Почему выпускники Школы-студии МХАТ боятся Богомолова

Выпускники Школы-студии МХАТ выступили против назначения Константина Богомолова исполняющим обязанности ректора. Об этот заголовок я спотыкаюсь уже дней пять. Мог бы не обращать внимания, но это сложно, ведь я сам — выпускник Школы-студии МХАТ. Да, не актёрского, а театроведческого факультета, который теперь называется продюсерским, — но тем не менее. Формально я включён в множество, которое фигурирует в новостях. Правда, я силюсь и не могу понять причину возмущения этого множества.

Попробуем разобраться, восстановив события в хронологическом порядке.

Школу-студию придумал один из двух основателей Московского Художественного театра Владимир Иванович Немирович-Данченко. Придумал и умер в 1943 году, когда Школа и была открыта. Первым ректором этого вуза стал режиссёр Василий Григорьевич Сахновский, работавший на тот момент во МХАТе заведующим художественной частью. Предполагалось, что в Школе будет актёрский факультет, который будет набирать абитуриентов ежегодно, и художественно-постановочный, который наберёт желающих один раз, чтобы обеспечить потребность самого Художественного театра в художниках-технологах. Быстро выяснилось, что художники-технологи нужны в значительно большем количестве, чем предполагалось, и второй факультет стал в Школе постоянным.

После Сахновского ректором стал Вениамин Захарович Радомысленский. Был он ректором 35 лет, любили его все и называли папа Веня. За папой Веней пришёл актёр Николай Алексеев, потом Вадим Крутицкий, каждый пробыл ректором по два года. А вот потом Школой стал руководить Олег Павлович Табаков.

Это было частью совершенно логичного театрального исторического процесса. Табаков закончил Школу-студию в 1953 году и через несколько лет вместе с Олегом Ефремовым организовал то, что стало театром «Современник». Впоследствии Ефремов стал художественным руководителем МХАТа, а Табаков — ректором Школы-студии при МХАТ. Когда Ефремов умер, художественным руководителем театра стал Табаков. Это было естественно. Ректором же Школы стал Анатолий Миронович Смелянский, который был заведующим литературной частью во МХАТе и заместителем художественного руководителя. Эту должность он сохранил и при Табакове.

Да, я учился в Школе-студии при Смелянском. Он был главным человеком в жизни всех студентов на тот период, пока они студентами оставались. Это и понятно: когда Анатолий Миронович начинал говорить, время останавливалось, все слушали его, забыв всё на свете, и хотели продолжать слушать вечно. О Булгакове, о Станиславском, о Горьком, о Ефремове. Казалось, Смелянский знал всё, и всё это умел рассказать так, что интересной делалась любая деталь, вплоть до клочка бумажки, на котором Станиславский и Немирович-Данченко записали основные принципы будущего Художественного театра. Кроме того, Смелянский поднял Школу на уровень престижного вуза с международными программами, огромным конкурсом — в институте одновременно училось всего 300 человек — достойными стипендиями, инфраструктурой и тем, что называется бытовыми условиями.

Когда Смелянский ушёл на пенсионерскую должность президента института, ректором стал Игорь Яковлевич Золотовицкий — большой, весёлый, добрый и очень талантливый человек. Говорить о нём сейчас несколько тяжело. К сожалению, совсем недавно он покинул этот мир, и вся Москва скорбела, глядя на фотографии из Камергерского переулка.

И вот настал момент, когда Министерству культуры Российской Федерации — а этот вуз находится в ведении именно Минкульта — нужно назначить руководителя Школы. Ольга Любимова назначила исполняющим обязанности Константина Богомолова. И выпускники вознегодовали.

Я читал коллективное письмо, которое эти выпускники выкладывают на своих страницах в социальных сетях. Там четыре раза фигурирует слово «традиция». Имеется в виду, что существуют какие-то уникальные традиции, свойственные именно Школе-студии МХАТ, но что это за традиции и как им противоречит назначение Богомолова, никто объяснить не может. Речь о преемственности? Но преемственность своей традицией может назначить любое учебное заведение. Это не является уникальной чертой. Кроме того, высшее образование в сфере исполнительского искусства — не такое уж новое явление. Школа-студия, напомню, функционирует с 1943 года, там успело смениться всего семь ректоров, два из которых явно были проходными. Смелянский, кстати, не был выпускником Школы, его в неё не приняли в 1960 году. Сахновский не был актёром, Радомысленский не был ни режиссёром, ни актёром. Табаков не был театроведом. Да, в общем, различий у руководителей больше, чем общих черт. В чём тут традиция и преемственность?

Почему выпускники, абсолютное большинство которых в театре, кстати, не работают, полагают, что их мнение имеет значение при выборе ректора института, где они когда-то учились? Полагаю, им — нам всем — нравится чувство причастности к чему-то большему, чем мы сами. Это естественная потребность человека. Нам важно быть внутри какой-то общности. И если мы внутри этой общности находимся, нам важно знать, что эта общность обладает субъектностью, то есть автономной способностью влиять на события. И значит, само по себе возмущение понятно. Но, к сожалению, видимо, ни к чему не приведёт.

Письмо анонимно, автор неизвестен, весомых аргументов я в письме не увидел, полагаю, что не увидит их и министр культуры.

А что мы знаем о Константине Богомолове? Учился на филфаке МГУ, потом год в аспирантуре изучал русское масонство XVIII века, поступил в ГИТИС, работал в театре у Табакова. В десятых годах начался взлёт карьеры Богомолова — «Старший сын», «Волки и овцы», «Князь», «Братья Карамазовы», «Три сестры» и телесериал «Содержанки». Женитьба на Ксении Собчак и место в составе правления Союза писателей России. Художественное руководство Театром на Малой Бронной и бывшим Театром Романа Виктюка. Теперь вот ректорство Школы-студии МХАТ, которую выпускники не без оснований называют главным театральным вузом страны.

Просто перечитайте этот абзац и ответьте себе на вопрос — вы правда думаете, что анонимные письма, пусть даже они дойдут до министра культуры, остановят этого человека?

Впрочем, как выпускник Школы-студии должен отметить — не так уж это важно. К спектаклям Богомолова я отношусь крайне скептически. Видел «Три сестры», где Тузенбаха играла Дарья Мороз — супруга Богомолова на тот момент. Видел «Братьев Карамазовых», где Алёшу играла Роза Хайруллина. Приём автора мне понятен, он же растиражирован бесчисленными видеопроекциями. Это если коротко. Результат же очевидный — Богомолов очень многое может и способен заполнять собой и своими работами огромные пространства в культурном контексте.

И множество выпускников ничего с этим поделать не смогут. Что, впрочем, скорее свидетельствует о беспомощности выпускников, чем о поспешности решений министра культуры.