Я — Евроремонт, разрушитель миров. Интерьеры нулевых — от барной стойки с шестом до золотого унитаза
Нулевые в России: что это за время для интерьерного дизайна?
Нулевые в России — время, когда у людей впервые массово появились деньги. И, конечно, это сразу стало видно по интерьерам. После советской аскезы и мутных 1990-х хотелось показать, что жизнь удалась. Тогда же fashion стал частью повседневной культуры: в жизнь вошли модные бренды, глянец, золото и страсть к декоративности. Роскошь теперь легко считывалась. В дизайне эта логика проявлялась особенно явно — интерьер должен был сразу говорить об успешности владельца. Своего рода учебником красивой жизни стал глянец: всех быстро захватило желание, чтобы дома было «как в журнале». Вот только журнал был один на всех — отсюда и «единый стандарт», и появление одинаковых интерьеров.
И здесь мы должны, наверное, произнести слово «евроремонт»?
Именно! Это удивительный феномен, который, во-первых, не имел никакого отношения к Европе (скорее он сочетал в себе что-то от Турции, возможно, Италии — но в очень конкретных её проявлениях — и Китая), а во-вторых, завладел вообще всеми. Это был главный способ социально маркировать людей: «А ты себе сделал евроремонт?».
Евроремонт — это не среда обитания, а интерьер-театр. Всё в нём призвано вызывать сильные эмоции, производить впечатление, работать на эффект, а не на ощущение комфорта. Это пространство не столько для жизни, сколько для демонстрации — статуса, успеха. Новой идентичности, к которой человек только начинал примеряться. Вспомните квартиры и дома состоятельных героев из очень популярного тогда сериала «Улицы разбитых фонарей» — это ведь практически энциклопедия евроремонта. И важно понимать: это не художественное преувеличение, а реальное отражение того, как тогда действительно жили и оформляли свои дома.
Там что-то в стиле «богатого» дома Саши Белого?
(Смеётся) Почти то же самое. Приходит какой-нибудь Дукалис в квартиру к мужчине, будем называть его «бизнесмен», видит его самого, его жену — а это отдельный образ, тоже сложный — а затем оглядывается по сторонам. Что он видит в первую очередь?
Конечно, многоуровневые потолки. Не два уровня — три, а то и четыре. Сегодня такие решения ещё встречаются, но уже как сугубо технический приём, чтобы спрятать коммуникации. Да и второго уровня обычно более чем достаточно. В описываемой же квартире между этими уровнями обязательно появятся натяжные потолки — разумеется, глянцевые. Добавим арки и арочные проёмы без дверей — без них картина была бы неполной.
Но прежде чем идти дальше, я бы хотела евроремонт защитить.
А есть что защищать?
Даже если полностью убрать ностальгию, как дизайнер я хорошо понимаю: именно в нулевых был заложен принципиально иной подход к ремонту. В советское время что такое ремонт? Наклеить новые обои поверх старых, в лучшем случае — покрасить стены в ванной. Евроремонт впервые показал, что можно (и нужно) зачищать всё до основания: клеить обои прямо на стены, укладывать плитку в ванной, работать с пространством как с чистым листом. Начали меняться и сами интерьеры. До этого — ковёр на стене, шкаф-стенка, набор типовых предметов. В нулевые мы резко приблизились к тем интерьерам, в которых живём сегодня. Не без ошибок, но с очень существенным сдвигом.
Вернёмся в нашу квартиру.
Штукатурка — отдельная тема: «венецианка» была повсюду, без исключений. И, конечно, фотообои — самостоятельный феномен эпохи. Кухня легко превращалась в Мальдивы, спальня — в сказочный лес или фантазийный пейзаж. Так выражалось стремление создать некую атмосферу, наполнить интерьер мечтательными образами. То советское ещё желание окружать себя «картинкой» по волшебству никуда не исчезло — просто выразилось через другие интерьерные приёмы и материалы.
Сердце каждого евроремонта — это кухня?
Безусловно. Обязательно глянцевая, каких-нибудь вырвиглазных цветов: синяя, оранжевая, зелёная. Помните конфигурацию такой кухни? Всегда была барная стойка на «ножке». В современной кухне, если мы захотим сделать барную стойку, это будет отдельный «остров», вокруг которого будет много воздуха, чтобы можно было с разных сторон к ней подойти, а тогда стойка отходила прямо от рабочей поверхности. И эта опора, напоминающая шест пилона, расходилась вверх и вниз.
Если на кухне есть окно, там наверняка будут и шторы с ламбрекенами. Сегодня это трудно себе представить: на окна либо вообще ничего не вешают, либо используют лаконичные жалюзи, чтобы оставалась нетронутой форма окна, чтобы было светло. А тогда было такое понятие, как «двойная складка» на шторах, чтобы они выглядели пышно, «богато». Чтобы лежали на полу (смеётся).
Ну и отдельный разговор, наверное, это ванная?
Обязательно. Здесь не могу не привести пример: у Ксении Анатольевны Собчак недавно вышло интервью со вдовой Михаила Круга, и она там возвращалась в их прежний, совместный дом. А у меня же профдеформация, я стала вглядываться…
И что там — золотой унитаз?
Буквально — золотой унитаз (смеётся). Просто алтарь интерьерного дизайна — не нулевых, правда, скорее 1990-х. Вокруг него — обязательно какая-то плитка с золотинкой. А ещё удивительно, как часто в этих ванных встречался такой элемент — может, у вас он сейчас тоже «всплывёт» в памяти — это большие рыбы на полу. Как будто стоишь на стекле, а у тебя под ногами открылся изобильный подводный мир.
Однажды мы делали большой объект, общественное пространство, клиент обратился с таким запросом: «Мне сделали уже проект, но он мне не очень нравится. Хочу переделать». Я говорю: «Покажите». Ну, чтобы понимать, что именно не нравится. И вот, значит, те, кто делали до нас проект, в пол закатали ровно этих самых рыб (смеётся). А это был уже 2015 год.
Это сколько «квадратов» рыб?
5 тысяч, весь экспоцентр. Даже в основном холле, где турникеты и кассы. Сейчас мы с вами можем посмеяться, а в тот момент у меня был просто шок: «Как так может быть, что люди предложили это решение в такое огромное пространство, и его приняли?»
Но это мы далековато уплыли из ванной.
Да, ещё один яркий маркер 2000-х — душевые кабины. Существовала прямая зависимость: чем состоятельнее человек, тем больше в этой кабине было тюнинга и дополнительных функций. Всё как с любой демонстративной роскошью — важна не базовая функция, а количество «опций». Это были не просто душевые, а почти капсулы: массажные лейки, подсветка, инфракрасный свет, специальные сиденья — ощущение, что ты заходишь не мыться, а готовиться к космическому полёту.
Парадокс нулевых в том, что сама кабина могла выглядеть вполне прилично: белая, прозрачная, лаконичная, словно со страниц иностранного интерьерного журнала. Но рядом вдруг оказывается тот самый золотой унитаз и всё, что полагается. В этом и суть эпохи: интерьер как лоскутное одеяло из «всего самого лучшего». Как это сочетается между собой — вопрос вторичный. Главное, чтобы было видно, насколько это дорого.
Мы с Елизаветой Лихачёвой не так давно говорили о «капроме», и я первым же делом у неё спросил: «В интернете лужковский стиль часто называют “постмодернистским”. Но это же неправда?». Она мне ответила: «Неправда. Этот стиль называется “первые русские деньги”». Вот и здесь то же самое.
Да, это «первые русские деньги», которые захотелось всем показать. Вспомните телефоны Vertu, из той же оперы: их покупали не чтобы звонить было удобнее, а чтобы показать статус. Очень важно было создавать впечатление. Можно было жить в самой простой съёмной квартире, но обязательно нужен был телефон Vertu и BMW. И вот ещё деталь: в 1990-е маркер крутости у «братанов» был скорее Volvo, а в нулевые приходят уже Mercedes, BMW… И чёрный бадлон! Но это уже другая история.
Особенно мощно в этом контексте звучит ленинградское слово «бадлон».
И это всё маркеры человека из нулевых! Мы до сих пор не сказали про гостиную, а там тоже есть на что посмотреть: этот большой, размером со всю гостиную, мягкий диван — обязательно кожаный. Здесь мне опять вспоминается история: один известный московский шеф-повар перед Новым годом у себя в социальных сетях выкладывал пост с просьбой о помощи, ему нужно было «перетянуть» старый кожаный диван. Как только я увидела этот диван, у меня сразу же случился флешбэк в нулевые: эта форма, эта мягкость, эти подлокотники… Мне правда интересно, что в голове у человека (безо всякой иронии говорю), что он за все эти годы ни разу не захотел поменять диван.
А вокруг дивана — не у шеф-повара, а в нашей воображаемой квартире — что?
В гостиной обязательно будут стены с каменными вставками: либо кирпичная кладка, либо «рваные» кусочки камня, но что-то обязательно будет интегрировано. Может быть, ниша с подсветкой. «Нулевые», даже когда от интерьера почти ничего не осталось, можно считать по нишам, подсветкам и зеркалам. Мы недавно для Т-Банка (Прим. ред.) делали проект студенческого городка, и когда принимали помещение, по нему сразу было видно, что это из 2000-х: все стены на первом этаже изрезаны нишами. А пожарные лючки отделаны зеркалами (смеётся). Чистая правда.
В современных квартирах почти всегда преобладает белый цвет. А в нулевые?
Бежевый. В профсреде такие интерьеры часто называют «беженькими»: когда человек не особо понимает, какой он хочет интерьер, и пытается создать что-то среднестатистически удобное — для себя или для сдачи. Отсюда этот «нейтральный» бежевый везде: на стенах — бежевый, кожаный диван — бежевый, какой-нибудь светло-бежевый ковёр с коричневатыми вставками. Ну и дерево: оно может быть либо красноватым, либо, наоборот, суперсветлым, под берёзу. Но это уже немного позже.
Вы сказали, что евроремонт — это такой сплав из кучи всего, никакого отношения собственно к Европе не имеющий. Но какой-то первоисточник у него же должен быть? Чтобы решить, что получилось красиво, нужен критерий.
Недавно я посмотрела биографический фильм про Джанни Версаче и вдруг вспомнила, что в 2007 или 2008 году мне посчастливилось посетить его виллу в Майами. Поймала себя на том, что за прошедшие годы моё отношение к её интерьеру радикально изменилось.
Тогда он казался мне почти сумасбродным — чрезмерным, перегруженным, точно не про «хороший вкус». Сегодня, глядя на тот же самый интерьер, я вижу другое: это высокий, очень уверенный вкус и колоссальное мастерство. Умение собрать воедино меандры, анималистику, сложный декор так, чтобы всё работало как цельная система. Себе я бы так никогда не сделала, но уровень работы и мастерства не вызывает сомнений. Такой стиль требует тонкого чувства меры — и Версаче им обладал.
И только сейчас стало ясно, в чём была подмена. В 2000-е нам казалось, что вилла Версаче — это и есть формула роскоши, которую достаточно просто воспроизвести. Мы решили: «Вот так выглядит достаток», а дальше сделали то же самое, но «ещё дороже» — больше золота, больше акцентов, больше всего. Проблема в контексте.
Одно дело — такой интерьер на вилле с пятиметровыми потолками, и совсем другое — в обычной квартире с высотой 2,5–2,7 метра. Там, где у Версаче декор работает в воздухе и на масштабе, у нас он оказывался на уровне глаз: глянец, активные цвета, сложные фактуры — не под потолком, а, условно, на кухонном фартуке. Формально брали те же элементы, но не понимали, как с ними обращаться. В итоге копировали жест, не освоив самого языка.
Эксцентрика нулевых — с её акцентными цветами, глянцем — может вернуться?
Буквально вчера я увидела кейс проекта — офис продаж крупного московского девелопера. Глянец там тоже присутствует, но дозированно, в мебели — креслах и стульях у переговорного стола. Это именно акцент, а не доминирующий приём, всё окружение остаётся матовым. Ну и оттенки глянца тоже имеют значение. За прошедшие годы мы успели много посмотреть, поездить по миру, и сегодня хорошо понимаем: интерьер может быть эксцентричным и смелым, не теряя во вкусе.
Я не совсем об этом: когда оказываешься в квартире а-ля евроремонт, испытываешь совершенно уникальную эмоцию — как будто оказался в чужом теле. Удивительная возможность почувствовать себя… Тони Сопрано. И вот это чувство не всякий «правильный» интерьер может подарить. Это как если бы дачу Сталина сдавали в аренду для всех желающих: ну интересно же.
Знаете, очень может быть. Есть же, действительно, общественные пространства с отсылками к СССР: где автоматы с газировкой, аутентичная мебель. Наверное, можно с такой же целью снять себе на месяц квартиру с евроремонтом. И это не так сложно сделать: один мой знакомый приезжал в Петербург по работе и спросил у меня, где лучше всего снять квартиру. А мне любопытно же. Я говорю: «Давай я с тобой пойду! Посмотрим на качество интерьеров». Посмотрели 10 квартир.
И все 10 — с евроремонтом?
Нет, были 2 неплохие. Но остальные 8 — да. Какие-то чуть более продвинутые, а какие-то выглядели буквально так, как вот мы сейчас описываем. И это для меня было удивительно, потому что район, который мы смотрели, застроен был уже в 2010-е годы. Казалось бы, люди должны были стремиться жить в других интерьерах. Но нет: всё та же плитка под изумруд, золотые смесители. В одной из этих квартир паркет был настолько глянцевый, как будто его покрыли эпоксидной смолой: очень неуютно, босиком не походишь. Ещё и эти огромные люстры — вот о чём мы забыли сказать! В шестой или седьмой квартире из тех, что мы посмотрели, висела такая: огромная, хрустальная, от Swarovski. Мы, когда её увидели, начали похихикивать, шутить между собой: «Какая у вас люстра шикарная!». После этого нам минут десять рассказывали об этой люстре, откуда её достали, какие у неё достоинства. И было ощущение, что…
…пространство рассказывает историю?
Да! А ещё это много говорит о нас: когда находишься на iSaloni, мебельной выставке, всегда понятно, на каких стендах будет больше всего русских заказчиков. Обязательно итальянская мебель под лаком и, конечно, стенд Swarovski. Если подойти и спросить у них, кто больше всего покупает те же люстры, это будут Дубай и Россия. И я понимаю, почему Арабские Эмираты это делают: последние пять лет у них очень похожи на наши 2000-е, только они ушли не в яркость, а в полную бежевость — получилась такая песчаная гамма, но тоже в глянцевости, с блеском, очень «роскошная». Хотя если присмотреться, окажется, что тебя окружают реплики: «под» роскошь, «под» богатство.
С квартирами закончили — но есть же ещё и рабочие пространства! Какой был самый безумный офис из всех, что когда-либо видели?
У нас в Петербурге есть сеть очень крупных бизнес-центров. Называть не буду, но это очень известные бизнес-центры, любят занимать старый фонд. И как-то раз их владелец позвал нас сделать проект. Я сразу понимала, что, наверное, это не наш клиент, потому что помнила их отделку: скажем так, с большой любовью к 2000-м. Но вот наступает день переговоров, я приезжаю в офис и оказываюсь… там.
Ты поднимаешься на отдельный этаж: это всё-таки статус, к руководителю идёшь, поэтому отдельный этаж. Тебя встречает офис-менеджер или, как мы бы сейчас сказали, личный ассистент, но тогда это называлось «секретарь» — блондинка на высоченных каблуках, с длинными волосами и в очень, очень короткой юбке. То есть прямо по классике, все клише в одном. Тебе говорят: «Присаживайтесь. Чай, кофе? Мы доложим о том, что вы пришли». Садишься, вокруг всё из красного дерева, в вензелях, в позолоте — и очень тяжёлое. Тут и простому человеку было бы… интересно оказаться, а я сижу и думаю: «Как же мне с ними проект делать?»
Приглашают зайти: двустворчатые распашные двери, тоже из красного дерева, глянцевые, ручки с позолотой — как будто входишь в царские угодья. Ты входишь, и тебя встречает 15-метровый бассейн, вокруг которого стоят шезлонги. На шезлонгах — белый мех, под ними — плитка. Конечно, зимний сад: цветы в горшках, причём в разных. И это не лаконичные растения, как любят сейчас, типа эвкалипта, у которого серо-зелёные листочки. Там в горшках были тоненькие пальмы. Я даже не назову эти горшки «кашпо», потому что это были реально горшки, абсолютно разные. И половина этих пальм уже желтела, подсыхала. Честно скажу, в первые 15 минут этой встречи я была абсолютно потеряна. Вроде бы официальная встреча, переговоры.
А меня всё не отпускала мысль: «Зачем здесь бассейн?».
Для «девочек»?
Совершенно верно. Это такое продолжение «бани с девочками» из 1990-х, только вместо бани — бассейн. И по всем атрибутам понятно, что это не бассейн спортивного руководителя, который утром перед началом работы даёт километр кролем (смеётся). Но я вам не рассказала про стол: для нулевых это тоже очень характерная история, когда есть «главный» рабочий стол и к нему добавлен такой приставной «аппендикс».
Типа министерский?
Министерский, да. Есть стол начальника, и есть стол для тех, кто приходит «на ковёр». И получается, что этот руководитель сидит за основным столом, мы сидим за приставкой, но эта приставка — готический стол с зелёным сукном. Меня это сразу отослало к бильярдным, которых очень много было вокруг в мои школьные годы, но тут этим сукном был обтянут переговорный стол. У меня только две ассоциации: бильярд или библиотека.
Ещё казино.
Или так, да. Игровая история. Не буду рассказывать, что происходило дальше, но за время встречи образ окончательно сложился. Стало точно понятно, что человек любит не библиотеки и плавать, а «девочек» и бильярд. Но в этом офисе, кстати, не было очень распространённого в 2000-е стекла, которое внедряли, потому что «хай-тек». Он был ещё старше. А потом уже пришли придвижные столики, стеклянные перегородки…
А там уже и до лофта недалеко! Я вам сейчас покажу четыре фотографии офиса «Сноба» — он открыт как раз в конце 2000-х, и эту тенденцию подхватывает.
Это очень прилично! Вот эта надпись DELICATESSEN, например. На стене вообще работа Майофиса с медведем и балериной. Очень качественный лофт. Здесь есть стекло, но оно добавляет индустриальности, потому что используются стеклоблоки. И индустриальность понятно к чему отсылающая — это же «Красный Октябрь». Металлизированные стулья: да, пластиковые, но с металлической опорой. И никакой позолоты! Первая картинка — очень хорошая.
Вот на второй, где ванная комната, видно болезнь 2000-х: когда нельзя нарушать конструктив, но «всё равно сделаем». Я забыла упомянуть, что кабинет с бассейном, в котором мне удалось побывать, был в старом фонде. То есть, скорее всего, этаж под ним стал просто техническим помещением, а это нарушение правил. Да и, прямо скажем, вряд ли бассейн был туда помещён законно. Образ мышления в духе «нам всё можно» для нулевых тоже очень характерен. Но это я не про ваш офис! Да, раковины интегрированы между окнами, стеклом обыграны. Но это не критично.
И видно, что 2010-е уже не за горами: много металлизированных, серебристых поверхностей, очень много индустриального приходит из Манхэттена, которым все вдохновлялись. Третья картинка тоже неплохая: не просто металлическая дверь, а ещё и слепок молотка на ней, много хорошеньких деталей. Открытые потолки, открытые коммуникации: металлизированный короб, воздуховод. «Родная» кирпичная стена. И при этом наличие стекла. Здесь всё очень органично. Это не то стекло, которое «только пришло», и мы не знаем, как его использовать, но используем всё равно.
Последняя картинка, пожалуй, самая сумасбродная, потому что здесь мы уже видим корзины с зелёными мешками — классическая офисная атрибутика. На заднем плане видно белое кожаное кресло, похожее на «ДЭФО». И от него уже есть это ощущение «богатства»: такое оно puffed — всё мягенькое, плотненькое, роскошненькое. А подлокотники при этом пластиковые, чёрные, какие-то дурацкие. Но это всё ещё не самый плохой пример! Просто на этом фото уже есть ощущение хаоса, смешения разных эпох. И в то же время, поскольку у нас творческая среда, это допустимо. Такой, знаете, редакционный хаос. А на стенах всё хорошо: постеры «Виктории и Альберта», Paris Cinema, какие-то чёрно-белые подборки. Очень даже неплохо. Тем более что это, скорее всего, арендуемое пространство, в котором особо не развернёшься.
А здесь есть характер. В российских сериалах часто пытаются показать роскошь, модный кабинет богатого директора, и чаще всего это не получается, потому что дерево не того цвета, много бездумно воткнутого стекла. Такой кабинет не удивляет. Я помню какой-то фильм с Евгением Сидихиным, где его персонаж главной героине арендовал двухуровневое такое пространство со стеклянной лестницей. Смотришь и думаешь: «Ого, такое существует!» Там ещё окна были панорамные. Сразу чувствовалось: «Москва может себе позволить». Офисы, конечно, не могут быть такими смелыми, как жилые пространства, всегда есть момент унификации, поскольку пространство общее, у людей разные вкусы, — поэтому прижились металл, стекло. Тогда казалось, что это нейтральные поверхности. И, конечно, по вашему офису заметно, как сильно мы вдохновлялись индустриализацией Америки 2010-х.
Но это такой гламурный офис. А как в нулевые выглядел средний по Москве?
Это уже совсем другие материалы: плитка, керамогранит. Столы из красного дерева — и у руководителя, и у обычных сотрудников. Много растений, которые обычно разводит бухгалтерия, обязательно разношёрстных, «живой уголок» такой. И очень часто это бардак. Уже потом в некоторых больших компаниях стали вводить «правила чистого стола», чтобы к вечеру на рабочем месте не оставалось ничего лишнего.
Видели бы вы мой рабочий стол.
Кстати, по столу тоже можно определить, со вкусом сделан интерьер или нет.
Например, если он на Т-образной ноге, ещё и с электроподъёмом, это, скорее всего, классный офис. Дальше (и по бюджету, и по стилю) идёт А-образная нога: это уже значит, что Т-образных на всех не хватило, потому что много столов закупали, пришлось немного сэкономить (ну, или просто так выбрали). И последнее — это П-образная нога, самая стандартная и самая доступная. Скорее всего, стол будет с белой поверхностью, потому что она всегда в наличии, самая нейтральная. Хотя на самом деле белый стол — один из самых неправильных, самых неудобных. На нём свет бликует, глаз не отдыхает. А на деревянной поверхности — отдыхает.
Это пока на столе не разбили «живой уголок». Одна наша сотрудница вам бы обязательно сказала, что нечего глазам отдыхать. Работать надо!
И вот это, кстати, вечная вещь: календарь на стене, какие-то папки… Привычки — самая неисправимая штука. Очень сложно бывает с ними бороться.
Беседовал Егор Спесивцев