Люблю грозу в начале мая: 5 фильмов о студенческой революции в Париже 1968-го

«Милу в мае» (1990)

Луи Маль

В старинном усадебном доме умирает матриарх семейства, мадам Вьезак. Её сын, шестидесятилетний Милу — трогательный чудак, сибарит и мечтатель, который всю жизнь прожил при матери, занимаясь пчёлами, рыбалкой и катанием на велосипеде, — созывает родственников на похороны и делёж наследства.

Но тут до провинции долетают радиосводки из бунтующего Парижа. Выясняется, что похоронить покойную мадам Вьезак некому: могильщики бастуют, бензина нет, поезда не ходят, а по радио объявляют об остановке фабрик по производству гробов.

Отрезанные от внешнего мира в своём солнечном раю, лишённые привычных ориентиров, герои вдруг начинают вести себя странно. Страх перед «красной угрозой» смешивается с внезапным раскрепощением. Наслушавшись новостей о «свободной любви» и крахе старого мира, благообразные родственники начинают курить кое-что покрепче табака, устраивать пикники на траве, танцевать и пускаться в любовные авантюры. А Милу даже предлагает устроить в усадьбе коммуну, делиться жёнами и жить в гармонии с природой.

Но как только по радио раздаётся жёсткий голос де Голля, объявляющего о роспуске парламента, вчерашние «коммунары» и проповедники свободной любви отряхивают пыль с пиджаков, упаковывают чемоданы и с ледяными лицами возвращаются к прерванному занятию — дележу фамильного фарфора, картин и недвижимости.

«Молодой Годар» (2017)

Мишель Хазанавичус

В то время как Париж задыхается от свободы, «король Новой волны» Жан-Люк Годар (блестяще сыгранный Луи Гаррелем) переживает мучительный кризис. Он больше не хочет быть идолом кинотеатров, он хочет стать солдатом революции, уничтожить в себе художника и раствориться в маоистской толпе.

Хазанавичус совершает остроумный стилистический ход: он снимает жизнь Годара, используя его же собственные приёмы — от вызывающе ярких цветов и лозунгов на стенах до разрушения «четвёртой стены».

Главный конфликт фильма — комичное и болезненное несовпадение гения с реальностью. Годар пытается вещать в Сорбонне о диктатуре пролетариата, но студенты освистывают его, считая «стариком», а его бесконечная ревность к юной жене Анне Вяземски оказывается сильнее всякой классовой борьбы.

«Молодой Годар» — это фильм о том, как опасно пытаться превратить жизнь в политический манифест. Фильм-портрет человека, который так сильно хотел изменить мир, что в итоге остался в полном одиночестве, среди нелепых догм. Революция всегда пожирает своих пророков — особенно если они слишком самовлюблённы.

Cinétracts («Кинолистовки») (1968)

Жан-Люк Годар, Ален Рене, Крис Маркер и другие

Cinétracts — самое аутентичное кино о событиях революции 1968-го. Это серия из сорока с небольшим немых трёхминутных фильмов, выпущенных в разгар майских протестов в Париже. Производство подчинялось жёсткой формуле: один рулон 16-мм плёнки, нулевой бюджет, отсутствие звука и полная анонимность. Жан-Люк Годар, Крис Маркер, Ален Рене и студенты-кинематографисты принципиально отказались от авторских прав и титров, чтобы деконструировать фигуру режиссёра-демиурга и обезопасить себя от полиции.

Конструктивно каждый трактат — это скорострельный фотомонтаж. Авторы использовали преимущественно не движущееся изображение, а высококонтрастные репортажные снимки уличных столкновений и забастовок, чередуя их с графическими лозунгами, карикатурами и газетными вырезками. Движение внутри кадра заменялось ритмичным зумом: камера скользила по статичной фотографии, выхватывая лица жандармов, разбитые булыжники и глаза студентов.

Cinétracts монтировались за несколько часов и сразу тиражировались для показа на бастующих заводах, в оккупированных университетах и уличных киноклубах. Это была попытка свести кинематограф к его чистой утилитарной функции — превратить фильм в информационную листовку, лишённую эстетического кокетства и коммерческой ценности.

«Постоянные любовники» (2005)

Филипп Гаррель

«Постоянные любовники» — жёсткий эстетический ответ «Мечтателям» Бернардо Бертолуччи. Пока Бертолуччи заливал парижский май тёплыми цветами, синефилией и глянцевым эротизмом, Гаррель — реальный участник баррикадных боёв 1968-го — снял трёхчасовую чёрно-белую меланхолическую фреску о похмелье революции.

Фильм разделён на две контрастные части: хаос уличного боя и вязкое затишье после него. Первая треть — это почти лишённая слов реконструкция Ночи баррикад. Оператор Вильям Любчанский снял происходящее на высококонтрастную 35-миллиметровую плёнку. Булыжники у него тяжёлые, дым едкий, полиция наступает бесшумным строем, и молодые люди (среди которых герой Луи Гарреля, сына режиссёра) строят баррикады.

Вторая, бóльшая часть фильма — про медленное угасание бунтарского духа. Баррикады разобраны, революция проиграна. Выжившие герои запираются в просторных, полупустых парижских квартирах, курят, слушают винил, танцуют под The Kinks и пытаются любить друг друга. Но это уже не «свободная любовь» майского взрыва, а любовь «постоянная» — рутинная, спасающая от экзистенциального холода.

Гаррель не морализаторствует, он фиксирует историческую усталость. Его фильм — о том, как коллективный экстаз неизбежно распадается на частные одиночества, а революционные лозунги растворяются в опиумном дыму и серости будней. Это самый честный и непарадный портрет поколения 1968 года, снятый тем, кто побывал на тех улицах.

Новелла «Поправки к манифесту» из фильма «Французский вестник» (2021)

Уэс Андерсон

В новелле «Поправки к манифесту» из «Французского вестника» Уэс Андерсон предлагает самый нежный, меланхоличный и «геометрически совершенный» взгляд на майские события 1968 года.

Перенеся исторические бунты в вымышленный сонный городок Эннуи-сюр-Блазе, Андерсон превращает уличные столкновения в кукольную «шахматную революцию». Лидер протеста Дзеффирелли (Тимоти Шаламе) — взъерошенный романтик в вельветовом пиджаке — пишет революционные воззвания прямо в ванне, а его главный лозунг требует права посещать женское общежитие (прямой оммаж реальному началу бунта в Нантере).

Наблюдает за этим хаосом Люсинда Кременц (Фрэнсис Макдорманд) — опытная журналистка, которая должна сохранять профессиональный нейтралитет, но вместо этого заводит роман с юным бунтарем и буквально правит его манифест красной ручкой, помогая подросткам сформулировать тезисы их борьбы за собственную свободу.

Эта новелла — блестящая сатира на революционный пафос и одновременно признание ему в любви. Андерсон очищает протест от грязи и жестокости, превращая его в танец юношеского максимализма и взрослого скепсиса. Дзеффирелли оставляет после себя лишь отредактированный текст манифеста и напоминание о том, что любая революция обречена превратиться в миф.