Моррисси, Shortparis и «пенсионный рэп» — новые альбомы весны 2026

Моррисси — Make-Up Is a Lie («Макияж — это ложь»)

В феврале 2023 года на лейбле Capitol Records должен был выйти новый альбом Моррисси Bonfire of Teenagers («Костер подростков»): половину песен оттуда Мозз уже полгода исполнял на концертах, а потом… что-то произошло. Что именно — не вполне понятно, но выпускать пластинку компания передумала и возвращать права на песни тоже не захотела: готовый альбом, куда по слухам залетели даже Игги Поп с Майли Сайрус, лег на полку, где и покоится по сей день. Следующий альбом — You’re Right, It’s Time («Ты прав, время пришло») — Моррисси обещал выпустить уже в сентябре 2023-го, но вышел он только сейчас: под другим названием и с чудовищной обложкой, напоминающей творение нейросети по промту «беззубый Моррисси орет сильно орет». О чем орет? А вот он сам и объясняет в одной из песен: у великана болит голова, и у него на это пять (тысяч) причин. Достается всем, от любителей «макияжа» и виновников пожара в Нотр-Даме до собственной старости: «Я хочу умереть, когда придет мое время. Мое время пришло», — со времен прощального альбома Леонарда Коэна едва ли не самые брутальные слова о смерти (а там человек с Богом разговаривал, как с корешем!). Из приятных мелочей: на Make-Up есть кавер на Roxy Music, любовное письмо к мертвому музыкальному критику Лестеру Бэнгсу, а еще здесь впервые с 2004 года отметился Алан Уайт, соавтор всех записей Мозза с Your Arsenal («Твой Арсенал») до You Are the Quarry («Ты — добыча»).

Shortparis — «Родная земля»

Последний (на данный момент, но очень похоже, что и в принципе) мини-альбом Shortparis — блестящий саундтрек к удивительно посредственной «Балладе об Эдичке» Кирилла Серебренникова и грандиозное обещание: вот как круто могла бы звучать музыка группы, если бы бешеная энергетика Комягина-фронтмена находила отражение в текстах. В заглавном треке «Родная земля» звучит одноименное стихотворение Эдуарда Лимонова: «Ах, родная, родная земля, / Я скажу тебе русское…» — ну сами знаете что, — и совпадение самой сути этих строчек с тем, как именно они артикулированы, удивляет. Молодой Лимонов нью-йоркского периода и так был, возможно, главным претендентом на звание русского Дэвида Боуи (сразу после Вани Дмитриенко), а теперь к этому титулу даже нет нужды стыдливо дописывать обесценивающее уточнение «от литературы»: «лианозовские» по духу ранние стихотворения Эда под пульсирующий глэм звучат вполне в духе западной рок-поэзии начала 1970-х (еще и наш Лу Рид!), а театральная (в лучшем смысле этого слова) манера Комягина выводит это соответствие на какой-то следующий уровень. «Родная земля» — это «Говорит Москва», которая получилась, потому что в удивительно подвижное тело солиста подселили мертвого гения; и тем грустнее, что продолжения этого «нового» Shortparis мы (ну, на этом свете) уже не услышим — если только записанного прежде матери­ала с Комягиным не хватит на прощальный EP.

НаставшевС & Лубенников — «Опять нам будет сладко»

Семь лет назад режиссер Владислав Наставшев и композитор Иван Лубенников придумали «Новый мир»: экспериментальный спектакль на основе поэзии Серебряного (и вообще XX) века сначала возник на Второй сцене БДТ, а через год превратился в музыкальный альбом, сменил название и появился на всех стриминговых площадках. Оказалось, что столетней давности строчки Михаила Кузмина «Я изнемог, я так устал. / О чем вчера еще мечтал, / Вдруг потеряло смысл и цену…», если их положить на транквилизаторный электропоп, превращаются в эталонный песенный текст (и даже «сад, где прыгают гимнасты», мероприятие по нынешним временам экзотическое, не вызывает вопросов — настолько убедительна сама интонация). Тот же трюк дуэт проделал со стихотворениями Бориса Пастернака («Листья шлепаются оземь. Едут люди с похорон»), Александра Блока («Как холодно и тесно, когда ее здесь нет!») и даже Арсения Тарковского (почему это «даже»? — спросила бы, наверное, София Ротару). И вот насколько это открытие изумляло шесть лет назад, настолько же удивительно переслушивать эти «номера» сегодня: когда уже не 1905-й, а 2019-й кажется бесконечно далеким моментом из какой-то другой жизни, когда «сладко» было — и могло быть.

Neutral Milk Hotel — In the Aeroplane Over the Sea («В аэроплане над морем»)

В 1997 году солист Neutral Milk Hotel Джефф Мэнгам прочитал «Дневник Анны Франк», «проплакал три дня», а потом написал этот альбом: феерический, барочный, едва ли не цирковой, от психоделического фолка дрейфующий куда-то в сторону похоронного марша — и это в пределах одной песни! Впечатляет даже чисто инструментальный разброс: от ирландской волынки до музыкальной пилы (много вы за жизнь слышали музыкальной пилы?). Представьте себе торжественный панк-рок, Magical Mystery Tour («Волшебное таинственное путешествие») или Revolver («Револьвер») «Битлз», записанные в середине 1990-х с поправкой на все, что успело произойти с мировой музыкой за это время. А потом включите альбом — и вслушайтесь в текст: «У единственной девушки, которую я когда-либо любил, / розы цвели в глазах. / Но потом они похоронили ее заживо / одним вечером 1945-го» (вспоминаем начало абзаца!). От строчек о том, как мертвая девочка превращается в «маленького испанского мальчика», который играет «на пианино, объятом пламенем», не знаешь, как себя чувствовать: это пронзительно, радостно (потому что вопреки смерти) и страшно (потому что даже самая пышная фантазия в конце концов рассеивается), по-больному празднично — и бесконечно грустно. О таком, кажется, говорят «через край». А юность — это когда краев не видно.

Chonyatsky — «Уют»

Самый удачный из ленивых (или наоборот?) сольный релиз Евгения Алехина от начала до конца написан в жанре «плохие стихи для самого себя». Внутри — похмельные рассуждения о том, как «углеводный быстрый кайф / плахой завершится», немного пожилой эксцентрики («я плюнул прям на эскалатор / к недоумению жены»), обращение от «папки» к «папке» («Кафкин папа письмо не прочел, а мой читает все мои романы») и сентиментальное посвящение Акутагаве, подводящее героя к мыслям о собственных похоронах. «Уют» — это пенсионный рэп как он есть: «Не стыдно постареть, / не стыдно испи­саться, / и веганская сельдь / гораздо лучше пахнет», — с каким-то таким настрое­нием люди, пережившие зиму, обычно и находят себя в середине марта, если они старше 19 лет (не все герои этого номера поймут!) Лучше музыки (если это, конечно, можно считать музыкой), чтобы «трогать мох и слушать реку», пока еще не придумали, и «уют» здесь именно в том, что придумывать ее не надо: вот она, готовая, лежит. 

Автор: Егор Спесивцев