Между вайбом и высказыванием: Рашид Османов — о медиаискусстве без тем, региональной честности и праве на эксперимент
Вы долго работали с коммерческими форматами. В какой момент этого опыта стало недостаточно?
На самом деле я до сих пор люблю коммерческие шоу. Просто в какой-то момент в моей жизни были только они. Я почти всегда работал по техзаданию — для клиента, бренда, компании — и поймал себя на мысли, что мне не хватает реализации от начала до конца, без интервенций и внешних требований. Я стал задаваться простым вопросом: а где здесь моё? Как выглядит моё собственное лицо? В тот же период я много ездил по европейским фестивалям, увидел медиаарт — и именно там всё щёлкнуло. Это был 2019 год. За плечами — девять лет в креативной индустрии, и этого оказалось достаточно, чтобы начать НУР.
Можно ли говорить о НУР как о вашем личном высказывании — или вы с самого начала мыслили его как институцию?
Изначально у нас не было иллюзий, что это сразу станет платформой или «выстрелившим» проектом. Нам было важно просто высказаться — впервые сделать полностью свой проект и показать собственное видение. Из этого желания и вырос первый фестиваль, который мы собрали с огромным удовольствием. А уже потом появились более серьёзные и долгосрочные мысли — о масштабе, структуре и ответственности.
Вы совмещаете роли СЕО студии, продюсера и куратора фестиваля. Как вы разделяете управленческое и художественное мышление?
Началось всё ещё в студенческие времена, когда я был главным режиссёром и управлял большим количеством людей — порядка 500–600 человек. После создания студии пришлось уже осваивать более профессиональные управленческие навыки. С художественным мышлением всё проще: я всегда был действующим креативным директором и остаюсь им до сих пор — все ключевые проекты студии я вычитываю, корректирую, вникаю, придумываю. В идеальной картине мира я бы сутками сидел и придумывал, но на практике 90% времени приходится работать директором. И мне это всё больше нравится: появляется опыт, и сейчас мой главный фокус — развитие проектов. Там я действительно нужнее.
Одна из заявленных целей НУРа — диалог между всемирно известными и молодыми медиахудожниками. Как вы выстраиваете этот баланс на практике?
Это титаническая работа. Мы ежегодно приглашаем топ-художников — как российских, так и зарубежных. Важно держать высокую планку фестиваля, чтобы молодые ребята видели форму, содержание, тонкую профессиональную работу.
При этом нам принципиально, чтобы фестиваль не превращался в очередной показ всем известных работ. С первого года мы осознанно взяли на себя риск и начали собирать «ноунеймов», если так можно выразиться. Для меня как для куратора самым ценным остаётся именно поиск новых талантов, их продюсирование и помощь в реализации. Нам важно запускать жизнь в индустрии — а для этого нужна свежая кровь.
Медиаискусство — очень дорогое удовольствие. Если обычный художник для создания работы может обойтись минимальными затратами на краски, холст или софт, то у нас всё гораздо сложнее. Один арт-объект — это, как правило, несколько миллионов рублей, и, конечно, ни один молодой художник не может себе этого позволить. Как же тогда расти и продвигаться?
Именно здесь и начинается наша основная работа для индустрии: мы берём таких авторов и помогаем реализовать зачастую их первые масштабные проекты. У фестиваля уже есть целый послужной список художников, которые выставлялись у нас впервые в карьере, а потом «полетели по миру». Их имена сегодня всем известны — тут хвастаться не буду.
И это не про «мы молодцы». Это действительно сильные авторы, которым мы просто помогли, а они, в свою очередь, усилили наш лайн-ап. В конце концов, многие и приезжают на фестиваль именно за этим — увидеть самое новое и свежее. Мы обожаем премьерные работы и премьерные имена. В этом мы точно сильны.
Кстати, есть два пути попасть на фестиваль: первый — кураторский отбор, когда мы находим художников сами; второй — опен-колл, куда любой может податься со своей работой.
По какому принципу формируется лайн-ап фестиваля: география, технологии, темы или художественные методы?
Сложно описать ключевые критерии, часто они очень субъективные и вообще строятся на ощущениях команды. Нам точно важна в работе новизна, то, чего мы ещё не встречали или не видели, с точки зрения инструментария, какое-то нестандартное использование технологий, необычное формообразование, программинг. Медиаискусство часто ругают за отсутствие контекста, проблематики в работах, кому-то не хватает сюжета, но, наверное, это всё-таки специфика направления, это стык искусства и технологии, и да, часто вектор больше уходит в сторону технологии, но мы не боимся таких работ и не «снобим»: если нравится, то велкам. Конечно же, мы стараемся докрутить «о чём это», но всё-таки часто работаем по принципу чистого высказывания, иногда сугубо эмоционального и форменного.
Лично нам этого достаточно и такое нам нравится больше, чем что-то иллюстративное. Стараемся взять максимально разносторонние работы, которые используют разные технологии, чтобы зритель ощутил всю многогранность медиаарта: где-то лазеры, где-то проекция или экран, где-то кинетика или лэд-стики. Часто экспериментируем, постоянно проверяем разные гипотезы, но никогда не подстраиваемся под публику. Главное, чтобы нравилось нам и было сделано профессионально. Мы хотим всё-таки повышать планку восприятия и насмотренность.
Есть ли у НУРа сквозная идея или тема, которая объединяет все фестивали, включая спецпроекты?
Чёткой темы у НУРа нет — и за это нас регулярно ругают. Особенно профессиональные институции: мол, так не принято. А нам, наоборот, так комфортно. Наша ключевая идея — медиаискусство в чистом виде, без рамок и заранее заданных смыслов. Мы хотим, чтобы художник сам решал, о чём ему говорить, а не подстраивался под формулировку в пресс-релизе.
Иногда у спецпроектов появляется небольшой вектор — скорее как ориентир, чем как инструкция. Это не правило, а исключение. Возможно, со временем что-то изменится, но пока нам важно не становиться ещё одним проектом, который сначала объявляет тему, а потом собирает работы, притянутые к ней за уши. Когда смотришь на экспозицию и понимаешь, что тема существует где-то отдельно, на уровне басни, а сами работы жили до этого годами с другим контекстом и описанием — просто переписанным под новый заголовок. Нам такой подход не близок. Мы сознательно выбираем другой путь.
NUR NOW — проект цифрового искусства. Почему он в итоге стал отдельным фестивалем?
NUR NOW оформился как самостоятельный проект только в 2025 году, хотя сама идея возникла раньше. В какой-то момент стало ясно, что цифровое искусство живёт по другим законам, чем инсталляции или перформансы, и ему тесно в фестивальных рамках. При этом формат выставки digital art у нас существует с 2021 года — тогда мы сделали, по сути, первый в России (и, возможно, в мире) проект такого масштаба: в одном павильоне было показано более 150 цифровых работ. По крайней мере, подобных кейсов я не встречал.
Когда мы прошли пятилетний рубеж, логично встал вопрос «что дальше». Одним из ответов стал выход за пределы фестиваля — в прямом смысле, в другие города. Тем более что выставка цифрового искусства идеально подходит для «кочевого» формата. Инсталляции собирать сложно, дорого и долго, да и чаще всего они создаются как site-specific — под конкретное пространство. Здесь же всё иначе: есть готовый медиафайл, который можно просто запустить на экранах. Я часто говорю, что мы живём в идеальное время: больше не нужно перевозить скульптуры или картины через полмира — достаточно отправить файл. Плюс одна и та же работа может одновременно показываться в разных местах, что с аналоговым искусством попросту невозможно.
