Мал, да дорог: три частных музея, в которых нужно побывать

Музейный дом «Первая дача» в Переделкино

Удивительное дело, но у Пере­делкина, где все дышит историей, до недавнего времени не было собственного музея. Мемориальные музеи известных писателей не в счет: каждый из них посвящен своему герою — Пастернаку, Евтушенко, Окуджаве или Чуковскому. А вот площадки, где рассказывалось бы о феномене городка писателей, явно не хватало. Теперь этот гештальт закрыт: в начале марта в Доме творчества Переделкино открылся музейный дом «Первая дача». Новая институция, куратором которой стала Дарья Беглова, руководитель Дома творчества Пере­делкино, разместилась в Коттедже N0 1, возведенном в поселке одним из первых, еще в 1930-е. Сначала здесь жил польский писатель Бруно Ясенский, высланный из Франции за коммунистическую пропаганду. В Советском Союзе его книги быстро стали популярными, но за стремительным взлетом последовало падение: в 1937-м Ясенского арестовали, и дом опустел. Так началась почти вековая чехарда переселений и переделок. Сначала в доме открыли детский лагерь, затем — уже для студентов Литинститута — клуб со столовой и библиотекой. Впоследствии тут квартировали известные писатели — от Юрия Олеши до Расула Гамзатова: дом сдавался покомнатно. Именно в этих стенах завершил свой земной путь Геннадий Шпаликов. А в нулевые деревянное двухэтажное здание превратилось в общежитие.

Музейный дом «Первая дача» Фото: Даниил Анненков / пресс-служба музейного дома «Первая дача»

Музейный дом «Первая дача» Фото: Даниил Анненков / пресс-служба музейного дома «Первая дача»

Музейный дом «Первая дача» Фото: Даниил Анненков / пресс-служба музейного дома «Первая дача»

В последние годы дом находился в аварийном состоянии. И реставрация, решение о которой приняли в 2021 году, оказалась настоящим вызовом. О воссоздании мемориальной обстановки речи не шло: музей задумывался как посвященный не конкретному писателю, а сразу всем жителям Переделкина. По­этому многолетние наслоения — вроде гипсокартонных стен и ламината — решили убрать. И оставили главное — исторические стены и перекрытия.

Первым «гостем» новой резиденции стал Виктор Шкловский — писатель, критик, литературовед, сценарист: настоящий человек-оркестр. Выставка «Ход коня» рассказывает зрителям об этой яркой, но почти забытой фигуре. Сегодня Шкловский в основном известен как основатель ОПОЯЗа и ученый, перевернувший представление об анализе текста. Написанное живет по собственным законам, в отрыве от человеческих качеств автора — для многих это уже аксиома. Но в то время формалисты казались отчаянными экспериментаторами — неудивительно, что они довольно быстро впали в немилость.

Шкловский стал героем выставки не только из-за ренессансной одаренности, но и потому, что через него можно протянуть нити ко многим знаковым фигурам. Он был плотно погружен в литературную среду, общался со многими известными людьми: от Юрия Олеши до Эльзы Триоле, в которую был страстно влюблен. И конечно, писал сам — талантливо и остроумно.

Личность подобного плана трудно вместить в рамки одной экспозиции, поэтому драматург Алексей Синяев скроил из огромного массива текстов — сочинений писателя и воспоминаний о нем — некий нарратив. Центральное пространство первого этажа представляет собой инсталляцию из писательских столов разных стилей и эпох. На них разложены артефакты — документы, публикации, фотографии, а некоторые спрятаны в потайные ящики, так что пытливому зрителю придется покопаться. В комнате с печкой-буржуйкой стоят кресла с подушками, на них изображен сам Шкловский и его друзья-формалисты, Юрий Тынянов и Борис Эйхенбаум. Стоит присесть — и откуда-то из-за спинки звучит голос: оживает их переписка. Дом вообще наполнен звуками и видео, а также современным искусством. Например, на кухне на первом этаже, где можно послушать рассказы о детстве Шкловского, расставлены банки-жестянки, созданные Наталией Арендт из переделкинских пней. На втором этаже расположен мемориальный кабинет Шкловского с библиотекой, переданной потомками. Здесь можно работать по предварительной записи.

Алексей Синяев, драматург

«С первых же шагов исследования фигуры Шкловского у нас с Дарьей Бегловой, куратором проекта, возникло две ассоциации: чеширский кот и шахматный конь. Способность исчезать и появляться в разных местах, оставляя после себя лучезарную улыбку и послевкусие хорошей шутки, напоминает кота из сказки Кэрролла. Этой же способности поражается в своем рассказе Андрей Белый, который говорит, что Шкловского сегодня можно встретить в Европе, а завтра, таким же невозмутимым, на вершине Кавказских гор. Вторую ассоциацию дарит сам автор в ранней работе “Ход коня”. Шахматный конь ходит буквой “г”. Нежелание и невозможность Шкловского ходить прямо в текущем контексте, с одной стороны, является ключом к загадке его фигуры, с другой — лишь еще одной головоломкой в его шарадном наследии. Чтобы охватить Шкловского целиком, его надо дробить на этапы, периоды или на сезоны, как сделали мы для выставки. Два месяца в стенах Дома творчества Переделкино я погружался в материалы, занимался монтажом текстов и остранением фигуры Шкловского, как и учил автор».

Музейно-выставочный центр «ЗИЛАРТ», Москва

Принявший первых посетителей в декабре 2025-го Музейно-выставочный центр «ЗИЛАРТ» еще до открытия наделал шума. И дело не только в экстравагантном «тизере» — готическом «Самосвале» бельгийского художника Вима Дельвуа, водруженном перед входом, но и во внешнем виде самого музейного здания. Огромный пятиэтажный куб из стекла и меди был возведен по проекту Сергея Чобана и архитектурного бюро СПИЧ. Необычный материал не остался без внимания посетителей: медные панели сразу покрылись отпечатками пальцев. Как признавался Чобан, так было задумано изначально: металл решили не обрабатывать, чтобы он естественно и благородно старел, а заодно хранил историю здания.

Локация для новой институции тоже оказалась нестандартной: ранее здесь располагался Автомобильный завод имени Лихачева — легендарный ЗИЛ. Сейчас эту территорию развивает «Группа ЛСР», основатель которой Андрей Молчанов вместе с женой Елизаветой собрал коллекцию, выросшую в новый музей. Всего она насчитывает более 8000 экспонатов и, по словам Александра Боровского, художественного консультанта музея «ЗИЛАРТ», постоянно пополняется. Музей, директором которого стала Ирина Толпина, открылся работами из коллекции Молчановых. Впрочем, Боровский не исключает сотрудничества с другими институциями: «Наша задача — репрезентовать и развивать коллекцию его основателей Андрея и Елизаветы Молчановых, одновременно выстраивая межмузейные связи. Опираться только на свое собрание невозможно, хотя оно сильное и будет постоянно присутствовать в наших проектах».

Пока вниманию зрителей представили три выставки: «Шаг с пьедестала: скульптура в реальном пространстве» с работами художников и скульпторов Москвы и Петербурга XX–XXI веков, «Африканское искусство: боги, предки, жизнь» — 800 артефактов прошлого века, а также тотальную инсталляцию Гриши Брускина Dies Illa, созданную специально для музея. Над оформлением проектов работали архитекторы Юрий Аввакумов, Евгений Асс и Игорь Чиркин. А их коллега Александр Бродский возвел на террасе пятого этажа свой дом-инсталляцию «Приют невинных».

Александр Боровский так объясняет коллаборацию с известными архитекторами: «Традиционный научный показ сегодня уже не работает: зритель ждет иной экспозиционной драматургии, что многих традиционных музейщиков обижает. Пространство “ЗИЛАРТа” позволяет создавать сложную выставочную архитектуру и масштабные инсталляции — владелец музея это понимает и поддерживает».

Выставки, которыми открылся музей, рассчитаны на долгий срок: «Шаг с пьедестала» будет работать до 5 июля, остальные — до 17 января 2027 года. Впрочем, как признался Александр Боровский, уже можно сделать некоторые выводы: «Главный итог — огромный поток посетителей, уже больше 100 тысяч человек за три месяца, несмотря на новую и неочевидную локацию. Важно и то, что особо никто не ругает, хотя вы сами знаете, что наша арт-среда очень “доброжелательная”, но даже профессиональная пресса отнеслась к проекту довольно благосклонно. В основном нас упрекают в том, что мы показываем не “острое” contemporary, а скорее классический модернизм. Но мой взгляд на концепцию современного искусства, которую я продвигал много лет, изменился: левый дискурс больше не работает как выставочная модель. Я рад, что сегодня есть масса биеннале, ярмарок и продаж современного искусства. Но все-таки когда главным критерием становится “прикольно”, мы вокруг этого танцевать не хотим, у нас нет цели привлечь “тусовку”. Для нас важнее качество, профессиональный контекст при сохранении иронии и свободы».

О будущих выставках пока известно не так много. По словам Александра Боровского, планируется показать фарфор из собрания Елиза­веты Молчановой, а еще проект, связанный с Японией.

Мария Шашкова, руководитель выставочного отдела музея «ЗИЛАРТ»

«Музей “ЗИЛАРТ” — это частная культурная институция. За нами стоит коллекция произведений искусства, сформированная на основе личного выбора и индивидуального восприятия основателей. В этом смысле “ЗИЛАРТ” можно назвать музеем “частного взгляда”. Именно так я определяю его природу — как пространство субъективной оптики и уникального мировоззрения. У нас нет жестко заданной идеологии, что дает значительную свободу в выборе направлений и форм работы. Однако мы существуем в определенном культурном контексте, а это значит, что перед музеем стоит задача осмысленного самоопределения: понять, чем именно занимаемся, какую роль играем в культурном пространстве Москвы, страны и — шире — в международной повестке. Процесс этого самоопределения живой и продолжающийся — мы только начали свой путь. “ЗИЛАРТ” может себе позволить более открыто говорить с аудиторией, в хорошем смысле продвигая и разделяя мировоззрение музея “частного взгляда”. Поэтому наша ближайшая задача — выработать язык общения».

Музей ОБЭРИУ, Санкт-Петербург

В декабре прошлого года неожиданно выяснилось, что в Петербурге есть мемориальная квартира поэта Александра Введенского, когда в ней шумно, с перформансами открылся Музей ОБЭРИУ. Директором частной институции стал меценат Андрей Гнатюк, идеолог арт-усадьбы «Веретьево», расположенной на территории бывшего пионерлагеря в Талдомском районе. Это причудливое ленд-арт-пространство, созданное архитектором Александром Бродским, со множеством сооружений, соединенных деревянными мостками. Бродский, кстати, еще и автор архитектурного решения петербургского музея «Полторы комнаты»: бывшей коммуналки, где жил его знаменитый однофамилец. Пример этой институции, сделавшей ставку не на реконструкцию мемориальной обстановки, а на общение со зрителями, вдохновил Андрея Гнатюка на создание Музея ОБЭРИУ. Куратором нового музея стала Юлия Сенина, занимавшая аналогичную должность в музее «Полторы комнаты». А совсем недавно, в начале марта, к команде Музея ОБЭРИУ присоединился Юрий Сапрыкин, ставший директором по развитию.

Семья Введенских — родители и четверо детей, в том числе Александр, — переселились в доходный дом Павла Мульханова на Съезжинской улице в 1914 году. В эту квартиру, где поэт прожил вплоть до 1936-го, заглядывали многие деятели из круга обэриутов, прежде всего Даниил Хармс и философы Леонид Липавский и Яков Друскин. До недавнего времени она еще оставалась жилой, превратившись, правда, в коммуналку на рубеже 1920–1930-х. Вещи эпохи обэриутов практически не сохранились, кроме платяного шкафа Введенских начала XX века. Зато сама планировка не пострадала: по счастливой случайности помещение не пытались перестраивать.

Экспозиция музея ОБЭРИУ Фото: Сергей Мисенко / пресс-служба музея ОБЭРИУ

Экспозиция музея ОБЭРИУ Фото: Сергей Мисенко / пресс-служба музея ОБЭРИУ

Тем не менее задача оказалась нетривиальной: расселить коммуналку и создать музей, причем роль мемориальной обстановки должны были взять на себя стены, лепнина, паркет, двери, печи и фрагменты обоев. Реставрационные работы продолжались почти год. Поздние напластования обоев решили убрать, оставили голые стены. В ходе расчистки удалось обнаружить много интересного. Например, на одной из дверей нашли зарубки, обозначающие рост детей из семьи Введенских. А в комнате самого Александра Введенского на стене оказался отпечаток ладони, оставленный кем-то из приятелей-обэриутов. 

Открытие новой институции приурочили сразу к двум декабрьским датам: дню рождения Александра Введенского (6 декабря 1904 года) и 120-летию со дня рождения Даниила Хармса (30 декабря). Для первой выставки «Комнаты ОБЭРИУ» пригласили известных коллекционеров — от Ильдара Галеева и Константина Эрнста до Вениамина Голубицкого. Каждому из них отвели по комнате: например, коллекция МИРА расположилась в комнате сестер Александра, а коллекция KGallery — в бывшей передней. На выставке были представлены автографы обэриутов, фотографии и, конечно, детские книжки, где поэты печатали абсурдистские стихи, пока им не перекрыли эту лазейку. Самый страшный артефакт — последнее письмо Введенского: единственный экспонат, показанный в его комнате. Быстрые карандашные строчки были сделаны уже после ареста, в поезде, увозившем поэта по этапу, навстречу верной смерти: в пути он скончался. Листок, выброшенный Введенским в окно, по легенде подобрали неравнодушные люди и передали его семье.

Первая выставка стала свое­образным пробным шаром: музей не только знакомил зрителей с вещами из частных собраний, но и параллельно тестировал свои возможности — работа над его созданием пока продолжается.

Юлия Сенина, куратор музея ОБЭРИУ

«Первые три месяца, пока шла выставка “Комната ОБЭРИУ”, музей работал в пробном режиме. В результате мы сделали несколько выводов: прежде всего нам необходимы дополнительные площади. Важный вопрос — нужна ли постоянная экспозиция, или музей — это подлинные стены, полы, лепнина, а выставки могут быть временными. Мнения внутрикоманды разошлись, но мы все же склоняемся к постоянной экспозиции. Теперь мы взяли паузу, работаем над следующей выставкой. Наш первый стейтмент состоял в том, что музей — это сообщество: нам важно было всех объединить. Второй стейтмент будет другим: музей — это еще и коллекция. Новый проект представит именно нашу коллекцию, которая насчитывает 1000 единиц хранения. В первую очередь мы собираем детскую книгу — это самый доступный вариант работ обэриутов. Но есть и совершенно уникальные вещи, которые мы купили или получили в дар. Например, автограф Николая Олейникова, личное дело Леонида Липавского, семейный альбом Поволоцких-Введенских, который нам подарил племянник Введенского, узнав, что в мемориальной квартире поэта откроется музей. А также графика и живопись художников круга ОБЭРИУ: Алисы Порет, Владимира Конашевича, Татьяны Глебовой. Выставка откроется 1 апреля, в день зачатия Хармса. Заодно исполнится год с того момента, как мы объявили о создании Музея ОБЭРИУ».

Подготовила Ксения Воротынцева 

Фото спикеров: Ирина Полярная, Сергей Мисенко, пресс-служба музейно-выставочного центра «ЗИЛАРТ»