Рассказ Дмитрия Брисенко из книги «Боль и верность»
«Без героя, или как я болел и как играл»
1
— Ди-ну, — говорит Петя. — Ди-ну. Мы идём от спорткомплекса «Динамо» пешком домой; тут рядом, три минуты ходьбы. На «Динамо» играли в волейбол клуб «Динамо» и какой-то бельгийский клуб.
— Там все люди болели за синеньких, — говорит Петя.
Мы идём. Точнее, я иду, а Петя резво катится на своём беговеле.
— Я тоже хотел, чтобы выиграли «Дину», — говорит Петя. — Но я не кричал.
Люди небольшими группками и компаниями идут к метро, слышно, как кто-то смеётся, вокруг — какое-то предновогоднее веселье… Петя говорит, наконец, довольно громко:
— Ди-ну! Ди-ну!
Вернее, даже кричит.
2
Сколько же тогда было Петьке? Пять? Я еду в метро и вспоминаю ту давнюю историю. Напротив, наискосок от меня, в синем динамовском шарфике сидит мальчик лет семи. Они с отцом (тоже в синем динамовском шарфике) вошли в вагон на предыдущей остановке.
Я думаю, что надо бы сделать фото мальчика. У него, кроме шарфика, на щеке нарисован синими чернилами значок «Динамо». А у меня есть друг и давний болельщик «Динамо» Дима Данилов. Можно будет скинуть ему фото.
Иду к выходу и незаметно делаю снимок. Мальчик всё это время сидел ко мне боком. Сейчас я мельком смотрю на него — и замечаю, что он спит, обхватив руками боковой поручень.
…На эскалаторе я погуглил — и выяснил, что в тот вечер «Динамо» разгромило «Крылья Советов» со счётом 4:0. Эта победа обеспечила команде выход в плей-офф Кубка России.
В повторе штрафного, с которого был забит второй гол, промелькнула спина динамовского игрока по фамилии Рубенс. В итоге я закрыл окно с хайлайтами матча и стал гуглить живопись на футбольную тему. Обнаружились целые залежи прекрасного, но настоящая жемчужина — поразительная работа Александра Дейнеки «Вратарь».
3
Помимо «Вратаря» и картин других художников, на глаза попался забавный мультяшный рисунок: лев в футбольной майке и шортах — нога на мяче, рука поднята. Лев этот чем-то напомнил мне волка Забиваку — талисман Чемпионата мира, который проходил в России в 2018 году.
О том чемпионате остались воспоминания как о чём-то колоссальном и почти невозможном. Москва и несколько других городов погрузились в атмосферу грандиозного праздника.
Все помнят Никольскую улицу, жившую в режиме нон-стоп, как будто ты оказался в самом центре мира. Шум, толпы людей, речь на разных языках, флаги стран и символика национальных клубов, песни и кричалки — и во всём этом нет и капли агрессии, только чистая энергия радости и единения.
Ночь. Центр города. Тьма народу. Мы гуляем с женой, детьми и крёстной нашей старшей дочки. Оказались в Камергерском переулке. Там организован уличный футбол. Вернее, его миниатюрная разновидность — панна. На крохотном пространстве примерно 2 на 3 метра можно посоревноваться в мастерстве финта и дриблинга. Мастера панны из разных стран показывают свои отточенные навыки и умения.
В финале одного из таких мини-турниров победившему игроку подарили мяч. Он держал его в руке — и смотрел на зрителей, всем своим видом как бы говоря, что готов отдать его любому желающему: ему-то он не нужен. Странно, но мяч никто не брал. Мы тоже не решились. Потом уже пошли к метро, но тут жена говорит: «Да пусть он Петьке его подарит!». Ну да, точно! И мы побежали обратно. Нагнали нашего чемпиона, сказали ему по-английски — мол, вот, для сына! — и показали на Петю. И тогда он широко улыбнулся и отдал нам мяч.
Мяч был классный, с символикой чемпионата. Конечно, это была дешёвая реплика настоящего турнирного мяча. Но разве в этом дело! Петя был счастлив.
4
Эта карнавальная, гостеприимная Москва 2018-го была непохожа на Москву моей юности, суровую и камерную. Тогда я жил в коммуналке в Марьиной Роще, а моими соседями были Ираклий и Вика, молодая семейная пара.
— Знаешь, чего мне не хватает в Москве? — спросил однажды Ираклий.
— Чего же? — спросил я.
Ираклий был родом из Тбилиси, а в Москве работал у родственника охранником в банке. Вика — из Астрахани; она беременна, и через несколько месяцев у них должен родиться ребёнок.
— Тбилиси стоит — на скале, — продолжил свою мысль Ираклий. — Там копнёшь на метр — и уже камень. А в Москве этого нет. Здесь земля мягкая. Мягкая земля, понимаешь?
Это редкое по своей тонкости наблюдение накрепко засело у меня в голове. Такое глубинное восприятие «чужбины» мне никогда до этого не встречалось.
У Ираклия и Вики — был телевизор. Тем летом 1998 года проходил чемпионат мира, и финал мы смотрели у них в комнате. Какие же страсти там кипели! Мы все болели за французов — и при каждом опасном моменте в их штрафной Вика прикрывала рот ладонью, а Ираклий издавал низкий рычащий звук. Это была замечательно драматичная игра, с двумя голами в дополнительное время и красной карточкой французскому игроку за 20 минут до конца матча.
Этот инцидент станет рифмой к удалению другого (и великого) французского игрока, которое случится через 8 лет в финале чемпионата мира в Германии. Зидана попросят с поля после удара головой в грудь Марко Матерацци за брошенную фразу, содержание которой так и останется тайной. Зидан на том чемпионате завершит свою карьеру в статусе мировой суперзвезды. А Матерацци впоследствии напишет книгу «Что я на самом деле сказал Зидану».
5
Как-то раз на большой перемене ко мне подошли Глотов и Древин.
— Миша, — представился Глотов.
— Серёжа, — назвался Древин.
Я поступил в пятый класс подмосковной школы совсем недавно — накануне нового, 1982 года. Папу перевели с Уральского арматурно-изоляторного завода управлять заводом в Электроуглях, и мы получили квартиру в Железнодорожном.
Это было очень хулиганское место, которое через несколько лет станет настоящим бандитским — с подпольными качалками, драками и посадками в тюрьму… Но пока это просто хулиганский подмосковный район, где в воздухе всегда искрит энергия дворовых стычек.
— За кого болеешь? — спросил Глотов.
Это был неожиданный вопрос. Я на секунду задумался.
На Урале я болел за челябинский хоккейный клуб «Трактор».
В футболе я ни за кого особо не болел, но симпатизировал ЦСКА. Не помню уже, почему. Возможно, из-за красивой эмблемы. Но с эмблемами было очень хорошо у всех ведущих клубов. В общем, я сказал так:
— В хоккее болею за «Трактор», в футболе — за ЦСКА.
— «Трактор»-***яктор, — сказал Глотов спокойно, точно констатировал, что за окном идёт дождь. — А ЦСКА — наша команда!
И он улыбнулся.
— Если бы ты сказал, что болеешь за «Динамо», Мишка дал бы тебе леща, — сказал Древин, и тоже улыбнулся. — А если бы сказал, что болеешь за «Спартак», то я бы пробил тебе лося.
И они чуть ли не обняли меня по-братски.
6
В том же 1982 году папа нарисовал на листочке А4 турнирную таблицу — и вписал туда все команды, которые попали в групповой турнир Чемпионата мира в Испании. С этого началось моё увлечение мировыми и европейскими футбольными чемпионатами (к клубному футболу и болению я почему-то так и не пришёл).
Папа прикрепил скотчем табличку к двери — и мы стали болеть. Болели, конечно, в основном за нашу сборную. Ещё меня очень впечатлила игра Италии и мастерство её бомбардира, великого Паоло Росси. Я надолго очаровался этой командой. Итальянцы в итоге и стали чемпионами, в финале обыграв сборную ФРГ.
Пик моего увлечения футболом пришёлся на 1986 год. Это был чемпионат мира в Мексике. Было много ярких, острых матчей. Была атлетичная, техничная, бескомпромиссная игра сборной Мексики (с тех пор всегда болею за них на ЧМ). Была знаменитая «рука Бога» Марадоны. Но самое главное и незабываемое: драматичное поражение сборной СССР.
Тогда Лобановский собрал великую команду, и проигрыш был до слёз обидным. Два гола из офсайда — и в итоге Бельгия проходит в четвертьфинал, а наша команда летит домой.
Вдвойне обидно, что Бельгия дошла до полуфинала — а ведь на их месте могли оказаться мы! Обида долго не отпускала. С годами она притупилась, в памяти остались только сам факт поражения и осознание того, насколько несправедлива бывает жизнь (и футбольное судейство как частное проявление этой вселенской несправедливости).
7
На эскалаторе увеличиваю фото и отправляю Диме Данилову.
Да, хороший снимок, и матч был хороший. Да что там — просто отличный. Не слишком частое событие для «Динамо» — выиграть, да ещё с таким крупным счётом.
Конечно, не с таким крупным, как, например, в матче Германии с Бразилией в полуфинале Чемпионата мира 2014 года (7:1). Это был чудовищный разгром. Известная фраза «порядок бьёт класс» пережила в тот вечер своё буквальное воплощение.
На бразильцев было больно смотреть. Полуфинал, у себя дома, — и такое фиаско.
Смотрел эту игру в клубе «Дача» на Покровке в компании друзей и подруг. Девушки болели за бразильцев — и к концу матча как-то приуныли. Но так бывает, что уж тут поделать.
8
Саша Б. — тот самый человек, благодаря которому в моей жизни случился футбол.
В детстве на Урале в футбол почему-то не играли — любили хоккей.
А в Железке, наоборот, в хоккей почти не играли, зато в футбол — в охотку.
В хоккей у меня получалось неплохо, а вот с футболом не заладилось с самого начала. С того момента, когда я подошёл к мячу, чтобы ударить по воротам. Я пнул мяч — и он даже не докатился до линии ворот. К моему изумлению, мяч оказался большим и тяжёлым. Я этого совсем не ожидал. В общем, с футболом после пары подобных попыток у меня не срослось.
…Много лет спустя я оказался на балтийском берегу в небольшой рыбацкой деревне. Туда приезжали на летний отдых наши разнообразные московские друзья. Там мы и познакомились с Сашей, который, среди прочего, организовал пляжный футбол с детьми и их родителями. Играли весело, кучей-малой. Мне очень понравилось.
Потом мы вернулись в Москву. Как-то раз мне позвонил Саша — и позвал поиграть. У них была своя компания — и это было уже всерьёз, не на пляже мяч пинать. Я помню тот день и ту игру на площадке в Миусском сквере. Придя в кедах и майке, я увидел людей в футбольной униформе, включавшей гетры и бутсы. И подумал: «О!». Это было очень по-настоящему.
Я, конечно, смущался, но для моей первой игры всё было в целом не так ужасно. На освоение футбольной техники уйдут годы, а тогда я играл просто, на отбой.
Но тогда же я понял: футбол — это надолго.
Новые впечатления не захватили даже — они оглушили. Это было так, как будто ты много лет искал дорогую сердцу потерянную вещь — и вот нашёл. И эта площадка на Миуссах, на которой я и сыграл-то лишь однажды, всегда будет для меня особенным местом.
Вот так футбол вошёл в мою жизнь (в 39 лет) и стал её важной частью. За 16 лет вживания в новую роль много раз хотелось бросить: вот играю и год, и два, и три — а всё тот же новичок, от которого мяч отскакивает, как от дерева. Ну а чего ещё ждать — старую собаку новым трюкам не научишь. Но всё же находил в себе силы и не бросал. В итоге собака кое-каким трюкам всё же научилась. Да так, что как-то раз её даже признали MVP (лучшим игроком матча).
А однажды — звонок. Вызов от незнакомого абонента. Голос в трубке: «Привет, это Слава. Не хочешь как-нибудь поиграть с нами?». Слава — из команды Sports.ru, полузащитник-левша с виртуозной техникой, которую описывают выражением «на носовом платке». И он зовёт меня в их компанию! Это фантастика. Этот звонок — как тот самый единственный в твоей карьере трансфер, который решает — всё. И я буду играть с ними — много лет.
…Момент из тех, к которым возвращаешься в памяти через годы.
Или момент, когда партнёры по команде после игры хлопают тебя по плечу, а самый бывалый и техничный говорит: «Красава, всё зачистил сегодня сзади».
Или когда игроки соперника аплодируют твоему голу (бывало и такое).
Всё это, как пела группа «Центр», навсегда.
9
Смотреть футбольные матчи я всегда любил, хотя по-настоящему и не втянулся — так, чтобы следить за турнирной сеткой или ездить на игры. Да и сейчас люблю: зайдёшь в бар, а там трансляция матча итальянской «Серии А» — и всё, пропал.
Часто мои симпатии — на стороне проигрывающей команды.
Когда андердог побеждает заведомо сильного, именитого соперника, или играют равные по силам команды, но одна оказывается в меньшинстве, но не сдаётся, а, наоборот, прибавляет, — это особое чувство. Как будто вселенскую несправедливость отменили. Пусть не повсеместно и не насовсем, но и так тоже хорошо.
…Спустя 16 лет, в августе 2025 года мы с Сашей Б. повстречались на том же балтийском берегу. В один из вечеров он позвал меня посмотреть игру «Ливерпуля» — клуба, за который он болел с детства.
Мы с двумя сыновьями Саши сидели на диванчике перед плазмой. Рядом за столиком играли в маджонг его жена, дочь и друзья — словом, все, кого футбол не привлекал. Иногда кто-то из компании замирал или вздрагивал — потому что в особо драматичных эпизодах игры Саша и его сыновья отчаянно вскрикивали.
В какой-то момент Саша отошёл — и вернулся с флагом «Ливерпуля», и накрыл этим флагом себя и своих сыновей. Те знали о команде — всё, включая статистику трансферов и стоимость игроков. В общем, болели по-настоящему.
Я же отхлёбывал из стакана «Jim Beam», и втайне симпатизировал сопернику «Ливерпуля» — более слабой команде, к тому же лишившейся своего нападающего: за грубую игру его удалили с поля. Нападающий очень хотел выиграть — и в какой-то момент азартно вкатился защитнику в ногу. Мне это было понятно. Он просто очень хотел выиграть — и матч, и отдельно каждый эпизод.
…Когда судья пересматривал эпизод с нарушением, Саша эмоционально обращался к нему и кричал в телевизор: «Это красная!!! Удаляй!!!». Я было заикнулся, что команда, мол, и так слабее, зачем ещё и удалять, ну, дайте ребятам поиграть…
Саша жёстко меня пресёк: «Нам нужна победа».
Тогда я понял, что настоящий болельщик может выключать эмпатию к сопернику.
Хотя кто его знает — если бы я сам был фанатом, наверное, смотрел бы на это по-другому.
10
Недавно поэт, писатель и большой знаток футбола Леонид Костюков на своём литературном семинаре сказал, что лучший игрок всех времён — Зинеддин Зидан. А ещё он говорил о писателе Валерии Попове, который в своих повестях соединяет отдельные эпизоды, не подчиняя их единому связующему сюжету.
Моё эссе, кажется, именно такое. А его сюжет, если он и есть, — это история обретений и потерь.
Моя личная футбольная история — это гораздо больше, чем просто хобби. И она не только о том, как гадкий утёнок стал прекрасным лебедем.
Это и сломанный нос (неудачно постоял на воротах).
И снесённые под застройку элитной недвижимостью стадионы («Юных пионеров» рядом с «Динамо» и «Красная Пресня», где я как-то раз после ночной игры записал на телефон пение соловья).
И клуб, в котором я болел за немцев в том самом полуфинале Бразилия – Германия (уже давно не «Дача», а что-то совсем другое).
И друзья, уехавшие и оставшиеся, но завязавшие с футболом.
И дядя Коля — 70-летний ветеран, всегда с приветливой улыбкой и корректной манерой игры… Он умер прямо на нашей футбольной площадке в Краснопресненском парке. Лето, жара — вот и не выдержало сердце.
Как сказал кто-то из моих друзей-футболистов: достойный финал.
Мне нечего на это возразить.