Бумажные карты, MP3-плееры и наличка: как Москве возвращают 2007-й

В начале этой недели ездил в короткий пресс-тур. Журналистов собирали на парковке у Курского вокзала. Было интересно наблюдать за людьми, которые пытаются найти место встречи в условиях неработающего в Москве мобильного интернета.

— Это ещё ничего, — сказал я организаторам. — Выросло поколение, которое не может без интернета, но уже может без алкоголя. Вот пятнадцать лет назад собрать журналистов было чрезвычайно сложно, даже если бы вы вели их за руку. Просто все были постоянно пьяные. Помню, летали мы однажды на Байкал…

Таких историй у каждого на чемодан, или на несколько гигабайт в памяти MP3-плеера. Кстати, сейчас на эти плееры повышенный спрос. По сравнению с февралём предыдущего года, в этом граждане покупали MP3-плееры на 23% активнее. Сначала иностранные стриминговые сервисы постепенно ушли из России, потом нам запретили те, что остались, а сейчас вот стали отключать мобильный интернет в городе. Пока мерцательно, но, кажется инициативу уже не остановить, будет она только шириться и крепнуть.

Люди стали постепенно понимать, что то, к чему они привыкли, — не навсегда. А очень хочется чего-то постоянного. Так человек устроен, он нуждается в константах. В этом причина популярности винила последних лет. Кажется, что при общей неустойчивости окружающего мира есть какие-то личные бытовые практики, через которые легче сохранить психическое здоровье. Неважно, что запретят или отключат на следующей неделе, сохраняется иллюзия, что вы с друзьями сможете прийти домой и послушать любимые пластинки.

То же и с MP3-плеерами. Формат более или менее понятный, при этом музыка не прервётся, если прервётся связь, которую теперь сотовый оператор раздаёт на усмотрение контролирующих органов. Кроме того, плеер — это просто проигрыватель музыки, и только. Он не беспокоит вас уведомлениями, не отвечает за коммуникацию, не хранит в себе ваше расписание на день и не вызывает вам такси. Это воплощение чистоты необходимой функции — вам нужна музыка? Вот она, пожалуйста. И только она. Наверное, это даже в чём-то интересный эксперимент — послушать музыку, не отвлекаясь на чтение новостей, на переписку с начальством, на просмотр фотографий незнакомых вызывающе богатых людей.

У группы Jane Air была такая песня — «Верните мой 2007-й». Песня, надо отметить, совсем невыразительная, там какой-то набор банальностей о молодёжной любви и пьянках, но вот рефрен стал мемом. И с веерными отключениями связи все этот мем стали обшучивать — вот, вернули вам 2007-й, довольны вы теперь?

Ещё ситуацию поворачивают как обратную относительно той, что была в пандемию, помните? Тогда было нельзя на улицу, но можно в интернет. Сейчас наоборот, надо осмыслить и привыкать.

Конечно, отключение связи в современном мире подобно отключению электричества, скажем, полвека назад. Это не означает полный паралич, но гарантирует серьёзные затруднения. Можно, например, представить себе, что вместо скоростных гладких автомагистралей внезапно появились просёлочные дороги, полузаросшие просеки. Передвигаться можно, но об эффективности говорить не приходится. Пишут, что потери бизнеса каждый день исчисляются одним миллиардом рублей. Цифра выглядит несколько случайной, но кто ж подсчитает точнее?

Что мы помним из 2007 года и как это может пригодиться нам сейчас? Люди покупают бумажные карты и атласы. И даже тем, кто живёт в Москве с рождения, это не кажется лишним — за последние пятнадцать лет Москва разрослась и переменилась до неузнаваемости, найти нужный выход из станции метро «Саларьево», например, задача нетривиальная.

Мы привыкли, что такси приезжает по нажатию на экран, точно находит ваш подъезд и объезжает пробки, следуя указанию навигатора. А помните, как было в 2007 году? Такси ещё нужно было поймать, для чего было необходимо выйти на оживлённую улицу, найти место, остановить автомобиль, договориться с водителем и дальше показывать дорогу, а не слушать любимую музыку, подключившись к автомобилю через блютуз. А водителю такси нужно было найти пассажира, заметить его на трассе, аккуратно подъехать, остановиться, опустить стекло. Далее следовала неизбежная коммуникация, состоящая из трёх вопросов — «куда ехать?», «сколько?» и «дорогу покажешь?». В процесс поездки и водитель, и пассажир были вовлечены гораздо больше, чем сейчас, потому что дорогу действительно было необходимо показывать, вместе искать нужный дом, а то и спрашивать направление, остановившись у людного места. В 2007-м, когда я ловил машину где-нибудь в центре и просил подвезти меня на ул. Астрадамская, каждый второй извозчик спрашивал: «Это там, где бывший кинотеатр „Эстафета“?» Кто сейчас из водителей такси может хотя бы примерно показать на карте, где был когда-то кинотеатр «Эстафета»? Сам кинотеатр значения не имеет, важна способность водителя ориентироваться в городе. Она утеряна, но, кажется, придётся развивать её снова.

И, конечно, все вспомнили о наличных деньгах. Платёжные терминалы работают с перебоями, и приложения банков — те, что ещё не удалили из магазинов приложений, — открываются теперь далеко не всегда. А «хабарик» — пятитысячная с памятником Н. Н. Муравьёву-Амурскому — вот он всегда наготове, ощущается в руке как настоящая наличная ценность, а не виртуальные деньги, которых, может, и нет совсем. И продавцы в магазинах, и заправщики на бензоколонках, и официанты в стремительно закрывающихся кафе — все рады клиентам с наличностью.

Потому что никто точно не может сказать, как долго продлится этот наш 2007-й.