«Битва за пряности». Отрывок из книги британского историка

В первый день апреля 1512 г., из Кочина, на западном побережье Индии. Письмо от Афонсу де Албукерки, португальского генерал-­губернатора в Индии, королю Мануэлу I. К письму приложен фрагмент, скопированный с большой карты:

Сдается мне, Государь, это лучшее, что когда-либо попадалось мне на глаза, и Вашему Величеству будет весьма приятно взглянуть… Посылаю Вашему Величеству этот фрагмент, который Франсишку Родригеш переснял с другого и на котором Ваше Величество увидит, откуда происходят китайцы и коре [жители островов Рюкю], а также курс, который следует взять вашим кораблям, чтобы добраться до Гвоздичных островов, и где находятся золотые рудники, и Ява и Банда, острова мускатного ореха и пряностей, и земля сиамского короля, и где заканчивается судоходный путь китайцев, в каком направлении он проложен и почему он не длится дальше.

Исходная версия, о которой упоминается в письме, была утеряна при кораблекрушении, едва не стоившем Албукерку жизни, однако сохранившийся фрагмент имел огромную ценность. В комплекте с «локсодромами и прямыми маршрутами, которыми следуют корабли», он представлял схему пути к Островам пряностей — вожделенной цели европейских исследований, столетиями строившихся на абстрактных рассуждениях, и открывал головокружительную перспективу прямого контакта с Китаем, который, благодаря описаниям Марко Поло, в воображении европейцев представал сказочной страной.

Восемью месяцами ранее португальцы захватили Малакку — город, расположенный недалеко от оконечности Малайского полуострова и имевший важное стратегическое значение: через него пролегали торговые пути, связывавшие самые дальние восточные страны с Индией и Ближним Востоком. Специи здесь проходили через руки множества торговых посредников и попадали на рынки Европы уже по весьма завышенным ценам, но теперь у португальцев было все для последнего рывка к тому, чтобы закупать гвоздику и мускатный орех непосредственно у поставщиков. Продвигались они быстро. Захватив Малакку, Албукерк в срочном порядке направил послов в Бирму, Таиланд и на Суматру с объявлением о том, что город под контролем португальцев, и предложением вести торговлю и установить добрососедские отношения.

В письме королю Мануэлу не было ни слова о том, что на Острова пряностей уже отправили экспедицию с Франсишку Родригешем, «молодым человеком… обладающим очень хорошими знаниями и незаурядным умением составлять карты», в качестве штурмана. Среди тех, кто принимал участие во взятии Малакки, были два молодых представителя мелкого португальского дворянства: Франсишку Серрано и Фернан де Магельяеш — человек, который впоследствии станет известен как Магеллан.

Предположительно в ноябре 1511 г. из Малакки «на Молуккские острова за гвоздикой и на острова Банда за мускатным орехом» отправились три судна: «Санта Катарина» под командованием Антониу д’Абреу, «Сабайя» с капитаном Франсишку Серрано и легкая каравелла, штурманом на которой был Родригеш. В команду экспедиции взяли 120 португальцев и 60 рабов для управления насосами. Командиры были закалены в боях при взятии Малакки. Д’Абреу восстанавливался после мушкетного выстрела в лицо, в результате которого у него были выбиты зубы и частично поврежден язык, однако данную экспедицию позиционировали как «мирное торговое предприятие». В составе группы были также два малайца, знакомых с маршрутом плавания. Албукерк понимал, что слух о захвате португальцами Малакки мог пронестись по деревням Малайского архипелага и поставить под угрозу успех будущей торговли. Подготовить почву он отправил джонку под командованием перса по имени Измаил, «чтобы, когда Антониу д’Абреу будет заходить в порты, нам не оказали бы плохой прием из-за страха, посеянного среди тех народов». Обогнув оконечность Малаккского полуострова, португальцы взяли курс в новое море и новый мир: к Малайскому архипелагу с его тысячами островов, множеством языков, миниатюрными разрозненными султанатами и неведомыми условиями навигации. В процессе экспедиции они превращались из завоевателей в купцов — уже на периферии Португальской империи.

Корабли шли вдоль северного побережья Явы, ориентируясь на цепь вулканов, возвышавшихся над зеленью рисовых террас. Зайдя для пополнения запасов в порт Гресик, Серрано обзавелся яванской женой, «муссонной невестой», как это часто делали сезонные торговцы. Когда в дальнейшем «Сабайя» села на риф и потерпела крушение, корабль пришлось срочно покинуть. Два оставшихся судна продолжали путь на север. Родригеш был потрясен одиноко возвышавшимся в море вулканическим островом Гунунг-­Апи: «с самой высокой его точки непрерывно стекают в воду огненные потоки, и это удивительное зрелище». В пути он составлял карту этого нового мира и зарисовывал берега, мимо которых они проплывали.

Однако для того, чтобы достичь гвоздичных Молуккских островов, было выбрано неудачное время. Из-за встречных ветров пришлось взять курс на восток, а затем отправиться на юг искать мускатный орех на островах Банда, десяти крошечных кусочках суши посреди моря, вокруг утопленной кальдеры исчезнувшего вулкана. По словам португальского историка Барруша, путешественники бросили якоря в бухте

Лонтара, самого большого из островов, «формой напоминающего клювовидный нож». Прямо перед ними оживший вулкан извергал серу из своего жерла. На склонах островов в зарослях других растений ярко зеленел мускатник, который они и искали. Для португальцев это было пределом фантазий: «казалось, перед глазами предстал сад, в котором природа с помощью этого плода создала нечто восхитительное». Цветы мускатника источали «сложный аромат, ни на что для нас не похожий. После цветов плоды зеленые… и едва они начинают созревать, налетает тьма попугаев и прочих птиц… как же это необычно — огромное разнообразие видов, песен и цветов, которыми наделила их природа». Птицы играли непростую роль в витиевато сплетенной экосистеме острова, разнося повсюду семена муската. Любознательные португальцы также тщательно описали людей и общественное устройство острова.

Португальцы наблюдали за происходящим, но и сами находились под наблюдением. Согласно одному из рассказов, жители островов испытывали благоговейный страх перед флотилией д’Абреу и поражались размерам кораблей. Вновь прибывшие быстро догадались использовать практический и психологический потенциал своих величественных парусников. Руи де Бриту Паталим, комендант крепости в Малакке, докладывал, что «для Молуккских островов, островов Банда, Тимора и Явы понадобятся большие корабли, хотя жители их и пугаются». Он предложил отправить два 500‑тонных naos (больших парусных судна), «потому что это поможет нам не только завоевать авторитет, но и загрузить специи в огромном масштабе, что невозможно осуществить, имея суда меньшей грузоподъемности. К тому же маршрут уже известен и удобен для судоходства».

У банданцев были обширные торговые связи с близлежащими островами. С Молуккских островов они ввозили гвоздику, совершали поездки на Яву и иногда в Малакку. К прибывшим они отнеслись как к торговым партнерам и приветствовали особенно радушно, поскольку система коммерции уже была нарушена самими португальцами и требовалось налаживать торговлю. По рекомендациям малаккских купцов португальцы привезли с собой ходовые товары: ткани, рис и китайский фарфор. Большой популярностью пользовались яванские гонги (музыкальные инструменты), их можно было обменять на большое количество специй: «С их помощью и с помощью тазов из металла и олова они извлекают свою музыку».