Когда мы в клубе. О новом альбоме Воскресенского — «Зелёный»

Вышел новый альбом рэпера Voskresenskii, по-нашему — Воскресенского.

Альбом называется «Зелёный». На обложке — написанное, кажется, чёрным карандашом в Paint слово «зелёный» на зелёном фоне. Это очевидная шутка по поводу альбома Charli XCX «Brat», где название чуть более изощрённо было написано на салатовом фоне. «Brat» — эталон современного летнего поп-альбома: набор песен, под звук которых лето как таковое обретает новый контекст, становится «Brat-летом», «хулиганским летом», «свободным летом». «Зелёный» вышел в самом конце лета, но это тоже взгляд одного из самых свежих русских поп-артистов на идею летней ненапряжной музыки. Так сказать, «Зелёное лето».

Как и пристойная часть лета 2026-го, «Зелёный» — очень короткий. 8 песен, 14 минут. Жанрово это трэп, местами такой минималистичный, что без вокала сошёл бы за электро. Монотонный гнусавый голос Воскресенского ложится на бит расслабленно, часто не в такт; все песни звучат, будто рэпер не собирается стараться, чтобы нас развлечь, потому что и так уверен в полном успехе у слушателей. Пофигистический флоу Воскресенского относится к флоу обычного рэпера, как апатичный назальный флоу Лу Рида относился к истошному надсадному пению рокеров 1960-х.

Сам Воскресенский анонсировал альбом так: «Я написал самый слабый релиз десятилетия. Я даже не стал бы называть это альбомом». Шутка понятна любому, кто видел хоть один анонс хоть одного рэп-альбома: все они «важнейшие в десятилетии» и все они при этом «сделаны не напрягаясь за пару дней». Таким же ироническим доведением до абсурда рэп-клише Воскресенский занят и в песнях.

Зелёный

Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.

В «Еду по Москве» он жалуется, что не любит переезды, потому что слишком тяжело таскать на новую квартиру сейфы, набитые деньгами. Ещё он обычно не знает, который час, потому что блеск бриллиантов на часах ослепляет — и ничего не видно. На альбоме есть аж две песни о прелестях употребления алкоголя — так прямо и называются: «Запой» и «Бухать». В «Бухать» Воскресенский совершенно по-пьяному цитирует по памяти группу «Дюна»: «Если б море было водкой, я б подводной лодкой стал / И б я в ней капитан / Но если б я уплыл, я перестал бы рэп читать». Слава богу, Воскресенский не пьяный, а только притворяется, и поэтому милостиво не читает дальше, что было бы, брось он в качестве капитана подводной лодки в море водки читать рэп.

Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.

Часть панчей и вовсе ничего не пародируют — это просто дураковатые шутки: «Деньги, секс и ты — скажи, кто третий лишний (ты)», «Я хочу летать, но я обычный парень / Я не самолёт, ****** реальность». В песне «Стиралка» просто для угара засемплирована мелодия стиральной машины, а сама идея зажигать публику максимально незажигательной темой отсылает к вирусному хиту «Бассок»: «Я сделал так, тебя качает ща стиралка / Я уже делал это — тебя качала рыбалка».

Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.

Лучший трек — последний, чисто комедийный номер «Франсе», в котором Воскресенский весь текст произносит, картавя под француза, — и читает о пьяной поездке недалёкого рэпера с ещё более недалёкой девчонкой в Париж. «Эй, это картавый флоу / Крошка трётся о багет своим бедром / Крошку сушит, хочет Dom Pérignon / Мне не хочется Dom Pérignon, я за рулём / Ха, во мне не водка, во мне Chablis, Нотр-Дам-де-Пари (Oui) / Воскресенский — романти́к, и он слегонца шалит». Смешно всё даже на бумаге, а рассказано вовсе на уровне хорошего комика, но вот это «слегонца» — прямо знак литературного мастерства. Владение словом «слегонца» (ещё и в соединении с «шалит»!) — очевидный маркер знания русского языка на продвинутом уровне, можно его смело включать в экзамены для иностранцев.

Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.

В сумме «Зелёный» — конечно, никакая не летняя классика, а просто маленький симпатичный сборник смешного дэдпен-рэпа. «Стиралка» и «Франсе» очень похожи на песни, которые не сразу выстрелят (в них нет ничего моментально оглушительного), а медленно станут хитами благодаря мельканию в тиктоке и в комедийных рилсах. Остальные песни удачно обыгрывают неброский стиль Воскресенского, но в 2026-м вряд ли на кого-то произведут сногсшибательное впечатление: это практически прямая противоположность максималистскому истошному саундклауд-рэпу. В целом весь Воскресенский будто чиллит и кайфует в каком-то другом измерении: в нашем похожую на его музыку давно затоптали гиперпоп и его производные.

Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.

Это неожиданная мысль: Воскресенский производит впечатление человека, принципиально и с удовольствием плывущего по течению, от него не ждёшь молчаливого противостояния современным трендам. Но это только впечатление. Если присмотреться, вся короткая карьера Воскресенского состоит из резких разворотов и принципиальных решений наперекор ожиданиям.

Парень с блока

Воскресенскому всего 21. Он родился и вырос в белорусском Гомеле. Его настоящая фамилия — Островский, Воскресенский — это случайно прилипшая в качестве псевдонима фейковая фамилия, которую он, как это было принято в 2010-е, ставил на пару недель у себя в профиле «ВКонтакте» и вот до сих пор, получается, не убрал. Русский рэп для него начался с «РНБ Клуба» Платины и «Сладких снов» Платины и OG Buda — минималистического трэпа по ту сторону кринжа и здравого смысла. После школы он поехал учиться на программиста в Минск, но быстро завирусился с треками, составившими потом его дебютный альбом, прославился и переехал в Москву.

Первые два альбома Воскресенского — хрестоматийный региональный рэп, уральская школа конца нулевых с новыми битами. Смешные грубости «Сучка, заходи, come in / В моём доме есть камин / Тут тепло и тут ты можешь высушить свои трусы» и «Сучка ради меня перенесла месячные / Это любовь как в фильме» чередуются в них с нелепыми попытками изобразить чистенький, вымытый с шампунем Гомель 2010-х как гетто и поддать вымученного патриотизма. «Сучка — секси, она в порядке / Она из Беларуси, ей нравится, как я пахну / Сучка хочет внимания молодого папы» ещё канает за излишне сложно выраженное признание, что даже в Москве Воскресенский на первых порах держался компании соотечественников, но от строчек «Мне не нравится Москва / Вспоминаю Минск — тоска / Хочу вернуться туда навсегда / И я вернусь туда / Там тепло, даже когда холода» невозможно не скривиться.

Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.

Старик, да ты и не жил в том Минске, что ты выдумываешь-то!

Фиктивность собственных ностальгически-патриотических тем Воскресенскому быстро стала ясна: уже на прошлогоднем «Project V» он полностью от них отказался. Запись от этого не то чтобы стала лучше — это чрезвычайно занудный концептуальный альбом о Воскресенском-тусовщике, который, естественно, ближе к последним песням на тусовках полностью выгорает и понимает всю лживость тусовочного образа жизни. «Project V» отсылает к фильму «Проект X» о грандиозной подростковой вечеринке и шире — ко всему корпусу произведений о молодёжном пьяном разгуле нулевых, который снова стал релевантен в эпоху инди-слиз-ревайвла.

«Project V» не выдерживает никакого сравнения с реальной классикой тусовочного музла нулевых: будь то рок-хэппи-хардкор «I Get Wet» Andrew W.K. (у которого даже названия песен были «Жёсткая туса», «Тусуй, пока не блеванешь» и «Я взмок») или русский ню-рейв «Планеты Любовь» группы NRKTK (с песнями «Развлекайся», «Менты веселятся» и «Дайте это мне»). Воскресенский слишком насмешливо крутой, чтобы передать угар вечеринок и втянуть в него слушателя, отчего альбом превращается в кое-как зарифмованный сборник скудных сведений о том, как конкретно делаются клаб-шоу в современном рэпе.

Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.

«Зелёный» выбрасывает в мусорную корзину и аутентичные белорусские приколы, и любого рода реальные наблюдения за московской тусовочной жизнью. Это просто сборник забавных песен — ни больше ни меньше. Был ли Воскресенский в Париже, чтобы сочинить «Франсе»? Честно говоря, лень даже проверять. В одном из панчей он будто отвечает незримому экзаменатору на вопрос, знает ли он хотя бы достопримечательности перед собой: «Да, я хорошо учился, это Эйфелева башня». Дурацкую песню про шабли и Эйфелеву башню можно было записать и не выезжая из Гомеля.

Обычно уход артиста от локальной идентичности воспринимается как предательство, во всяком случае — как утрата трушности. Минска (тем более Гомеля) нет в его осеннем турне на двадцать городов; Воскресенский определённо не станет новым Максом Коржом. Есть простой ответ, почему это неплохо в его конкретном случае: Воскресенский умеет делать из своего оппортунизма, из естественного желания приспособиться к обстоятельствам, искусство. Его лучшая шутка, комедийный шедевр «Я не сидел в тюрьме и никогда не сяду / Чтоб остаться на свободе, я дам менту на лапу» из «Басска» — самое бесстыже оппортунистское, что в русском рэпе вообще когда-либо говорили. Воскресенский — поэт бессовестного конформизма и безответственного существования: никому не нужно, чтобы он притворялся преданным какой-то одной идее.

Тем более что, вообще-то, одной идее он вполне себе предан: идее служения комизму русского языка. Это ответ посложнее, и, наверное, он даже ближе к правде. «Зелёный» — удивительно серьёзное произведение, если понимать его как альбом, на котором Воскресенский понял, что его главная задача — просто веселить публику.

Если для хорошей шутки нужно забыть свой район и притвориться дурачком — ну что ж, значит, так надо, Воскресенский готов.