Сон Вон Пхён «Страна молодых». Под мечтой мама подразумевала смерть
24 февраля
Хотя Новый год по китайскому календарю уже отметили, я решила воспользоваться этим поводом для того, чтобы впервые за несколько месяцев съездить к маме. Выполнить давно заданное на дом задание или убрать порядком захламленную комнату — примерно такие ассоциации вызывают у меня наши с мамой встречи. Не могу сказать, что так уж по ней скучаю, однако, если мы не видимся слишком долго, я начинаю ощущать подспудное давление и стремлюсь поскорее от него избавиться.
Сложный извилистый путь к маминому дому напоминает мне движение эволюции вспять: я еду на трамвае, метро, автобусе и, наконец, иду пешком. Дроны, летающие автомобили, вертолеты-такси, высотные здания и магазины постепенно исчезают из виду, и в конце концов я оказываюсь на безлюдной грунтовой дороге. Примерно к тому моменту, когда ноги начинают уставать, я замечаю на горизонте уютный глинобитный домик с небольшим садом. Мамино жилище идеально соответствует сентиментальному образу, который возникает у многих при словах «родительский дом в сельской глуши».
В углу гостиной, где выставлены кассеты, виниловые пластинки и сломанный видеоплеер, царит ностальгия. Оказываясь тут, я словно переношусь в девяностые годы двадцатого века — времена маминого детства. Здесь даже есть старинный, давно вышедший из строя телевизор с электронно-лучевой трубкой, напоминающий о Нам Чжун Пайке.
Однако главная изюминка интерьера— мамин персональный робот. Такие эмоциональные роботы бесплатно предоставляются одиноким пожилым людям. Мама никогда не включает свой и использует его исключительно как вешалку.
— Во-первых, общение с роботами— не мой стиль. Во-вторых, возврат стоит денег. Вот я и складываю на робота выглаженную одежду, чтобы не пылился зазря,— оправдывается мама.
Надежд на то, что она встретит меня легким, но сытным домашним обедом с ароматным рагу из соевой пасты или большой порцией овощных рулетиков, я не питала. И действительно, на кухне меня дожидался размокший гамбургер из «Макдоналдса» и кола с изрядно подтаявшим льдом. Правда, мама специально съездила за этим угощением в город, а потому нельзя было сказать, что она совсем не готовилась к моему визиту.
— Ты же в курсе, что мои кулинарные подвиги остались в прошлом? Вот и ешь, что дают. — Ее голос прозвучал несколько вызывающе.
Я из вежливости откусила пару кусочков от гамбургера и быстро переключилась на колу, вспомнив, что это шипучее покалывание на языке с детства ассоциировалось у меня с мамой. «Крутая все-таки у меня матушка»,— подумала я иронично.
Не подозревая, что я лишь делаю вид, будто ем гамбургер, мама принялась увлеченно перечислять овощные культуры, под которые разбила в саду грядки: батат, перилла, салат-латук, фасоль... Я недоумевала, зачем вкладывать столько труда, если, как она сама утверждает, с готовкой покончено раз и навсегда. И вообще, мама принадлежит к числу людей, у которых вянут и комнатные растения, а потому велика вероятность, что эти овощи и зелень сгниют прямо на грядках.
— Мама, ты продолжаешь танцевать?
— А как же! Нельзя терять форму, если я хочу и дальше учить детей. Это безумно увлекательное занятие.
Она в подробностях живописала, как, будучи волонтером при церкви, обучает местную ребятню танцам в стиле кей-поп. Основную долю подопечных составляют дети мигрантов — их в этих краях немало. Помимо танцев, мама также преподает приезжим азы корейского языка. Я молча слушала ее рассказ отом, как кого из ребят зовут, как они усваивают материал и так далее. Когда стакан с колой почти опустел, я перебила маму:
— Если ты обожаешь детей, почему толком не заботилась о собственном ребенке?
Она с досадой поморщилась и повторила ответ, который я слышала прежде:
— Работала как проклятая, чтобы тебя прокормить. Сама знаю, это избитая родительская отговорка, поэтому и не жду, что ты меня поймешь.
— Ты оставляла меня у тети Мин А.
С тех пор, как я в последний раз упоминала о тете Мин А в мамином присутствии, утекло немало лет. Стоило маме услышать это имя, ее лицо напряглось. Не желая портить беседу, я поспешила сменить тему и сообщила, что с недавних пор консультирую постояльцев в учреждениях «Юкасиэля» и, если все сложится удачно, в обозримом будущем перееду на остров Сикомор. Мама порадовалась за меня и пожелала успеха, но мне почему-то сделалось неловко.
— Как долго ты планируешь жить здесь одна? Хорошо бы тебе накопить побольше денег и переехать куда-нибудь в блок В.
Я поведала ей о комфортабельных условиях проживания в«Саншайн-Маунтин», о тамошней системе отбора и разнообразии мероприятий. Мой голос звучал так воодушевленно, будто мне доплачивали за рекламу. В ответ мама, складывавшая выглаженные вещи, лишь помотала головой и коротко изрекла:
— Не хочу жить взаперти.
Вот она, мамина независимая натура. Стремление к свободе побудило ее уехать из города и поселиться там, где небо встречается с землей. Но что будет с ней, если рано или поздно я уеду на Сикомор и она останется одна-одинешенька?
Когда я поделилась с мамой своей тревогой, она отложила стопку белья и горько усмехнулась:
— Не волнуйся. Все рождается, живет и умирает. Все рождается, живет и умирает,— певуче повторила мама.— Вот и я хочу жить и умереть так, как мне больше по душе. Это моя мечта: просто жить, а потом взять и просто умереть.
— Мечта?..
— В моем возрасте такая мечта появляется у каждого.
Я молча обхватила колени. Пол подо мной был обжигающе теплым, зато от морозного воздуха, сочащегося из оконных щелей, по телу бежала дрожь.
— Бр-р, холод собачий!
— Не холод собачий, ачистый, богатый кислородом воздух.
Настал мой черед недовольно поморщиться. Мамин оптимизм, подобный освежающей коле со льдом, начинал раздражать. Солнце еще не зашло, а я уже распрощалась с матерью и отправилась домой. Она уговаривала меня переночевать, но я чувствовала, что просроченное задание сделано, и потому хотела со спокойной душой вернуться к себе.
Всю дорогу меня не отпускало удушье. Казалось, в горло вонзился острый шип, который я не могу вытащить. Слово «мечта», прозвучавшее из маминых уст, не давало покоя. Поразмыслив, почему это обыденное слово показалось мне таким неуместным, я нашла ответ: под мечтой мама подразумевала смерть.
Разве мечта не должна быть чем-то светлым и прекрасным? Разве мечта — это не надежда на то, что в конце однообразной, точно пустыня, жизни нас ждет что-то яркое и радостное? Лично я воспринимаю мечты именно так. А для мамы, получается, мечта сводится к чему-то совершенно иному.
Солнце уже почти село, закат окрасил небо в тревожный красный цвет, а короткое слово «мечта» все пульсировало в моей голове, точно ритмично сжимающаяся пружина.