Нас всех придумал Фрейд

Сто семьдесят лет назад в небольшом местечке в Моравии в небогатой еврейской семье родился мальчик — Зигизмунд Шломо Фройд, который во многом определил то, как выглядит, но что важнее, как ощущает себя современный человек. Даже если современный человек этого не признает или не чувствует.

Суконный бизнес отца Фрейда (будем использовать привычную, а не формально верную — Фройд — транскрипцию фамилии) быстро разорился, когда до габсбургских земель дошла промышленная революция. Семья, пожив немного в Лейпциге, переехала в Вену, в Леопольдштадт, который был тогда чем-то вроде гетто. Зигмунд был явно способнее своих восьмерых сестёр-братьев, а потому ему для занятий выделили не только керосиновую лампу, но и отдельную комнату.

Когда в 1873 году пришло время поступать в университет, мальчик выбрал факультет медицины, но лишь потому, что военная служба или политическая карьера были недоступны ему по причине еврейского происхождения. В университете Фрейд написал свою первую научную статью. Она была посвящена выявлению половых различий у речных угрей. Вот так уже в начале научной деятельности, возможно, кстати, и бессознательно, сошлись фалломорфия и гиперфиксация на сексуальности.

Закончив университет, Фрейд работал в психиатрическом отделении больницы и сделал для медицины немало — в частности, занимаясь отклонениями в развитии детей, именно Фрейд сформулировал диагноз ДЦП.

Примерно в это же время доктор Фрейд стал популяризировать ныне запрещённое вещество — порошок белого цвета, привезённый в Европу из Южной Америки. Более того, Фрейд после ряда экспериментов на себе, своей жене и своих друзьях написал научную работу о пользе этого вещества и выступил с публичной лекцией, где «без сомнения рекомендовал» использовать его в медицинских целях. Через пару месяцев научное сообщество разгромило статью Фрейда, а сам он впал в депрессию, но не избавился от зависимости вплоть до 1900 года.

Фрейд изучал женскую истерию, которая тогда трактовалась очень широко и была неразрывно связана с сексуальностью. Скажем, муж мог привести жену в психиатрическую клинику, поскольку у той случился оргазм во время секса, — это воспринималось как симптом истерии, если не сказать, что считалось признаком страшного проклятья. И вот тут на стыке сексуальности и невменяемости Зигмунд Фрейд понял, что нужно просто дать людям выговориться. Не нужно мучить людей попытками добиться от них конкретных ответов на поставленные вопросы: люди сами не знают, чего они хотят, но самое интересное — они сами не знают, что они знают!

Тогда появился метод свободных ассоциаций, неизбежно приведший Фрейда к работе, которую он считал главным трудом своей жизни, — книге «Толкование сновидений», вышедшей в 1900 году.

Что за время — рубеж эпох, особенно в Вене? Возможно, именно там дух разложения прежнего мира ощущался наиболее остро. Это выразилось в повсеместном югендштиле с его мортальной тематикой. Модерн — это умирание. Плавные линии, мрачные цветы, утопленницы и демоны. Вена рубежа веков — это Эгон Шиле, Густав Климт, Арнольд Шёнберг — это отказ от привычных форм и поиск скрытого содержания. Искусство — это всегда многослойность, но именно в начале XX века художники стали открыто демонстрировать, что привычные контуры реальности могут быть совсем не тем, чем кажутся. Рубеж веков стал глобальным сломом, пронизывающим всё двадцатое столетие — через мировые войны, геноциды, тоталитарные режимы, но и через прогресс, через ускорение, через смену генераций.

Фрейд предвосхитил массовую потребность человека посмотреть вглубь себя. Он полагал, что в снах содержится гораздо больше информации, чем может показаться — есть сюжет, есть образ, есть видение, а есть некое означаемое. И чтобы получить доступ к тому означаемому, нужно позволить пациенту говорить. Ему казалось очевидным, что женская истерика есть результат подавленных сексуальных желаний. Но это только подтверждает, что в каждом есть нечто скрытое, что влияет на видимую сторону жизни.

Увиденная во сне сигара, водонапорная башня, одиноко стоящая сосна, маяк — все это измененные стеснительным сознанием фаллические символы. Но как толковать увиденный во сне, собственно, фаллос? Этого Фрейд не объяснил, тут он споткнулся. Ученые давно развенчали и даже высмеяли его гиперфиксацию на сексуальности. Человек, разумно утверждают теперь, шире половых инстинктов.

И я, как человек сорока двух лет от роду, склонен с этим согласиться, хотя двадцать пять лет назад я был ближе к Фрейду. Сложно не признать, что его гипотеза о стадиях развития многое объясняет. Вот, скажем, зафиксировался человек на оральной стадии и привык к тому, что всё хорошее приходит к нему через рот. Гусары, молчать! Отсюда алкоголизм, курение и ожирение. Разве не так?

Впрочем, дело, разумеется, не в этом, а в том, до какой степени Фрейд определил то, что мы видим сегодня. А сегодня мы видим повсеместную и всепоглощающую психологию. Если именно вы не психолог, то психолог наверняка есть среди ваших близких друзей. Скорее всего, не один. Фрейд не придумал психологию как таковую, он придумал психоанализ, что превратилось в индустрию со всеми её внешними признаками — кабинет, кушетка, часы приёма, бесконечный в рамках сеанса разговор о себе.

Мировой рынок психического здоровья сейчас оценивается приблизительно в 100 миллиардов долларов в год с годовым ростом на 12%. Психические расстройства имеют более 1 миллиарда человек. Но они их имеют, потому что им об этом сказали те, кто их консультирует. Еще есть какое-то количество недообследованных жителей планеты, но, видимо, и с ними скоро справятся.

Фрейд писал о том, что человек не хозяин сам себе, есть подсознательное, которое им и руководит. В некотором смысле старик оказался прав — человек и в современном мире себе не хозяин.

Им руководит психотерапия.