Пушкин — всё? Почему одиннадцатилетнему школьнику не выдали «Повести Белкина»
Пишут, будто Следственный комитет предлагает считать использование цифровых технологий при совершении преступления отягчающим обстоятельством. Но только ли к преступлениям это относится? Есть подозрение, что некоторые цифровые технологии отягощают нашу жизнь на повседневной основе. Отбросим луддитские замашки и сразу уточним — я не из тех, кто предлагает жить в лесу и молиться колесу. Я люблю технологии. Мне просто кажется, что они не имеют смысла без человеческого участия, но при этом развиваются они как раз в сторону вымывания человеческого фактора. И дело даже не в том, что «искусственный интеллект» отберет вашу работу. Может, и не отберет. За последний год спрос на кузнецов на рынке труда вырос на 141%. Кузнеца нейросетью и вайбкодингом не заменишь. Дело-то в другом. Дело в диджитальной заботе о подрастающем поколении.
Разговаривал недавно с молодым человеком, который по совместительству мой крестник, ему 12 лет, но в начале лета было 11. После окончания 6-го класса мальчик пошел в библиотеку, чтобы взять книжек. В списке литературы были «Повести Белкина» авторства небезызвестного вам А. С. Пушкина. Казалось бы, как жить и развиваться, не прочитав «Барышню-крестьянку» или «Метель»? Кстати, «Метель» молодежь, как я тут узнал, любит особенно, потому что там есть plot-twist — неожиданный поворот сюжета.
Что ж, поворот сюжета будет и в этом тексте, вот он — одиннадцатилетнему мальчику в районной библиотеке не выдали «Повести Белкина», потому что «Станционный смотритель» в новых изданиях промаркирован как книга, доступная только с 12 лет. Так и обозначено — возрастное ограничение 12+. Казалось бы, что за беда? Библиотекарями у нас работают, как правило, добрые и понимающие женщины, неужели они будут смотреть на подобные условности? А не женщины в этой коллизии виноваты, и вообще никто не виноват. Волна хаотичной цифровизации расставила приоритеты, не спросив человека.
Как пошутил кто-то по поводу этой истории: «Пушкин — наше всё? Нет. Теперь просто: Пушкин — всё».
В 2010 году был принят № 436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», согласно которому появились маркировки 0+, 6+, 12+ и 18+. Если в произведении есть изображение ненасильственной смерти, то это 6+, а если ненатуралистичное изображение смерти насильственной, то 12+. Если герои целуются, то тоже 12+, а если целуются и раздеваются, то 18+. Но виноваты ли законотворцы в сложившейся ситуации? Нет, не виноваты. Законотворцы всё предусмотрели.
В статье 1 сказано, что действие 436-ФЗ не распространяется на «оборот информационной продукции, имеющей значительную историческую, художественную или иную культурную ценность для общества». Более того, с 2022 года отдельно добавлено ещё одно исключение — «произведения литературы, изучение которых предусматривается федеральными государственными образовательными стандартами и федеральными основными общеобразовательными программами».
Однако в связи с некоторой всеобщей тревожностью последних лет издательства маркируют свою продукцию вне зависимости от первой статьи закона. Просто на всякий случай. «Повести Белкина», считают издательства, должны быть промаркированы 12+. Ничего страшного в этом нет. Вряд ли в магазине мальчику откажутся продать книгу А. С. Пушкина.
Но вот когда такая промаркированная книга попадает в библиотеку, она добавляется в электронный каталог, и там она тут же обозначается как книга с возрастными ограничениями. Школьник, который хочет брать книги в библиотеке, заводит читательский билет, а он в электронном виде заполняется на основании предоставленных родителями данных — то есть на основании свидетельства о рождении. Кто виноват? Никто не виноват, пока что все в порядке — работает цифровизация для общего удобства.
Школьник приходит в библиотеку, библиотекарь берет книгу, берет читательский билет школьника — это такая сейчас карточка — сканирует штрихкод книги, сканирует штрихкод читательского билета. И всё. На этом история заканчивается, потому что система не позволяет одиннадцатилетнему школьнику взять книгу с возрастным ограничением 12+. И не потому что там целуются, и не потому что там есть ненатуралистическое изображение насильственной смерти, и не потому что депутаты придумали плохой закон, и даже не потому что библиотекарь стремится соблюдать этот закон и препятствовать детскому чтению. Нет. Каждый в этой ситуации сделал всё от него зависящее, выполнил свою работу и даже, возможно, проявил лучшие качества. Но результат получился даже не анекдотический, а кафкианский — есть книга, есть желание ее прочитать, есть одобрение общества. Но прочитать книгу не получается.
Потому что цифровая система, в которой сфокусировались стремления разных акторов сделать что-то хорошее, интерпретировала эти стремления таким образом, что они несовместимы друг с другом. Издательство поставило ограничение, руководствуясь законом, цифровые каталоги прописали эти ограничения. Всё. Замкнутый круг.
И кому жаловаться? Сканеру, компьютеру, цифровому каталогу? Люди-то все понимают, а бездушной цифровой машине разве объяснишь?
Это не означает, что нет способа для школьника младше 12 лет прочитать «Повести Белкина». Есть издания, выпущенные без маркировок, есть домашние библиотеки, есть библиотеки, где нет электронного каталога, можно оформить читательский билет на родителя, можно, в конце концов, купить книгу в магазине. Много возможностей, очень много. Но есть ощущение, что их будет становиться все меньше. Потому что цифровизация приобретает стихийный и неконтролируемый характер, становясь отягчающим обстоятельством нашей жизни.