахмутова приезжает к пионерам в «Артек» и «Орлёнок», на матчи к спортсменам, на Олимпиаду в Мексику, на космодром, на целину, на военную базу, на новую большую стройку — и отовсюду привозит не песню-другую, а очередные циклы, развёрнутые сюиты со своей драматургией, прологами и сиквелами. Про Гагарина — пять песен кряду, про Ленина — двенадцать, про комсомольцев — не счесть. И всё это не переставая сочинять концерты для оркестров, этюды для баяна, песни для хора.
Оттолкнувшись от фамилии, коллеги по цеху обсуждали «распахнутость Пахмутовой». Иным летописцам эпохи такая плодовитость и правда стоила доброго имени и уважения, но обвинить в лицемерии и позёрстве Пахмутову сложно. Она воспевала созидательный труд более чем деятельно, озвучивала открытки Ленину без расчёта на премию (и, кстати, не получила её), дружила с атлетами, генералами и космонавтами как с людьми, а не влиятельными авторитетами и номенклатурной элитой.
«Вот эти люди и держат страну»
Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.
Отсюда человечность, предельная ясность и чистота её мелодий. Песни «Надежда», «Как молоды мы были», «Беловежская пуща» и «Птица счастья» при всём их напускном коллективизме и обезличенности трогают каждого всё-таки по отдельности. Есть, наконец, песни не про архетип или профессию, а про одного конкретного человека, причём реального. Например, «Марчук играет на гитаре» посвящалась инженеру-гидростроителю Алексею Марчуку, который в самом деле играл на гитаре, знал сотни песен на нескольких языках.
Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.
Классика Пахмутовой не загоняет в строй и не отказывает в теплоте, с ней легко если не дружить, то быть добрыми соседями. Эти песни лишены воинственности, даже хрестоматийная «И вновь продолжается бой», хоть и зовёт в атаку, но работает как мотивационная мантра офисного достигатора. И пусть в «Нежности», вероятно, есть заимствования из симфонии Бриттена, значит «и придумать не могла земля, как прожить ей без него». Без Бриттена то есть.
Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.
Зато Пахмутова написала «Русский вальс», которому в начале 1990-х прочили судьбу едва не нового гимна России. А ведь к тому времени все давно наизусть знали «Мелодию» и «До свиданья, Москва» с плачущим олимпийским медведем.
Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.
«Что вам помогает оставаться людьми?», — спросили у Пахмутовой и Добронравова в начале 1990-х в одном из ток-шоу. Пахмутова разразилась тирадой: «Люди, для которых и о которых мы писали, они остались. Выступают политики, происходят большие изменения, и [теперь] мы можем ругать дома, в которых живём, но эти дома построены. В них есть горячая вода, есть свет, в булочных есть хлеб. Это всё делали и делают люди. Простые порядочные люди, которые вне зависимости от того, сколько им платят, не могут работать плохо. Вот эти люди и держат страну».
Держат и переслушивают «Надежду», «Нежность», «Старый клён», «Орлят» и другие старые песни о главном.