Алексей Веселовский — о новом проекте Ольги Чернышевой в ПиранезиLAB
Графика Ольги Чернышевой на выставке «Книга сезонов» представлена в необычном формате — рама-витрина, коробка. Как родилась и с чем связана такая идея показа работ?
Сама идея показа печатных работ в форме 12 коллажей в «витринах» появилась значительно позже. Ключевым было желание объединить работы Ольги, с которой мы постоянно сотрудничаем, в единый цикл: придать этим изданиям законченное звучание и нащупать внутреннюю логику между вещами, которые мы выпускали вместе в разное время. Тогда это мыслилось скорее как папка или книга художника — некий объект, объединявший несколько произведений.
Форма показа начала складываться значительно позже: после нескольких этапов отбора, отказов и пересмотров концепции, когда мы перебрали большое количество сюжетов, часть из которых уже была напечатана. Ближе к финалу стало очевидно, что единая форма здесь не работает: слишком разные форматы, бумага, пластика. Тогда возникла идея более свободной конструкции. Сначала это был просто ящик, а затем — понимание, что он может быть одновременно и витриной, и экспозиционным элементом. Так родилась идея коллажного экспонирования двенадцати одинаковых комплектов, которые каждый раз пересобираются и предстают перед зрителем в новом сочетании и статусе.
Уже позже, когда появился этот дубовый ящик-витрина, возникли ассоциации и с флуксус-боксами, и с боксом Дюшана. Дальше начали работать интерпретации: кто-то увидел районные витрины с объявлениями, кто-то — ящик с коллекцией печатных работ. Эти параллели не были заложены изначально, они сложились в процессе восприятия и чтения объекта.
Если говорить о самих сюжетах, как они собирались в серию? Это была заранее продуманная последовательность или она сложилась уже в процессе работы?
Сюжеты складывались в серию не сразу. В основе лежали уже существующие у Ольги работы, из которых мы пробовали выстроить срежиссированную последовательность — своего рода изобразительный нарратив. Изначально проект мыслился как азбука: опираясь на опыт предыдущих изданий и на удачный проект азбуки Никиты Алексеева, возникла идея сделать «азбуку наречий», и именно так проект сначала и назывался.
Со временем эта логика перестала быть для автора определяющей, и фокус сместился. Сохранялась идея альбома, но он постепенно превратился в книгу — «Книгу сезонов», своего рода книгу перемен. Проект осмыслялся прямо в процессе работы, органически разрастаясь и меняясь по мере того, как мы в него входили. Часть изображений была напечатана задолго до финального решения и долго ждала своего часа. В итоге не возникло жёстко заданной последовательности: серия сложилась естественно, как живая структура, сформированная работой, паузами и возвращениями.
Как, на ваш взгляд, печатный медиум проявил себя в этом проекте — с учётом того, как Ольга Чернышева обычно работает с изображением?
Здесь есть интересный парадокс: это не только «Книга сезонов», но и книга времён. В проекте собраны как новые сюжеты, возникшие в процессе работы, так и рисунки, созданные десять–пятнадцать лет назад, которые сегодня во многом находятся вне прямого доступа и для самой художницы. Печатный медиум позволяет вернуть их в контекст, встроить в новый визуальный ряд и наделить дополнительными смыслами, не теряя при этом авторства и аутентичности.
Серийность работает так, что каждая соседняя работа усиливает и объясняет предыдущую и последующую. Такая сложная внутренняя структура возможна именно в печати, в тиражном медиуме, допускающем множественность и пересборку. Кроме того, проект демонстрирует почти исчерпывающий набор печатных технологий: разные бумаги, разные виды печати, разные пластические решения. В этом смысле «Книга сезонов» функционирует не только как художественное высказывание, но и как своего рода концентрат возможностей печатного искусства.
Можно ли сказать, что каждый покупатель серии становится не только коллекционером, но и куратором благодаря этой изначально заложенной вариативности?
Сегодня покупатель во многом уже является куратором. Собирая коллекцию, человек неизбежно аранжирует её, выстраивает связи между работами, определяет способы показа и репрезентации. В этом проекте мы сознательно заложили возможность игры и пересборки, отказавшись от единственной, зафиксированной трактовки.
Этот объект может существовать и как цельное высказывание, и как набор отдельных работ. Он допускает разные сценарии показа и использования, и именно в этой открытости, в свободе интерпретации заключается одна из его ключевых ценностей.
