Просто пережди, пока буря не уляжется. Джесс Уолтер «Все слишком далеко зашло»

Турнир по шахматам, как объяснила ему миссис Гейнс, проходил в здании аббатства* в западной части Центрального Спокана — старейшем рабочем районе города. Споканский шахматный клуб собирался в епископальной церкви девятнадцатого века — небольшом краснокирпичном здании со шпилем и пристройкой для настоятеля. Вывеска перед входом гласила: «Здесь рождается справедливость, радость, сострадание и мир».

На посыпанной гравием парковке было всего четыре машины, еще несколько стояло на улице. Рис припарковался и обернулся к внуку:

— Готов задать им жару, Каспаров?

Ашер поднял взгляд от тетради, и на его лице вдруг промелькнула паника.

— Я хочу писать.

— Уверен, у них есть туалет.

— Надеюсь! — Мальчик заерзал на месте.

Разве он не ходил в нужник дома у Кинника? И потом еще раз, у Брайана и Джоани? У мальчишки, похоже, был мочевой пузырь с монетку.

— Постарайся расслабиться, Ашер, — сказала Лия. И посмотрела на дедушку, выразительно подняв брови.

— Я только хотел сказать, что правда очень рад вашему приезду, — сказал Кинник, неожиданно для самого себя. — И мне ужасно жаль, что меня так долго не было в вашей жизни. Что я не был хорошим дедушкой и хорошим отцом для вашей мамы. Но я приложу все усилия, чтобы это исправить. — Он похлопал Ашера по коленке: — А теперь давай-ка поскорее найдем туалет, пока ты не сходил конем в штаны.

Они выбрались из машины, и Рис заметил, как на другом углу парковки из огромного черного пикапа вышли двое мужчин. Любителями шахмат они явно не были. Их груди и животы выдавались вперед под черными футболками и одинаковыми нейлоновыми куртками. Одному, с козлиной бородкой и стрижкой под машинку, было на вид лет тридцать. Другой, гладковыбритый и лысый, постарше — его голова блестела так, что казалась металлической. Именно от второго, лысого, исходила смутная угроза. Киннику показалось, что он где-то его видел, но вспомнить где никак не получалось.

На заднем стекле пикапа красовался Гадсденовский флаг**, а на откидном борте — наклейка, которую Рис сначала принял за логотип телеканала, пока не пригляделся и не прочитал, что АВС*** расшифровывается как «Армия Вечного Света». Он снова посмотрел на мужчин и заметил под курткой у Козлиной Бородки черный ремень наплечной кобуры.— Ашер! Лия! — Лысый зашагал в их сторону. — Вот вы где. Ваш отец места себе не находит!

— Это друг Шейна, брат Дин, — прошептала Лия Киннику. Затем, уже громче, представила его приближающимся мужчинам: — Это наш дедушка Рис. Он писатель и отшельник.

— День добрый, сэр, — сказал лысый, подойдя к ним. — Дальше мы сами. Шейн попросил нас заехать за детьми, но дома их не оказалось. Их соседка сказала, что вы можете привезти их сюда.

— Мне очень нужно в туалет, — сказал Ашер, переминаясь с ноги на ногу.

— Давай так, — сказал брат Дин, — мы сейчас спросим, можно ли сходить в туалет в церкви, а потом позвоним твоему папе и скажем ему, что ты скоро будешь дома. Как тебе такой план?

— У Ашера сегодня шахматный турнир, — сказал Кинник.

— Правда? — отозвался брат Дин. — Что ж, боюсь, его отец не уверен, что это хорошая идея. Сами понимаете, мать сбежала и все такое. — Он посмотрел на Ашера сверху вниз: — Твой папа попросил меня присмотреть за тобой пару дней, пока он не вернется из поездки. А потом вы с ним и пастором Галленом сможете помолиться об откровении насчет шахмат. Что думаешь, приятель?

Рис рассматривал стоящих перед ним мужчин. В них не было ничего откровенно угрожающего. Но откуда ему был знаком этот лысый? Память снова его подводила. И все же он не знал, как ему лучше поступить.

— Миссис Гейнс попросила меня присмотреть за детьми, — сказал Рис.

— Это было очень своевольно, — сказал брат Дин. — Шейну не понравилось, что она с ним не посоветовалась. Я так ей и сказал.

— Можно я пойду? — Ашер аж зажмурился.

— Я отведу его в туалет, — сказал Кинник.

— Нет, я отведу, — сказал брат Дин.

— Пойдем все вместе, — предложил Кинник.

— Нет, — сказал брат Дин, — не пойдем.

Кинник видел страдания на лице внука.

— Ладно, пусть идет с вами. — Он повернулся к Лии: — Хочешь тоже?

Дин повел детей в церковь. Второй мужчина остался на месте, внимательно наблюдая за Кинником, и у того вдруг возникло чувство, что его стерегут.

— Мы все о тебе знаем. — Козлиная Бородка криво оскалился, обнажив клыки.

— Да что ты. Ну так и я о вас наслышан. АВС, да? Это же ваше утреннее шоу, как там его... «Гутен морген, майн фюрер»?

Улыбка на лице мужчины исчезла.

— Кстати, когда там новый сезон «Анатомии страстей Христовых»?

— Шейн говорил нам быть осторожнее. Предупреждал, что ты любишь бить исподтишка, как трус. Это правда, Мистер Тесть?

— Зависит от обстоятельств. — Кинник почувствовал, как кровь закипает у него в жилах.

— Думаешь, ты самый умный? А мне ты таким не кажешься. Ну давай, ударь меня, умник.

Но брат Дин с детьми вернулись раньше, чем дело дошло до драки. Кинник и Козлиная Бородка наблюдали, как они втроем идут через парковку.

— Сегодня шахматный турнир для взрослых, — сказал явно разочарованный Ашер. — Мы все перепутали. Детский только через месяц.

— Что ж, значит, вернемся попозже, — сказал Кинник и обратился к брату Дину: — Дети с вами не поедут.

Дин прищурился.

— Еще как поедут. Это не вам решать. Их отец попросил нас приглядеть за ними, пока он не вернется.

— Тогда я тоже поеду, — сказал Рис.

— Шейн будет против.

— Бетани оставила мне записку с просьбой присмотреть за ними. — Кинник сделал полшага вперед. — И именно этим я и намерен заниматься.

В этот момент Козлиная Бородка небрежно откинул куртку, показывая ему пистолет в кобуре. Брат Дин подошел ближе и, оказавшись почти нос к носу с Кинником, склонил блестящую лысую голову набок:

— Ты шлялся где-то десять лет, — сказал он, — а теперь решил поиграть в мирового дедушку?

Риса словно кто-то ударил под дых. Семь лет, подумал он, а не десять. Но спорить он не стал, потому что знал, как жалко это прозвучит. И тут он вдруг вспомнил, откуда ему знакомо лицо брата Дина:

— Подожди-ка... Ты — Дин Баррис! Я освещал твой судебный процесс. Ты — Пресвятой Браконьер.

Дин Баррис в замешательстве отступил на шаг, и его лицо залилось краской. То ли от стыда, то ли от ярости. Кинник писал о федеральном процессе по делу Барриса о браконьерстве не то десять, не то двенадцать лет назад. Баррис возил грузы на дальние расстояния, а в свободное время охотился на орлов по всему западу. В основном на территориях резерваций. Принцип был такой: Баррис подстреливал оленя, оставлял тушу на видном месте, отгонял койотов и других падальщиков и ждал, пока полакомиться оленем не прилетал белоголовый орлан или беркут. Из охотничьего укрытия он убивал птицу, а потом продавал на черном рынке ее части: крылья, когти, хвост и перья. Иногда он делал из птиц чучела и продавал их целиком за тысячи долларов. За свою карьеру браконьера он также убил и продал множество рыжих и канадских рысей, медведей и пум. В суде Баррис заявлял о своей невиновности, ссылаясь на Книгу Бытия, где говорится, что Господь дал человеку право владычествовать над всеми животными, но судью этот весомый аргумент не убедил. Баррис также пытался оспорить юрисдикцию федерального суда, инспекторов по охотничьему надзору и индейских резерваций, то есть практически всех участников дела, но судья отклонил его возражения и приговорил к пяти годам тюрьмы. На фоне растущего беспокойства по поводу праворадикальных группировок эта история вызвала большой интерес общественности, и статьи Кинника три дня подряд выходили на первой полосе — для журналиста это большой успех. Дин стиснул челюсти, глаза у него сузились.

— Дети, пора! — крикнул он и повернулся к машине Кинника.

Рис дернулся, сжав кулаки:

— Стой...

— Дедушка, все нормально, — сказала Лия.

Она положила руку ему на локоть и как-то странно посмотрела. Ее широко раскрытые глаза словно о чем-то предупреждали. Или намекали: все под контролем. Не создавай неприятностей. Это были глаза Селии, говорившие «только не начинай». Глаза Бетани — «папа, хватит». Очевидно, общаться с людьми по типу Шизика Шейна Лия научилась у своей матери — просто пережди, пока буря не уляжется. Рис почувствовал, как к горлу подступает комок.

— Все циклично, — пробормотал он.

Как странно было снова оказаться среди людей. Он все никак не мог перестать произносить вслух свои мысли.

Брат Дин вытащил рюкзаки детей из машины Кинника и повел Ашера с Лией к пикапу, в то время как мужчина с козлиной бородкой, скрестив руки на груди, со злорадной улыбкой наблюдал за Рисом.

И что теперь? Кинник не мог просто позволить внукам уехать. Только не с Пресвятым Браконьером. Не для того, чтобы эти психи из Армии Вечного Света выдали его тринадцатилетнюю внучку замуж за сынка пастора и лишили его славного непутевого внука возможности проиграть в шахматы настоящему вундеркинду.

— Стой! — крикнул он. — Не забирай их. Позвони Шейну. Я сам с ним поговорю. Извинюсь....

Дети уже забирались в пикап, и только Кинник сделал шаг вперед, как Дин Баррис обернулся и подал знак Козлиной Бородке.

В воздухе мелькнуло что-то черное. В голове у Кинника будто хрустнуло. Звук был такой, словно у него над ухом сломали стебель сельдерея. Чем это его ударили? Он не видел ни как мужчина замахивался, ни летящий в лицо предмет. Только что Кинник был на ногах, собирался кинуться к детям, а в следующую секунду уже стоит на четвереньках, из носа и рта течет кровь, а лицо пульсирует. Ему что, сломали челюсть? Левую сторону лица пронзила боль.

В этот момент до Риса вдруг дошло: дубинка. Кожаная.

Боже правый. На него что, напал гангстер из прошлого века?

Кинник поднял голову и увидел, что ударивший его человек уходит прочь, поднимая пыль каблуками ковбойских сапог. Козлиная Бородка забрался на пассажирское сиденье, дверь хлопнула, и пикап отъехал, шурша колесами по гравию. Кинник увидел в окне машины лицо внучки. Она испуганно смотрела на него, прижав ладонь ко рту. Ашера видно не было. Он прищелкнул языком и, пообещав принести полотенца, скрылся в церкви, прежде чем Кинник успел спросить, как этот юный служитель церкви смог поставить такой пугающе точный диагноз.

— Стойте! — Кинник попытался подняться, но его зашатало.

Кровь из носа уже хлестала. Он ощутил, как его охватывает привычное чувство безысходности. Что ж, он успел по нему соскучиться. Сидя на земле, он проводил глазами пикап, который выехал со стоянки и, мигнув стоп-сигналами, покатил прочь по улице.

Обернувшись, Кинник увидел, что из здания церкви к нему неуклюже бежит незнакомый юноша.

— Вам нужна помощь? На вас тот тип из пикапа напал?

У юноши были светлые редеющие волосы, а поверх обычного черного свитера он носил колоратку. Теплыми пальцами он бережно коснулся пульсирующей щеки Кинника.

— У вас перелом скуловой дуги, — сказал парень. — Похоже, ударили исподтишка.

Он прищелкнул языком и, пообещав принести полотенца, скрылся в церкви, прежде чем Кинник успел спросить, как этот юный служитель церкви смог поставить такой пугающе точный диагноз.

*Аббатство Уэст-Сентрал — епископальная церковь, ныне общинный и культурный центр. Название «аббатство», которое приход получил лишь после возрождения в 2018 году, подчеркивает «монастырский дух» церкви, места общих молитв и встреч в рамках социальной поддержки.

**Гадсденовский флаг — желтый флаг с изображением свернувшейся гремучей змеи и надписью «Не наступай на меня» (англ. Don’t Tread on Me). Создан в годы Американской революции в 1775 году, ныне используется как символ независимости и протеста, в том числе правыми радикальными движениями.

*** АВС (American Broadcasting Company) — один из крупнейших телеканалов США, транслировавший такие культовые телесериалы, как «Отчаянные домохозяйки», «Анатомия страсти» и «Остаться в живых».