Бронзовый век. Олимпийские награды от Афин-1896 до Сочи привезли в Астану
На этом турнире спорт уже не только физический, а фиджитал: сначала симулятор или компьютерная игра, потом реальная площадка. И на таком фоне в витринах оказываются предметы, которые помнят само начало современного олимпийского движения.
Потому что мышцы и воля в олимпийской истории всегда шли рука об руку с рисунком, скульптурой и типографикой. Победу нельзя вручить в руки — её нужно во что-то отлить, отчеканить, выгравировать, напечатать на плотной бумаге с вензелями. И этим занимались не спортивные функционеры, а профессиональные медальеры, скульпторы, гравёры, архитекторы, ювелиры и дизайнеры — люди, для которых чужой рекорд был художественной задачей. Именно об этом — а не только о секундах и метрах — рассказывает самое представительное в Европе собрание олимпийских артефактов, из которого в Астану привезли сто сорок экспонатов. Среди них есть несколько по-настоящему «цепляющих».
Начать стоит с серебряной и бронзовой медалей Афин 1896 года — потому что на первых Играх современности золота просто не существовало. Победитель получал серебро, оливковую ветвь и диплом; второй — бронзу, лавровую ветвь и диплом; третьему медаль не давали вовсе. Позолоченными были памятные медали — они на выставке тоже есть, и их отчеканили тиражом около двадцати тысяч, тогда как наградных серебряных за первое место было всего около сотни. Эти две награды — не просто редкость. Они из той самой партии, что чеканили в Париже по эскизу Жюля-Клемана Шаплена, одного из лучших французских медальеров своего времени, человека, который умел уместить целую мифологию в пятидесяти миллиметрах бронзы: на аверсе Зевс держит на ладони Нику, на реверсе — Акрополь с Парфеноном и греческая надпись «Международные Олимпийские игры. Афины, 1896». Сегодня такие медали считаются одной из самых желанных олимпийских реликвий в мире, и на аукционах бронза 1896 года уходит за десятки тысяч долларов.
Рядом — история сугубо российская: бронза яхты «Галлия II», класс 10 метров, Стокгольм 1912 года. Это одна из трёх бронзовых медалей, которые Российская империя увезла из Стокгольма, и единственная в парусном спорте. Экипаж князя Эспера Белосельского-Белозерского финишировал третьим после шведов и финнов; для тогдашней России, только начинавшей всерьёз участвовать в Олимпиадах, это был почти триумф. На аверсе две женщины держат венок над головой атлета, сидя на пьедесталах, — этот сюжет придумал австралийско-британский скульптор Бертрам Маккеннал ещё для Лондона 1908 года, и Стокгольм просто унаследовал удачную композицию. Обратную сторону — герольда, возглашающего начало Игр возле бюста Линга, отца шведской гимнастики, — сделал швед Эрик Линдберг, тот самый, чьей руке принадлежат медали Нобелевской премии. Чеканила награды стокгольмская фирма Sporrong.
Ещё раньше по времени — диплом участника Игр 1900 года в Париже, один из самых ранних экспонатов коллекции. Тогда Олимпиада ещё не была отдельным событием: соревнования шли в рамках Всемирной выставки, многие атлеты даже не понимали, что участвуют именно в Олимпийских играх, — а сегодня именно эти состязания принято считать II летними Олимпийскими играми. Такие дипломы вручались лауреатам выставки в различных классах и категориях, и в этой бюрократической формулировке — вся неразобранность момента, когда идея Кубертена ещё не обрела собственной сцены.
Золотая медаль первых зимних Игр в Шамони 1924 года — свидетельство того, как та же идея начала обрастать новыми сезонами и новыми видами спорта. Зимние Олимпиады появились позже летних, Шамони ещё не был полноценной зимней столицей, а медаль уже существовала: её эскиз получили по конкурсу, победил гравёр Рауль Бенар, отливали в мастерских Парижского монетного двора, всего около двух тысяч экземпляров, а на фоне композиции — Альпы с Монбланом, и справа стоит имя автора. Уникальность медали придаёт её место в истории: соревнования в Шамони получили статус первых зимних Игр только спустя два года после их проведения — то есть металл опередил решение.
Комплект медалей московской Олимпиады 1980 года — золото и памятные медали — читается уже как домашняя история. Для советского спорта это были свои Игры, к которым готовились особенно тщательно, и медали того года остаются одними из самых узнаваемых: канонический аверс с богиней Победы работы флорентийца Джузеппе Кассиоли, выигравшего конкурс МОК ещё в 1921 году, и советский реверс со стилизованной олимпийской чашей, пылающим огнём и силуэтом арены — его автором был Илья Постол. Наградные медали чеканил Московский монетный двор, памятные — Ленинградский монетный двор. Золотая медаль коллекции, судя по надписи на гурте — «бокс», — была вручена чемпиону по боксу, одному из одиннадцати. Больше всего золотых медалистов в боксе тогда было из Кубы.
Факел эстафеты олимпийского огня Лиллехаммера 1994 года — один из самых длинных и изящных в истории: полтора метра, рукоять из берёзы, верхняя часть из полированного алюминия, скрывающая пиротехнический механизм. Норвежцы, архитекторы Андре Стеенбух Марандон и Пол Юхан Карс, сделали его похожим на нож в ножнах: дерево как традиция, металл как современная индустрия. В 1994 году было две эстафеты — национальная и олимпийская, у каждой свой маршрут, свои факелы и чаши; национальная длилась семьдесят пять дней. Олимпийский огонь добирался в Норвегию непростым путём: из Греции его доставили в Германию, где он прошёл через несколько городов и завершил немецкую часть в Гамбурге, а оттуда через Данию, Финляндию и Швецию прибыл в Норвегию. Церемония открытия прошла у трамплина Лисгордсбаккен, и её апогеем стал прыжок Стейна Грубена с 120-метрового трамплина с пылающим факелом в руке: в темноте вечера огонь ярко вспыхнул в воздухе. Чашу на арене зажёг кронпринц Хокон.
Медали Сочи 2014 года представлены полным комплектом — золото, серебро, бронза. Они тяжёлые, от 460 до 531 грамма, диаметром десять сантиметров, с характерным «сочинским» дизайном: авторы из Leo Burnett — Сергей Царьков, Александра Федорина, Павел Наседкин и Сергей Ефремов — вдохновлялись морем, горами и национальными орнаментами народов России, собрав шестнадцать промысловых узоров от гжели и хохломы до якутских и кубачинских в единое «лоскутное одеяло», лазером нанесённое на вставку из прозрачного поликарбоната, который «читается» как лёд. Все медали делала ювелирная компания «Адамас»; на каждую награду уходило до двадцати часов и двадцать пять технологических этапов. Для российской олимпийской истории это уже почти современная классика.
И, наконец, статуэтка «Атлет-победитель» 1920 года. По предложению оргкомитета, одобренному МОК, для награждения чемпионов в Антверпене в дополнение к медалям были изготовлены статуэтки из бронзы высотой 28 сантиметров на мраморном основании высотой 8 сантиметров. Её автор — бельгийский скульптор Леандр Гранмулен, выпускник Королевской академии изящных искусств в Брюсселе. Изготовили 125 статуэток, после чего форму для отливки уничтожили, чтобы исключить возможность дальнейшего тиражирования. Такую статуэтку торжественно вручали каждому олимпийскому чемпиону в индивидуальных соревнованиях, а также победителям в парном разряде в теннисе и рулевым яхт, пришедших первыми в регате. Обнажённый атлет с лавровым венком — прямой отсыл к античности, который организаторы Игр начала XX века ещё позволяли себе без всякой иронии.
Эта выставка уже успела побывать в Москве, Сочи, Пекине, Минске, Казани и Петербурге. Теперь она в Астане — в тот момент, когда спорт пытается понять, каким он будет дальше. Между серебряной медалью 1896 года и фиджитал-матчем 2026-го — не пропасть, а непрерывная линия. Просто её иногда полезно увидеть вживую.
Автор: Елена Слатина