«Мы хотим лежать на печи и чтобы за нас все решала волшебная щука». Как инклюзивный дизайн проявлен в России

Какие простые бытовые изменения — например, высота розеток или форма ручек — важнее всего для независимой жизни? 

На этот случай существует нормативная документация. Лифты, доступы в помещения, уровни розеток, кнопки вызова помощи — все это прописано в регламенте. Другое дело, что регламенты меняются, потому что и сама эргономическая модель человека меняется, мы становимся выше и шире. Приходится изменять дизайн колясок для людей с ограниченными возможностями, например. Зачастую действительно не хватает легкого доступа к розеткам, зарядкам, пандусов под правильным углом наклона (по регламенту он должен составлять пять-семь градусов, не более), поручней, да много чего еще не хватает.

Эти изменения требуют большой площади застройки. А это уже становится препятствием для людей без физических и возрастных ограничений, происходит конфликт интересов. Нам сейчас надо в первую очередь задуматься о культуре коммуникаций, о воспитании и уважении, чтобы эти обоюдные неудобства преодолевать с учетом интересов всех групп населения. Знаете, как бы в Старой Европе сейчас ни говорили об инклюзивности и толерантности, там все не так радужно. Вы не увидите инвалидов на улицах: их просто стараются не показывать. Это связано, простите, с той самой фашистской культурой «чистоты расы». Немцы до сих пор стесняются таких людей…

А что значит «стараются не показывать»? Разве для них не создается необходимой инфраструктуры? 

Вся система медицинского сопровождения у них есть, инфраструктуру делают, но при этом стараются меньше об этой важной группе людей говорить. Мы, кстати, тоже еще не очень готовы видеть людей в коляске или с протезом на улице. Для нас это всегда неожиданность. Потому что мы живем в каком-то идеальном мире, где беда не может прийти в нашу семью, и привыкли не замечать этих людей — это вопрос воспитания с пеленок, если угодно. Моя прабабушка говорила, что слепым и людям на паперти всегда надо помогать.

В плане инклюзивности это единственная наша проблема — воспитание?

Нет. У нас население стареет. И в силу возраста многие попадают в категорию «лиц с ограниченными возможностями». А еще ведь есть много мамочек с колясками, много курьеров с тяжелыми сумками и транспортными средствами, туристов с чемоданами… Для них ведь, по сути, годится та инфраструктура, которая создается для инвалидов. Она им тоже удобна — все эти пандусы, входы в подъезды в уровень с землей и прочее. Мы ошибочно думаем, что инклюзивность — это только для колясочников и людей с другими ограничениями.

Насчет воспитания и культуры — мы сегодня шагнули вперед в этом смысле. Много людей возвращаются из зоны боевых действий с повреждениями или потерей конечностей, и отечественные компании активно развивают сферу протезирования. Появляется очень много роботизированных компонентов, к тому же многие компании занимаются декорированием протезов. И протез становится элементом стиля и моды.

Как раз насчет эстетики есть вопрос: почему оборудование для людей с ограниченными возможностями чаще всего выглядит «страшно», «как в больнице»?

Потому что декорированные протезы, например, — недешевые высокотехнологичные решения. Их сложнее создавать. Если говорить о колясках, тростях и ходунках, ответ будет такой же: до недавнего времени у нас рынок таких изделий не был развит. Но сегодня это направление получило колоссальную поддержку. Так что особой проблемы тут я не вижу, все постепенно движется куда надо.

За примером далеко ходить не надо — фигурист Костомаров, лишившийся стоп и кистей. Он вновь может выходить на лед, оставаться жизнерадостным активным человеком. Его протезы не только эстетичны, но еще и инновационны. 

Кроме отсутствия пандусов, какие еще барьеры в городе больше всего мешают людям? Плохой свет, шум, непонятная навигация? Понимаю, что везде по-разному, поэтому давайте на примере Москвы.

Москва — чемпион по количеству инклюзивных решений. Сегодня у нас есть и пандусы, и бордюры, сниженные до уровня земли, и звуковое сопровождение на дорогах, и дополнительные поручни на нужном расстоянии от полов, и социальное такси. Опять же — лифты в метро и подземных переходах. Все, что можно и нужно, для людей с ограниченными возможностями у нас делается.

Иногда инклюзивную среду создают просто для галочки. Какие самые нелепые и бесполезные примеры «доступной среды» вы встречали?

Оборудование всевозможными инклюзивными конструкциями тех зон, которые непроходные по сути своей из-за нарушения требований к подобным решениям. Часто не учитываются потоки людей, архитектурные решения, движение транспорта и прочее, вот и происходят довольно странные инвестиции.

Но с другой стороны — пусть лучше что-то будет, чем не будет. Это резервная история. Города живые и меняются. Москва действительно один из самых удобных и инклюзивных городов в мире, начиная от такси и доставки еды и заканчивая доступными в один клик банковскими услугами и государственными сервисами.

Мы все время говорим о пандусах, но забываем о когнитивной и сенсорной доступности. А как дизайн должен учитывать потребности людей с аутизмом, деменцией или нарушениями зрения?

Звуковое сопровождение и специально рифлёная плитка у нас есть. Есть множество разработок для тех, кто слабо ориентируется в пространстве: эхолокаторы, различные звуковые радары… А что касается людей с деменцией, то это вообще отдельная история, тут не уместно говорить о дизайне и эстетике, это сервисная история. Моя мама долгое время болела деменцией. Надо понимать, что это неизлечимо, что это полностью разрушает мозг человека и жизнь окружающих его людей. У нас практически нет хороших центров для людей с этим заболеванием, а те, которые есть, — жутко дорогие. Нет профильных пансионатов, нет сиделок, готовых к такой ответственности. 

Сам подход к этой проблематике должен меняться. Нужно понять, во-первых, что твоего любимого человека с тобой уже нет, что он живет где-то в своей реальности. Он не осознает тебя и себя, не узнает никого. За ним нужен специализированный уход. Просто так отпустить его в город — значит подписать ему приговор. Ничего из уличного дизайн-кода ему не поможет ориентироваться в пространстве, он точно где-нибудь потеряется или, не дай бог, физически пострадает. Люди с деменцией и дома-то не в безопасности. Они могут просто выйти в окно — думают, что это дверь. А еще они забывают дышать иногда. Организм реально не помнит, что ему надо вдохнуть и выдохнуть, — и человек умирает.

Сегодня реадаптация невозможна без доступа к госуслугам, банкам и работе через экран. Какие главные ошибки совершают разработчики интерфейсов?

Все, что касается таких сервисов, у нас на высшем уровне, тут мы впереди планеты всей. В 90-х у нас было такое количество банков, что можно было свихнуться, выйдя на улицу. Была бешеная конкуренция. И чтобы ее выдерживать, владельцы стали задумываться о развитии сервисов, вот так мы и стали лучшими в мире.

Госуслуги — отдельная тема. America by Design сейчас пытается разработать аналог наших госуслуг в Штатах. Трамп распорядился, чтобы в стране для решения такой задачи появилось Национальное агентство дизайна. Берут пример с нас! Потому что у нас проекты такого уровня отработаны идеально. Нареканий у меня к подобным сервисам нет и быть не может.

Мы даже парковку оплачиваем через приложение, сидя дома на диване, а в Европе в ряде стран и регионов это надо делать на месте через таксомат и исключительно наличными. Кладешь монетку в таксомат, оплачиваешь время вперед, а чек кладешь куда-нибудь на торпедо автомобиля, чтобы полицейский не оштрафовал. А то ведь придется еще идти в специальное учреждение, получать всякие бумажки, мучиться со всей этой бюрократией… У нас есть возможность прямо из дома открыть счет, загрузить паспортные данные, а во Франции в банковской системе такие операции решаются сутками. И, конечно, офлайн. У них в этом плане все довольно архаично, это тоже часть культуры. 

Вот вы говорите: культура. Но ведь в нашей-то принята нерасторопность, лень даже. Почему же тогда мы тут проявляем такую прыть? 

А именно поэтому и проявляем — нам лень куда-то ходить и что-то решать. Лучше уж мы попотеем над разработкой приложений какое-то время, чем всю жизнь будем решать задачи, заставляющие нас лишний раз двигаться. Все это есть уже в сказках про Емелю и Иванушку-дурачка, помните? Они хотят лежать на печи и чтобы за них все решала волшебная щука. Вот наш сегодняшний андроид или айфон — это волшебная щука. Мы лежим себе, а он нам доставляет еду, оплачивает ЖКХ, штрафы и налоги, принимает и рассылает различную документацию. Нам только оплачивать все это счастье надо. Лень — двигатель прогресса.

А вообще суть дизайна в этом и состоит: он должен обеспечивать комфорт человеку и побуждать нас к большему заработку и потребительству. Дизайн призван стимулировать экономический рост. Хотя сейчас экономическая модель чуть-чуть меняется, нам выгоднее уже не приобретать, а брать в аренду. Шеринговые сервисы — тому доказательство. Не надо думать о парковках, о бензине, о том-о сем. Сел и езжай в загородный дом, который тоже не надо покупать — можешь арендовать. Но, конечно, если в семье появляются дети, то ситуация меняется.

Можно и семью арендовать, если ответственности лишней не хочешь. Есть ведь такой тренд сегодня в отношениях, что они обычно длятся не очень долго, — чем не «аренда»?

Да, увы. 

Почему архитекторов и дизайнеров не учат думать об инклюзивности в вузах? Что стоило бы изменить в их обучении прямо сейчас?

Если мы говорим про средовую историю, про общественные пространства, про гостиничные комплексы и прочее — в России всему учат. Но возникает вопрос: а кто учит? Думают ли конкретные преподаватели обо всем этом? Красота ведь в дизайне — это устойчивость, инклюзивность и эстетика, и не забываем про этику и ответственность за то, что мы создаем. Если один из этих критериев выпадает из внимания дизайнера/архитектора или преподавателя, неизбежен крах и разочарование.

Беседовал Алексей Черников

Фото Виталия Ставицкого: Олеся Цейтлина

Организатором IV Российского форума индустрии дизайна выступает Фонд Росконгресс. Соорганизаторы Форума: Национальный центр «Россия», АНО «Агентство креативных индустрий», Российский государственный университет им. А.Н. Косыгина, Союз дизайнеров России. Форум проходит при поддержке Минпромторга России. Коммуникационный партнер — медиахолдинг МАЕР.