Встреча прошла в гостиной Legenda на Воздвиженке, 12. Это офис продаж с библиотекой, баром и зонами для встреч, где проходят лекции, выставки и дискуссии. Центральная часть пространства — фиджитал-зал проекта «Северный порт»: интерактивный макет, управляемый свет, объёмный звук и медиастена образуют единую инсталляцию, внутри которой гости знакомятся с жилым комплексом. Здесь же собираются люди, которым интересны архитектура и город.
Это пространство — наглядный пример темы, которую обсуждали на встрече. Культурно-символическое поле человека складывается из среды: из того, что видит, слышит, читает и обсуждает. В одной среде человек развивается и находит пищу для воображения, в другой — закрепляет привычный способ мышления.
Фото: Мария Радаева
Фото: Мария Радаева
Фото: Мария Радаева
Фото: Мария Радаева
Справа: Ксения Димирчиева, бренд-директор LEGENDA Фото: Мария Радаева
Фото: Мария Радаева
Фото: Мария Радаева
Открывая вечер, Марина Геворкян отметила, что привычный разговор об архитектуре сегодня выходит далеко за рамки обсуждения зданий и городской инфраструктуры. Архитектура становится инструментом формирования человека, его образа жизни и взаимодействия с окружающим миром.
В Школе управления СКОЛКОВО, где работает Елена Бондаренко, на этом принципе строят предпринимательские программы. Взрослый человек учится сам, когда у него есть цель, проблема и любопытство. Задача школы — спроектировать пространство, инструменты и процессы, в которых человек начинает думать иначе.
В образовательный процесс здесь включают устройство кампуса, групповую динамику, дискуссии и смену физических и культурных контекстов — например, при выездах на международные модули, как в программе Global AMP. Глобальная управленческая программа формирует принципиально новый подход к обучению, когда сочетаются академический трек, лидерский стрим и иммерсивный опыт в странах доступного глобального мира (ЮАР, Сингапур, Южная Корея, Бразилия).
Слева: Марина Геворкян, издатель «Сноба» Фото: Мария Радаева
Такая же логика погружения в среду лежит в основе программы «Культурный код», академический директор которой Елена Бондаренко. За время обучения участники посещают более 40 культурных институций Москвы и Санкт-Петербурга: от Пушкинского музея и Третьяковской галереи до «ГЭС-2», «Переделкино» и Центра «Зотов». В каждом пространстве они исследуют, как устроен культурный код города, компаний и предпринимательских проектов, учатся считывать его в среде, а затем осознанно выстраивать в собственных продуктах.
Разговор об архитектуре Лихачёва начала с археологии, которой она, по собственному признанию, увлечена давно и безнадёжно. Во время недавней поездки в Хакасию она увидела высеченную в скале маску возрастом около десяти тысяч лет. Подобные находки легко поддерживают приятную человеку мысль о вечности культуры. Но археология, напомнила Лихачёва, чаще обнаруживает совсем другое наследство цивилизаций. Она вспомнила римскую историю: древнюю канализацию, которая проработала полторы тысячи лет и в какой-то момент забилась. Её вычистили, а всё вычищенное свалили за городом в большой холм. Археологи копаются в нём уже 200 лет.
Елена Бондаренко развернула этот сюжет из прошлого в будущее.
Слева направо: Елизавета Лихачёва, искусствовед, историк искусства и архитектуры, эксперт проекта «Сноб» / Елена Бондаренко, генеральный продюсер образовательных программ для предпринимателей Школы управления СКОЛКОВО Фото: Мария Радаева
«Тогда возникает вопрос: наш культурно-археологический слой тоже кто-то будет искать? Что останется после нас?» — спросила она.
«Прежде всего от нас остаётся мусор, — дала прогноз Лихачёва. — Огромное количество мусора, особенно XX века, который в природе может перерабатываться тысячелетиями. Людям вообще свойственно думать, что всё выброшенное куда-то исчезает. Представьте, что завтра исчезли люди: архитектура тоже начнёт разрушаться просто в силу природных явлений. Если её не поддерживать, она перестаёт существовать физически».
Даже здания, которые кажутся рассчитанными на века, не дают человеку настоящего бессмертия. Поэтому Лихачёва предложила сменить масштаб и вместо далёкого потомка подумать о тех, с кем нас ещё связывает живая память.
Мы строим дома по памяти
Лихачёва вспомнила формулу Маркса «Бытие определяет сознание» и применила её к частной архитектуре. «Никто не может преодолеть детство. Вы либо отталкиваетесь от него, выстраивая жизнь противоположным образом, либо пытаетесь сохранить традиции, в которых росли. Но и то и другое вас определяет».
Особенно хорошо это заметно в загородных домах, где площадь и бюджет позволяют хозяину воплотить почти любую фантазию.
«Есть два варианта. Люди выросли в маленьких квартирах и поэтому строят гигантские гостиные и невероятные спальни. Я однажды зашла в спальню, где от кровати до, извините, унитаза 50 метров. Сразу видно: человек дорвался до красивой жизни и совсем не думал, как будет здесь жить.
Другой дом строил прораб, который всю жизнь возводил типовое жильё и сам в нём вырос. Заходишь: справа — кухня девять метров, за ней — лоджия, дальше — гостиная-столовая, диван, телевизор. Помните? Зал, стенка. Мы либо воспроизводим среду, к которой привыкли, либо пытаемся уйти от неё как можно дальше».
Фото: Мария Радаева
Фото: Мария Радаева
Городу нужны и память, и будущее
Та же зависимость от прошлого работает в масштабе города. Старые дома дают человеку ощущение непрерывности, новые — возможность жить в соответствии с изменившимися привычками. Попытка выбрать только одно приводит к двум одинаково бесплодным крайностям: сносить всё неудобное или охранять каждый камень.
«Музей — место, куда цивилизация помещает предметы, которые вышли из употребления. Это мебель, на которой никто больше не сидит; кровати, на которых никто не спит; тарелки, из которых никто не ест; образы, которым никто больше не молится. Это память. Общество решило, что эти предметы важны для нашей культуры и их следует передать дальше третьего поколения. Но жить в музее вы не сможете», — продолжила Лихачёва.
У сторонников тотального обновления — свой набор аргументов: устаревшие деревянные перекрытия, сложные ремонтные работы, невозможность установить кондиционер или систему умного дома. Из этого быстро появляется вывод: старое «барахло» нужно снести, чтобы построить удобный современный дом. Для живого города этот подход столь же опасен, как полная консервация.
«Я считаю, что сносы домов в Москве и стране в целом связаны и с тем, что мы плохо работаем, не объясняем людям их ценности, — сказала Лихачёва. — Иногда памятник, про который никто не знает, гораздо ценнее памятника, который знают все».
Бондаренко собрала сказанное в формулу «Архитектура как символический якорь» и предложила посмотреть на проблему с другой стороны.
«Мы пришли к тому, что архитектура — символический якорь, архетип. Если мы что-то сносим, то вмешиваемся в этот архетип, выраженный в материальных формах. Но есть вопрос не менее важный: как быть с развитием? Мы не должны жить ни в одной крайности — когда вокруг один музей или когда всё сносят».
Фото: Мария Радаева
Фото: Мария Радаева
Фото: Мария Радаева
Воспитывает ли архитектура человека?
Представление о том, что хорошая архитектура непременно облагораживает человека, Лихачёва отвергла сразу. Среда действительно воздействует на нас, но результат этого воздействия не обязательно должен быть благотворным.
«Искусство вообще не делает человека лучше. Среда создаёт определённые условия для развития, но невозможно заранее сказать, в плюс они или в минус. Среда, которую мы для себя создали, радикально изменила наш образ жизни».
Транспорт сократил дорогу по городу. Электрический свет отвязал распорядок дня от солнца. Вместе с физической нагрузкой из повседневности исчезла часть опыта, который прежние поколения получали во дворе и на улице.
«Архитектура создаёт всё более комфортную среду. И чем больше комфорта, тем более дезориентирован человек. Фактически комфорт делает человека потребителем, который не задумывается о том, что именно он потребляет. Наши дети растут в пространстве с “мягкими” стенами, у них уже нет нашего опыта. Ребёнок должен обжечься, порезаться, упасть, понять меру. Так он получает навык выживания».
Елена Бондаренко не согласилась с тем, что стремление к комфорту одинаково определяет всех. Её опыт работы со взрослыми студентами показывает обратное: люди способны проектировать для себя ситуации, в которых придётся меняться.
«Я работаю с высокомотивированными людьми, которые всё время спрашивают себя, как выйти из зоны комфорта. Они сами создают конструкции некомфорта, продираются через них и тащат за собой других. И молодёжь я вижу такую же».
Неудобство при этом не обязательно должно быть физическим. Иногда достаточно вопроса, на который у человека нет готового ответа.
«По большому счёту развитие и способность выйти из зоны комфорта зависят от того, как формулируешь вопрос: кто я? куда иду? зачем мне это? Чем длиннее эта цепочка, тем быстрее даже в мягкой среде прекрасного дома оказываешься в некомфорте», — уверена Елена.
Слева направо: Елена Бондаренко, генеральный продюсер образовательных программ для предпринимателей Школы управления СКОЛКОВО/Мария Варламова, Минстрой Фото: Мария Радаева
Справа: Юлия Бровкина, маркетинг-лид программы Global AMP и Дарья Михайлова, маркетолог программ «Культурный код» и «Тандемократия» Школы управления СКОЛКОВО Фото: Мария Радаева
Фото: Мария Радаева
Фото: Мария Радаева
Фото: Мария Радаева
Фото: Мария Радаева
Умному дому — обычный выключатель
Когда разговор дошёл до умных домов и беспилотных автомобилей, один из гостей спросил, не лишат ли технологии человека последних поводов прилагать усилия. Практический ответ оказался прост: даже владельцы самых технологичных квартир просят оставить им обычный выключатель, которым можно по старинке погасить свет. Теоретический — значительно сложнее.
«Мы сейчас за 30 лет переживаем то, что люди переживали весь XIX век. Вот и живите с этим», — сказала Лихачёва. Скорость развития техники настолько высока, что на наших глазах обесцениваются ещё недавно необходимые навыки.
Смартфон, не так давно существовавший только в фантастике, объединил в себе телефон, видеосвязь, почту и доступ почти к любому знанию. Искусственный интеллект обещает снять с человека ещё одну нагрузку.
«Вся европейская цивилизация ставила целью облегчить человеку тяжёлую жизнь. И наконец мы изобрели систему, которая позволяет нам не думать. Все страшно счастливы, потому что думать очень тяжело», — подытожила Елизавета Лихачёва.
Ответ Елены Бондаренко лежит в области образования, которое больше не может сводиться к передаче готовой суммы знаний.
«Современное образование — исследовательское и конструкторское. Чтобы попасть в ситуацию развития, мы учимся задавать вопросы: зачем? как? для чего? Только с этого момента и начинается образование, потому что начинается поиск знания, которое тебе нужно».
Фото: Мария Радаева
Выйти из центра
Так разговор об архитектуре вернулся к человеку, который создаёт среду, подчиняется ей и всё-таки сохраняет возможность выбирать. Лихачёва сформулировала три правила, позволяющих не раствориться в удобстве.
«Первое: вы не уникальны. То, что происходит с вами, уже где-то когда-то с кем-то происходило. Второе: вы не центр вселенной. Вы живёте в обществе и не свободны от него; взаимодействие с другими всегда вторгается в ваш комфорт. Выйдите из центра. И третье: ошибайтесь. Любой человек ошибается. Признавайте ошибку и берите на себя ответственность».
