Пылесос, монах и ад: вопросы религиозной робототехники

Погибель человечества идёт с Корейского полуострова. Но нет, это не ядерные боеголовки Ким Чен Ына и даже не южнокорейский K-POP, всё гораздо хуже. В сеульском буддийском храме Чогеса в монахи постригли антропоморфного робота. Теперь он будет выполнять функции почётного монаха. Трудно сказать, что это значит — наверное, будет публично медитировать, а, может, давать прихожанам и паломникам наставления. Роботу-то за словом в карман лезть не нужно, у него беспроводная связь. Пусть не с Богом, но с маршрутизатором.

Давно говорили, что роботы отберут у людей рабочие места, но что они отберут у людей места служения в монастырях — об этом нас не предупреждали.

Само слово «робот» придумано чешским художником Йозефом Чапеком и означает «барщина», «подневольный труд». В чешском языке этот корень пишется через «о». У нас поначалу переводили как «работарь», потом решили транскрибировать линейно — робот, и всё.

Весь двадцатый век роботы были обобщённым символом будущего — не было лучшего способа показать серьёзные намерения фантаста, чем ввести в действие роботов. И это далеко не всегда были вертикальные фигуры с ногами и руками, как в известной серии мультфильма «Ну, погоди!», например, в «Космической Одиссее 2001 года» Стэнли Кубрика контроль над кораблём захватывал сверхразумный компьютер HAL 9000, представленный зрителям объективом с красной лампочкой внутри. И, надо отметить, это было едва ли не самым зловещим и убедительным воплощением страха о власти роботов на экране.

Десятилетиями было принято считать, что робот — это что-то похожее на человека, применимое в быту для выполнения повседневных задач, но очень сложное и потому возможное только в далёком будущем.

Всё начало меняться в 90-е, когда немецкие и японские автомобильные концерны стали широко внедрять автоматизацию на производственных линиях.

В середине 90-х на заводах всего мира работало около 700 тысяч роботов — в основном это были автоматические сварочные «руки» на автомобильных конвейерах и манипуляторы для сборки. Сейчас так называемых роботов на производствах больше пяти миллионов.

Все крупные склады оборудованы роботизированными системами — роботы раскладывают и упаковывают товар, сортируют его, разгружают и загружают, перевозят между пунктами.

Плотность роботизации экономики измеряется количеством роботов на 10 000 работников. Так вот в Южной Корее их 1000.

В быту, как мы видим, роботов тоже хватает. Раньше была тёща, теперь робот-пылесос. Раздражает так же, и пользы никакой. Ещё эти истории о том, как фитнес-браслет связался с «умным» холодильником, чтобы тот заблокировал дверцу, потому что у хозяина в крови повышен уровень холестерина и роботы, посовещавшись, решили, что человеку нельзя есть на ночь «брауншвейгскую» колбасу.

На улице мы спотыкаемся о роботов-доставщиков. Появился новый жанр — сравнивать отношение к таким роботам у нас и на Западе. Москвичи и петербуржцы помогают роботам перебираться через сугробы и переезжать через дорогу на нерегулируемом переходе. А в США толпа подростков бьёт такого робота ногами. И сердце человеческое, видя такое, сочувствует бездушной машине, а не людям.

О военных технологиях даже и говорить нечего — там сплошные роботы. Почему при этом гибнут люди, совершенно непонятно, ломали бы роботы друг друга и нас бы не беспокоили.

Единственное, что пока даётся робототехникам с трудом — введение в обращение того самого антропоморфного робота. Такого человекоподобного и прямоходящего, и чтоб в каждом доме помогал хозяйке. И хозяину, наверное — не только плов приготовить, но и для детей на дереве построить домик, или там, на рыбалку вместе сходить. Людям хочется увидеть в помощнике свой отражённый образ. Ведь не будешь же всерьёз разговаривать с жужжащей таблеткой пылесоса.

Как написал мне тут один робот — ChatGPT — человек для робота — это ад. В том смысле, что робот, похожий на человека, не просто возможен, а существует, но сложность его и стоимость превосходят потенциальную пользу. Прямохождение — крайне сложный процесс, который с точки зрения машины вообще кажется нелогичным. Все роботы, которые передвигаются, ездят — на складах, в курьерских службах и в беспилотных автомобилях.

Примерно так же обстоят дела с человеческой кистью — это инструмент, воспроизвести управление которым крайне сложно. Человек может взять рукой куриное яйцо или вытереть слезу ребёнку, может расколоть в ладони орех или сложить эту же ладонь в кулак для удара — всё это каждый из когда-либо существовавших на Земле людей делает не задумываясь, автоматически и без дополнительных усилий.

Чтобы обеспечить такой функционал роботу, необходима работа тысяч программистов и инженеров.

То есть человекоподобные роботы, конечно, существуют, и они даже выходят на сцены для презентаций, но найти им настоящее применение пока никто не торопится — робот этот то упадёт экраном вниз, то яйцо в руке раздавит.

Поэтому люди одомашнили роботов на колёсиках — пылесосы, газонокосилки, мультиварки и холодильники. В сумме они покрывают потребность в роботизации быта.

Но будто по путешествиям в дальний космос саднит человеческое сердце по роботу, который бы мог выглядеть как человек. И такого робота сделали. А мы помним, что человеческий форм-фактор для робота — ад. И если мы принимаем, что ад для робота действительно существует, то корейцы в этот ад робота низвергли. А потом заставили его служить в буддийском храме. Может ли робот из ада быть хорошим пастырем? Как скоро эту практику станут внедрять другие конфессии? Доживём ли мы до робота Папы Римского? Хотя бы до епископа Кентерберийского?

В общем, в робототехнике всё ещё очень много вопросов.