«Жизнь на краю культуры»: каким художником был Владимир Шинкарёв
Владимир Шинкарёв был одним из основателей ленинградского андеграундного объединения «Митьки», прославившегося ироничной живописью, фирменными тельняшками и философией добродушного нонконформизма, выраженной в знаменитом принципе «Митьки никого не хотят победить». Доброта, простота и трогательная наивность митьковского мира характеризуют и самого Шинкарёва — художника и писателя Ленинграда и Санкт-Петербурга.
Таким его помнят друзья и коллекционеры — Марина Алексеева, Екатерина Андреева, Александр Андрущенко, семья Якова Кальменса, Геннадий Плискин, Сергей Попов, Игорь Суханов, Василий Успенский. Именно работы из их частных собраний легли в основу выставки — некоторые произведения экспонируются впервые.
Название — «Один танцует» — отсылает к работе Шинкарёва начала 1980-х. Автор часто возвращался к образу героя картины, создавая его графические и живописные версии. Гротескный танец одинокого человека в пустой серой комнате, метафорой которого стало «время-безвременье», — символ для своих эпохи 1980-х. В 2000-е — уже ностальгия по настоящей свободе.
В серии «Всемирная литература» Шинкарёв соотнёс этого танцующего с героем произведения «Превращение» Франца Кафки. По сюжету коммивояжёр Грегор Замза просыпается однажды утром и понимает, что стал насекомым. Семья его отвергает, он умирает в полном одиночестве, родные с облегчением отправляются на прогулку. У Шинкарёва — одинокий человек в пустой комнате, танцующий свой гротескный танец, не превратился в таракана, но стал тем, кого не понимают.
«Танцы неразрывны с музыкой. Владимир любил и знал её, разбирался в классике, джазе и роке, писал песни, играл на гитаре, пел. Картины часто создавал под музыку — тут естественны движения, и получается "один танцует"», — рассказала «Снобу» вдова художника Алина Тулякова (Алонсо).
Шинкарёв вообще был человеком-парадоксом. Сын геологов, в детстве работал с матерью в экспедициях на Урале. Учился на палеонтолога в ЛГУ, потом ушёл в живопись. Но геологический опыт из художника не вышел: его сумрачные охристые гаммы, горизонтальные пейзажи — пустынное пространство призрачного Петербурга, овеваемое ветрами бескрайнего неба. Даже свой первый роман «Максим и Фёдор» Владимир написал не за письменным столом, а на буровых работах в Новгородской области. Напечатал шесть экземпляров — и стал легендой самиздатовского постмодернизма.
А потом Шинкарёв придумал «Митьков». Книга разошлась в самиздате в 1984-м, через год её опубликовали официально — и она стала одним из первых знаков перемен. Пацифизм, добродушие, тельняшки — всё это разобрали на цитаты. В Ленинград потянулась молодёжь со всей страны. А Шинкарёв в 2008-м от всего этого публично отрёкся. В 2010-м выпустил «Конец Митьков» — и говорил, что это не о группе, а о технологии власти в России.
«Владимир не развлекает публику, а делится с людьми мыслями, взглядами, знаниями. При этом его главной жизненной задачей было погружение в субстанцию живописи. Это требовало определённой настройки, сохранения чуткости восприятия. Такие вещи несовместимы с толпой», — делится Алина Тулякова.
«Мрачные картины» — главное, что Шинкарёв сделал как художник. Почти монохромные пейзажи Петербурга, вымытый цвет, северный свет. Сам митёк говорил: «Мрачный — это цвет сопротивления современности». Рекламный анилиновый — вот что по-настоящему мрачно.
«У Володи была маленькая мастерская в мансарде на Васильевском острове, в огромном доходном доме бюджетного стиля модерн. Два окна чуть поднимаются над противоположной крышей, а между ними — простенок-стол. И всегда было такое чувство, что свет пришёл сюда, осенил стену напротив окон и картины на ней, но скоро уйдёт, — вспоминает куратор выставки в Павильоне Новой Голландии Екатерина Андреева. — Володя стал живописцем света, очень восприимчивым ко всем оттенкам освещения. Время, и оно же энергия его картин, — это запечатлённый в них свет, синтезированный из цветной темноты, как у Рембрандта. На его выставке мы попадаем в атмосферу неуловимо явленного света, именно в то состояние, которое есть в искусстве, в открытии несказанного мира вокруг, здесь и сейчас».
В 1970-е Шинкарёв увлекался идеей «сделанных картин» Филонова. Но если у авангардиста это микроскопическая проработка каждой детали, то у Шинкарёва — иная «сделанность»: не прорисовка, а внутренняя конструкция пустого пространства.
К 1990-м он работал во всех жанрах. Писал натюрморты, где вещи замерли в ожидании, словно замещая людей. Портрет Петра I — излучение слепой энергии власти. И «Смерть» — советская старушка в белом платочке в пустой больничной палате. А потом был проект «Всемирная литература» — в Русском музее, 1999 год. За ним — «Всемирный кинематограф» и «Всемирная живопись». Шинкарёв создал образную энциклопедию мировой культуры. Не иллюстрации — спор.
«Владимир Шинкарёв часто повторял свои работы и делал авторские копии. Живописная серия "Всемирная литература" впервые была показана в Мраморном дворце Русского музея в 1999–2000 годах. Над "Всемирным кинематографом" он работал с 2001 по 2006 год. Нередко живописные коллажи художник переводил в литографии, и тираж этих работ находится в разных частных и государственных собраниях в России», — рассказывает «Снобу» научный сотрудник Государственных художественных собраний Дрездена, историк искусства, куратор Сергей Фофанов.
