Чёрный юмор, зависть к здоровым и «позитивное мышление». Как поддерживать себя пациенту с онкологическим диагнозом

Многие люди после постановки онкологического диагноза начинают стыдиться своих эмоций: гнева, зависти к здоровым или эмоциональной «заморозки». Бывает ли «неправильная» реакция на диагноз?

Не существует правильных или неправильных эмоций. Если эволюция заложила в нас что-то, значит, у каждого чувства есть важная функция. Вопрос в другом: форма проявления этой реакции сейчас помогает мне жить и лечиться или начинает мешать?

Гнев часто защищает нас от беспомощности: злиться легче, чем бояться. Зависть сообщает о боли: женщина после мастэктомии может завидовать женщине со здоровой грудью — по сути, этим чувством она оплакивает свою потерю. «Заморозка» в первые дни тоже может быть способом психики дозировать невыносимое.

Повод обратиться за помощью — это не само чувство, а его длительность и влияние на жизнь. Если подавленность, потеря интереса к жизни или нарушения сна не проходят две недели и более, стоит обратиться к клиническому психологу, а лучше всего — к онкопсихологу, потому что он знает специфику этой болезни и лечения. А вот при появлении мыслей «лучше бы я умер» или «вам без меня будет легче» за психологической помощью нужно бежать сразу.

Чёрный юмор и циничные шутки по поводу своего диагноза — это здоровая психологическая защита или признак того, что человек отрицает проблему?

Юмор относится к зрелым психологическим защитам человека. Через него можно соприкоснуться со страшным, но сохранить дистанцию и ощущение субъектности. Поэтому сама по себе шутка про диагноз — скорее знак того, что человек не находится в отрицании. Но тут важно смотреть на его поведение. Если он шутит, но ходит на лечение, задаёт вопросы врачу, планирует будущее — юмор помогает. Если шуткой он обрывает серьёзный разговор, откладывает обследования и лечение, тогда это избегание. Вопрос не в том, шутит ли человек, а в том, что происходит после шутки.

Когда озвучивают диагноз, начинается паника, земля уходит из-под ног, мысли путаются. Что сделать человеку прямо в кабинете врача или на пути домой, чтобы возвратить себе минимальный контроль над телом и разумом?

В остром стрессе действительно сильно снижаются когнитивные функции. Поэтому очень важно не постесняться сказать врачу: «Повторите, пожалуйста» или попросить записать главное: диагноз, следующий шаг, даты, нужные контакты. Можно попросить разрешения записать разговор на телефон.

Если после разговора с врачом вы находитесь в состоянии шока, не стоит сразу садиться за руль. Также в момент паники важно вернуть себе контроль над телом. Самое простое — начать замечать собственное дыхание, не обязательно вспоминать сложную технику: просто дышите, делая выдох длиннее вдоха. Почувствуйте свои стопы на полу, физическую опору за спиной, оглядитесь и назовите несколько вещей вокруг — вам нужно буквально вернуть себя из катастрофических мыслей в пространство, где вы сейчас находитесь. Маленькая выполнимая задача возвращает нам ощущение управляемости.

Стоит ли принимать важные решения по лечению в первый же день, или психике нужно дать время на «отвисание»? Сколько времени обычно длится этот паралич воли?

В большинстве случаев принимать все решения в первый день нет необходимости. В противном случае ваш врач сообщил бы вам об этом сразу. Но и уходить в «я в домике, ничего не вижу» на неопределённый срок нельзя. Самый полезный вопрос врачу: «Сколько у меня есть времени на решение без ущерба для лечения?» Пауза — это не бездействие. За эти дни можно получить второе мнение, записаться на обследования, собрать документы. Активность обычно сама начинает возвращаться, когда появляется план лечения, потому что определённость снижает тревогу.

Узнав свой диагноз, человек начинает сутками напролёт читать форумы, погружаться в сетевые страшилки — или, наоборот, в истории чудесных исцелений. Нужно ли останавливать этот «думскроллинг»?

Есть разница между любопытством и навязчивостью. Любопытство насыщается: почитал и остановился. Тревога не насыщается вообще: чем больше читаешь, тем больше хочется проверить ещё раз. В этот момент очень важно осознать, что страшилки в интернете — это чужие истории без контекста: другая стадия, другой подтип опухоли, другой протокол. А «чудесные исцеления» опасны тем, что могут подтолкнуть к отказу от доказательного лечения в пользу альтернативного, что связано с большим риском.

Но останавливать «думскроллинг» лучше не самозапретом, а заменой на полезные действия: формулируйте вопросы, записывайте их и задавайте своему лечащему врачу. Хорошо работает «тетрадь вопросов»: тревожную мысль записываем и задаём на приёме.

Как выстроить правильную информационную гигиену, чтобы оставаться в курсе лечения, но не загонять себя в психоз?

Я бы начала с иерархии информации. На первом месте ваш лечащий врач и ваша медицинская документация. Дальше — официальные рекомендации и сайты профильных организаций, например материалы благотворительного фонда «Дальше», выверенные экспертами. Анонимные форумы исключаем из списка. Можно также ограничить поиск по времени и не делать это ночью. А ещё каждый человек имеет право чего-то не знать — например, не надо читать статистику выживаемости, если она сейчас только увеличивает тревогу.

Страх остаться без работы и не вытянуть лечение финансово часто пугает сильнее физической боли. Как остановить панику при мыслях о том, что выздоровление стоит дорого или даже неподъёмно?

В онкологии есть термин «финансовая токсичность»: это не мелочное беспокойство человека после постановки диагноза, а реальный фактор дистресса. Панические мысли особенно хорошо развиваются на фоне неопределённости. Поэтому важно сесть и разобрать мысль «я разорюсь» буквально по косточкам: что оплачивается по ОМС, какие будут расходы, что с работой, какие у меня права. В России основное онкологическое лечение предоставляется по ОМС, и если за него у вас где-то требуют деньги, можно обратиться за помощью к юристам фонда «Дальше»: возможно, речь идёт о нарушении ваших прав. А вот сообщать работодателю диагноз или нет, человек решает сам, тут нет законов и правил.

Запахи лекарств, специфический белый свет коридоров, вид капельниц — тело запоминает эти триггеры и выдаёт тошноту и панику ещё на подходе к клинике. Какие есть способы снизить сенсорную чувствительность к больничной среде?

У специалистов есть термин «предвосхищающая тошнота»: тело пациента, проходящего химиотерапию, связывает запах, свет, вид капельницы с прошлым плохим самочувствием и реагирует на них заранее. Как с лимоном: вы его ещё не съели, а слюна уже выделяется. Первая профилактика в случае любой тошноты должна быть медицинская: не терпеть, а сразу говорить врачу.

Если реакция уже сформировалась, помогают поведенческие методы и работа с психологом — постепенное привыкание к триггерам в состоянии расслабления, мышечная релаксация. Можно принести на процедуру свои наушники, плед, любимый аромат — подойдёт любой сигнал «это моё, безопасное».

Как правильно сообщать о диагнозе близким, если сил на то, чтобы переживать их слёзы и испуг, сейчас просто нет?

Сообщить диагноз — не значит взять на себя обязанность всех утешать. Можно выбирать, что говорить, кому говорить, когда, в каком объёме и каким способом. Один из способов снизить эмоциональную нагрузку — рассказать одному человеку и попросить его стать условным «пресс-секретарём» для остальных. Ещё один вариант — сразу задать рамку: «Я хочу тебе рассказать, но у меня нет сил, чтобы тебя успокаивать, поэтому просто выслушай». Реакция близкого — это не ваша задача, ваш приоритет — беречь себя, а значит, дозировать информацию и нагрузку.

После озвучивания диагноза на человека часто обрушивается шквал непрошеных советов и призывов «держаться» и «думать о позитивном». Как выстроить жёсткие, но экологичные границы с окружающими?

Граница может быть жёсткой по содержанию и мягкой по форме: «Спасибо, я ценю твою заботу, но советы по лечению обсуждаю только с врачом. Если хочешь помочь, лучше сделай вот это». Конкретная просьба задаёт человеку рамку действия и не звучит как «твоя помощь неуместна».

Что касается призывов «мыслить позитивно», то здесь хочется вспомнить термин «тирания позитивного мышления», введённый в обиход Джимми Холланд, основательницей психоонкологии. Если внушать человеку, что его настрой определяет исход болезни, то при потенциальном рецидиве получается, что он плохо старался и недостаточно позитивно думал. Это внушает вину и запрет на нормальные чувства. Хорошее настроение важно как характеристика качества жизни, но оно — не лекарство. Вы не обязаны быть излучать позитив, чтобы выздороветь: ваша ответственность — участвовать в лечении, а чувствовать вы можете то, что чувствуете.

Беседовали Алексей Черников и Надежда Смирнова