Взгляд в «послезавтра»: как будут выглядеть финансы будущего

Если бы вы изначально знали, что проживёте 150 лет, как бы это изменило ваше отношение к деньгам? Вы бы больше тратили или копили?

Изменило бы отношение к образованию. Деньги, на мой взгляд, всё-таки производное от образования. Наверное, я бы сейчас пошла на третье образование, понимая, что проживу ещё 70–80 лет. Потом четвёртое-пятое, чтобы, если что, сменить деятельность.

Сейчас образование — это такая блочная система. Зашёл в вуз, отучился четыре-шесть лет и вышел. В будущем университеты перейдут на что-то вроде абонемента. Поступил на дизайнера, учишься живописи, потом перешёл в экономику, потом подтянул историю — что больше нужно, туда и идёшь. Не будет понятия «отучился», ты будешь постоянно в каком-то университете, в постоянном потоке курсов.

Пожалуй, я изменила бы направление инвестиций. Если представить, что люди живут 120–130 лет, то, соответственно, ценность недвижимости, энергии, воды и других важных ресурсов для жизнеобеспечения будет только расти.

А третье-четвёртое образование, чтобы больше зарабатывать или иметь запасную профессию?

Просто из-за смены интересов. Мир меняется, меняются технологии, профессии, увлечения, партнёры. Пока ты получаешь одно образование и пробуешь применить новые знания, возможно, запускаешь бизнес, всегда вокруг происходит что-то ещё. Ты можешь захотеть сделать другую карьеру. Входить в какую-то сферу на 30 лет? Ну ок, но даже этот период закончится, и нужно будет заниматься чем-то ещё. Если бы я знала, что впереди не 50 лет, а 120, то сразу закладывала бы эти поворотные точки.

А как на таких отрезках можно что-то планировать? Как понять, какой уровень расходов будет для тебя приемлемым через сто лет?

Давайте начнём с пенсионной системы. Сейчас во многих странах пенсионные фонды недофинансированы, потому что нынешние поколения уже достаточно долго живут. Если средний возраст будет больше в два-три раза, нагрузка на систему станет колоссальной. Но дело не только в возрасте, есть экономические проблемы.

Если мы сдвигаем смерть человека с условной границы 80 лет ещё на 60, то у государства в Пенсионном фонде должно быть в два-три раза больше собственного капитала, чем есть сейчас. Откуда государство их возьмёт? Будет вытаскивать из населения, повышать налоги. Поднимутся взносы в фонды в процессе работы. Так или иначе эту дырку надо будет чем-то закрывать. Очевидно, сильно вырастут налоги на наследство, чтобы тоже изымать какую-то часть денег. Вообще всё, что касается перетока капитала, будет интересно государству. Оно будет забирать 50–80%.

Это приведёт к тому, что люди перестанут накапливать сверхактивы, понимая, что как только они умрут, большую часть себе заберёт государство. Понятно, что не рейдерски, но в виде скрытых налогов. Траты будут расти. Изменится подход к потреблению: путешествия, отдых, недвижимость, лечение — это всё не когда-то потом, а сейчас, пока есть возможность. Иначе ничего не останется. Государству, в свою очередь, видимо, придётся привлекать долг, искать разные защитные инструменты. Есть вариант с государственными облигациями, он хорошо себя зарекомендовал в развитых странах.

Во что будут вкладываться инвесторы?

Металлы, энергия, вода. Всё, что связано с питанием. Здравоохранение, особенно премиальное, будет очень высокомаржинальным с точки зрения бизнеса. Здесь опять же могут возникнуть интересы государства, появятся ограничения: на определённые препараты повесят большие акцизы, усилят налоговую нагрузку на реабилитационные центры. Условно говоря, ты вводишь пошлину на койку, которую ставит детокс-центр, и тем самым повышаешь порог входа для клиентов. Это тоже способ забора денег.

Станут ли молодые люди откладывать начало «взрослой жизни» — съезжать от родителей, выходить на работу, брать ипотеку? Если впереди 150 лет, кажется, им некуда торопиться.

Наверное, да. Думаю, всё сдвинется к 30 годам. Мы уже наблюдаем это. Был средний возраст — 60 лет, это одни параметры, теперь — 80, уже другие. Во многих странах люди заводят детей ближе к 40 годам. Если репродуктивная функция остаётся рабочей, то это нормально. Дальше сдвинется к 50. Развитие биотехнологий тоже даст свои плоды.

Вы были бы готовы жить с детьми до их тридцатилетия? Абсолютно. У меня потрясающие отношения с детьми. Если бы они даже всей толпой, со всеми своими мужьями-жёнами оставались у нас, то я была бы только за.

Как изменится отношение людей будущего к финансовым рискам? Станут ли они более консервативными с возрастом или, наоборот, выберут более агрессивные стратегии?

Продолжительность жизни тут ни при чём. Если человек сбалансированный и для него неприемлемы риски, то ограничение срока жизни не будет базовым критерием. Я разное видела. Кто-то совершенно спокойно в 70 лет ставит всё на кон. Кто-то в 40 говорит, что ему надо сохранить накопленное, потому что больше он уже не заработает. Другой в 20 лет уже всего боится. Это больше про человека, чем про возраст.

У меня сейчас дочь выбирает направление в университете, говорит: «А что, если я сделаю ошибку?». Я ей объясняю: «Ну, сделаешь, тебе 19 лет. Пойдёшь поработаешь, пощупаешь, не понравится — поменяешь». Не надо бояться, нужно к этому спокойно относиться. Хочешь — поменяешь направление через 10 лет, через 15, когда захочешь.

Как к запросам новых долгожителей будет адаптироваться сфера кредитования? Что банки смогут предложить клиенту, чей жизненный цикл не укладывается в привычные нам рамки «учёба — работа — пенсия»?

Можно вернусь к образованию? Есть же довольно много вариантов образовательных кредитов. В России пока это в меньшей степени развито, что, на мой взгляд, напрасно. Если образовательный цикл удлиняется и можно будет менять профессию пять-шесть раз за жизнь, человек будет дольше учиться. Учёба — это образовательный кредит, так как на тебе висит постоянный долг. Ты здесь поучился, тут ещё не успел отдать, там уже новый взял. Эта кредитная линия будет больше уходить не на потребление, а на образование. Думаю, это будет один из главных кредитных продуктов. Соответственно, более мелкие, потребительские кредиты на разные бытовые вещи, по логике, должны упасть. Ты уже будешь понимать, что десять шуб тебе не нужно.

На 150 лет, может, и нужно.

Может, но зачем тебе всё это потреблять, гнаться за модой, если ты знаешь, что впереди столько времени? Это не имеет особого смысла. Ипотека тоже просядет.

Почему?

Ты купил квартиру и в ней живёшь, и живёшь, и живёшь. Никуда не съезжаешь. А обычно же как: дети съехали — купили квартиру, потом внуки съехали. Есть определённый цикл, хоть и маленький. А если ребёнок съезжает не в 16, а в 30–35, то сроки ипотечного кредитования увеличиваются, проценты падают.

При этом с недвижимостью будет немного другая история. Земля-то всё равно конечная, места для строительства находить сложнее — цены на недвижимость будут только расти. Это всегда будет ценный актив. При условии, что рождаемость не сильно упадёт и сохранится хотя бы в нынешних цифрах.

Очень развитым продуктом будет кредитование под объекты недвижимости, потому что люди будут пытаться на них заработать. Ты можешь взять кредитное плечо, вложить немного своих денег, понимая, что через пять лет сможешь продать с прибылью, затем кто-то другой продаст и так далее по пирамиде.

Как банки будут спасать потребительское кредитование?

Никак, оно просто уйдёт в образовательные кредиты. Ипотека на первичное жильё станет кредитованием под залог недвижимости. Произойдёт внутренняя трансформация. Инвестиции в фондовый рынок ценных бумаг перейдут в сектора реальной экономики. Это уже сейчас видно по состоятельным клиентам: 70–75% их активов — это недвижимость. А бизнес, какая-то ликвидная часть, — там 20–25%.

В принципе, всё понятно. Очень большая непредсказуемость, сильная зависимость от геополитики, от высказываний отдельных личностей. Один твит — и рынок просел, кто-то потерял миллионы. Это постоянно происходит. А недвижка всё-таки более стабильный класс активов, и чем дольше люди будут жить, тем важнее для них будут опции защиты накопленного.

Как изменятся финансовые отношения внутри семьи, когда одновременно будут работать пять поколений? Если «папина фабрика» или квартира внутри Садового кольца достанется наследникам, когда им самим будет уже за 100, как это изменит жизненные стратегии детей и внуков?

Как я уже сказала, государство начнёт сильно давить по налогам. Учитывая пенсионную реформу и другие социальные процессы, которые тоже придётся балансировать, скорее всего, старшие поколения будут ещё при жизни отдавать всё младшим. В каком-то смысле жить у них на иждивении.

Начнётся отход от идеи концентрации на себе. Люди внутри семьи будут больше передавать друг другу. По крайней мере сейчас дарение близким родственникам освобождено от налогов в очень многих странах мира. Так по возрастной лестнице активы будут уходить вниз, всё более молодым, чтобы не попадать на налоги.

Опять же, если эта история примет большой оборот, то государство может ввести налоги на дарение, но я надеюсь, будет найден какой-то баланс. Ведь нужно сохранить и социально значимые вещи: когда люди могут спокойно помогать друг другу, не подвергаясь налогообложению. Как вариант, семьи сразу будут оформлять всё, что приобретается и развивается, на младшее поколение.

С другой стороны, это приведёт к другой трансформации: семья станет ещё более сплочённой. Пока всё же есть это разделение: дети отдельно, внуки отдельно, каждый занимается сам собой. Возможно, состоятельным семьям придётся принимать внутренние конституции, чтобы удерживать капитал от давления налоговой службы. Скажем, если ты передаёшь что-то следующему поколению и это непременно должно остаться внутри семьи, «семейная конституция» срабатывает как более развитый институт брачных контрактов. Для того чтобы все пришлые жёны-мужья не позабирали определённые куски собственности.

Учитывая, что браков в течение 120–150 лет может быть не два-три, а пять-шесть, такие инструменты станут нормой. Институт семейных конституций в России пока не очень развит, но всё меняется. Так или иначе трансформация семейных отношений при увеличении среднего возраста тоже случится.

Традиционный пассивный доход рассчитан на 20–30 лет. Что изменится в портфельных решениях и ожиданиях от дивидендов, если этот период увеличится в несколько раз?

Люди, как и раньше, будут вкладывать в энергию, воду, недвижимость. Не исчезнет реальный бизнес, вообще любой бизнес, который может трансформироваться под потребности. Из всего, что позволяет генерировать бизнес, люди будут получать дивиденды. Та же самая сдача в аренду жилья, как многие рантье делают, — это всё существует и будет развиваться.

Если человек за жизнь неизбежно застанет пять-семь глобальных кризисов, несколько войн и климатическую катастрофу, как должен выглядеть его «антихрупкий» портфель?

Самостоятельно управлять вряд ли получится. В мире происходит слишком много всего, очень сложно сопоставить все факторы и принять правильное решение. Плюс бесконечные скачки доходности: там рост, тут кризис, упали котировки, начался конфликт. Просыпаешься и не знаешь, что тебя ждёт. Любая смена движения приводит к турбулентности. Так что дело не в том, что происходит вокруг портфеля, а кто им управляет.

Даже взять меня, человека, пережившего кризис 1998 года и все последующие. Я вижу, что активное управление, профессиональное наблюдение за рынком публичных ценных бумаг — это самое правильное движение. Во мне сейчас, наверное, говорит не столько профессиональный финансист, сколько человек, который занимался управлением активов, но это правда так. Плюс недвижимость и частные вложения, фонды, в меньшей степени публичные рынки. Инфляция должна, по идее, расти, и, соответственно, активное управление на публичных рынках будет значительно выгоднее, чем просто осесть в депозитах, так как деньги будут съедаться.

Трастовое управление обычно создаётся для передачи семейных активов через два-три поколения. Может ли эта модель трансформироваться в инструмент управления активами одного человека?

В трастовых соглашениях ты прописываешь всё на те поколения, которыми привык оперировать — вплоть до ещё не рождённых правнуков. Что тут поменяется? Люди всё равно садятся и договариваются.

Ну, хорошо, сейчас договариваешься в кругу семьи из десяти человек, потом будет 20. Это в любом случае диалог, простой или сложный, неважно. Сильным драйвером будут налоги. Кого, когда, куда переставлять в плане передачи капитала любого вида — вот это будет иметь значение.

Плюс мы видим, как мобильность людей связана с капиталом, как многие переезжают в поисках мест, где можно сохранить и приумножить активы. Это движение тоже усилится. Всё что угодно может стать драйвером, включая погоду или природу. Ты становишься старше, выбираешь более комфортный климат — начинаешь подбирать другое место для жизни. А там свои законы, налоги, юрисдикции, свой пенсионный фонд. Начинаешь изучать, подстраиваться, хотя изначально тебя волновала только природа.

Считается, что с годами обеспеченные люди меняют материальные приоритеты на духовные. Может ли это обернуться тем, что большая часть капитала долгожителей уйдёт на благотворительность и волонтёрство?

В принципе запрос на социальную ответственность у богатых людей был всегда. Просто сейчас они, возможно, чувствуют себя более уязвимыми, исходя из состояния мира, где очень много хаоса и неопределённости. Все понимают, что доминантой в геополитике становится передел всего — ресурсов, сфер влияния, территорий, технологий, рынков. Идёт переток капиталов, людей, центров принятия решений, очагов влияния. Большой-большой слом.

В то же время другие идут в благотворительность, чтобы найти выход из мирового кризиса. Создают фонды, объединяют людей, находят других жертвователей. А понимание, что они смогут прожить дольше своих предков, укрепляет веру в себя и правое дело: дольше живу — больше помогаю.

Каким было бы ваше пятое-шестое образование? Что за сферы?

Мне очень интересна индустрия гостеприимства, нравится декораторство. Я реально сейчас об этом думаю. Поехала бы в Швейцарию учиться гостеприимству, посмотреть, как работают сети, как всё устроено изнутри. Мне нравится дизайн, создание пространств. Я бы куда-то туда пошла. Мне кажется, лет на 30–40 активной жизни я точно способна. У меня ещё куча дел. Из того, что я вижу сейчас, просто полно!

Беседовал Александр Морсин