Трава по пояс, кедр по колено. Зачем брендам восстанавливать лес на Алтае
Кто и как на Алтае выращивает деревья
Посадить дерево — звучит просто, а мужчинам известная присказка вообще вменяет это в программу-минимум. Но вырастить настоящий лес гораздо сложнее, чем кажется. Большинство экологических акций заканчиваются тем, что волонтеры закапывают в землю саженцы, делают фотографии и уезжают. На практике без последующего ухода почти все эти посадки погибают в первый же год. Проект «Лемана ПРО» и АНО «Зеленый свет» по лесовосстановлению на Алтае, запущенный еще в 2018 году, устроен иначе.
Работа идет в двух разных точках региона. Первая — это прителецкая тайга в районе села Артыбаш. Местные леса состоят в основном из вековых кедров, пихт, сосен и берез. Восстановить этот баланс сложно: кедр растет медленно и требует правильного соседства с другими породами.
Чуть дальше, в Онгудайском районе, ландшафт меняется. Но и здесь, в сакральных пространствах Каракольской долины и природного парка «Уч-Энмек», среди древних курганов и каменных стел, есть свои проблемы — горы тут часто страдают от лесных пожаров.
Чтобы возвращать жизнь на выгоревшие склоны, в самом Онгудае с 1993 года работает специализированный лесной питомник. В нем миллиметр за миллиметром выращивают сеянцы лиственницы, ели и сибирского кедра. Причем местная онгудайская ель — особенная. У ее хвои красивый голубоватый оттенок, и она настолько живучая, что даже другие регионы России закупают ее для селекции.
Под посевы в питомнике занято всего чуть больше двух гектаров, но и этого хватает для масштабных лесопосадок. Именно этот питомник обеспечивает качественным «зеленым материалом» все ключевые экологические программы в Горном Алтае.
Но посадить сеянец — только начало. Главная сложность лесовосстановления заключается в последующем уходе. В районе Телецкого озера, например, высокая влажность, и летом трава здесь за считанные недели вырастает в человеческий рост. Крошечный саженец кедра высотой всего 15-20 сантиметров мгновенно оказывается в тени и погибает.
Чтобы этого не произошло, за посадками ухаживают десять лет. Первые два года — агротехнический уход: прополка травы и оправка неровно растущих саженцев. Далее — лесоводственный уход: покос высокой травы и другой нежелательной растительности. Лесоводы регулярно обходят участки с ручными триммерами и выкашивают сорняки буквально вокруг каждого деревца. Только когда саженцы окрепнут, они смогут расти дальше самостоятельно.
У лесоводов есть свои профессиональные хитрости. Например, весной выкопанные сеянцы не везут в тайгу сразу, а консервируют в так называемых «снежниках» — искусственных ледяных кучах под опилками. Снег сохраняет холод, и растения продолжают «спать». Это обманывает их биологические часы: саженцы не пускают почки раньше времени и не сохнут под агрессивным весенним солнцем. В итоге, когда их наконец высаживают в грунт, они приживаются практически стопроцентно.
Еще одна «фишка» питомника — абсолютно безотходный цикл работы с кедровыми шишками. Их собирают в тайге и шелушат. Чистый орех забирают на семена, а пустую шелуху отправляют в топку местной котельной. Образовавшуюся золу не выбрасывают, а собирают и увозят обратно на грядки в качестве удобрения для нового поколения деревьев.
В питомнике нет простоев, работа идет круглый год — от зимней заготовки семян до бесконечной летней прополки всходов от сорняков. За такую дотошность и бережливость онгудайский питомник официально признали лучшим в Республике Алтай среди хозяйств своей весовой категории.
Насколько это выгодно для местных
Когда речь заходит об экологических инициативах крупных компаний, мы часто слышим про миллионы рублей инвестиций, но редко представляем, как эти деньги распределяются между исполнителями проектов. А на земле всё сводится к очень простым цифрам: плата, которую лесовод получает за то, что посадит деревце в грунт, в рамках госзадания — 80 копеек.
За день пара человек успевает высадить около 3500 растений — на двоих выходит 2800 рублей. В пересчете на человека — 1400 рублей за смену. Сумма скромная, поэтому возможность подработать в проекте по восстановлению лесов, финансируемом бизнесом, становится серьёзным подспорьем для местных жителей.
