Смыслы, мифы и немного металла: как ростовский бренд «Береги» превратил древние символы в современный ювелирный тренд

Какое изделие любимое?

Оно на мне — древо жизни, наша модель 2015 года. Подвеске больше десяти лет. Это многогранный символ, он встречается во многих культурах.

Расскажите, как появился ваш ювелирный бренд.

Началось с того, что Игорь решил сделать мне предложение выйти за него замуж. Это было в 2010 году. Он повёз меня в Крым, к Ай-Петри. Репетировал, конечно, всю дорогу. Это я уже потом поняла. Он как-то странно себя вёл. Мы два часа простояли у подножия Ай-Петри, у крошечного ларька с бронзовыми подвесками, а Игорь всё спрашивал у продавца: «А это что?» Затем мы поднялись на вершину, и я ему сказала «да». Кажется, именно тогда Игорь понял, что украшение может быть не просто красивым, но и нести смыслы, хранить историю, содержать в себе философские идеи.

Какие именно украшения со смыслом были куплены у подножия горы Ай-Петри?

Те украшения до сих пор есть в наших коллекциях: подвеска с молотом Тора и шармы с рунами. Мы модифицируем их, облегчаем, утяжеляем, добавляем какие-то нюансы, но эти две модели с нами всегда.

Какими были первые шаги в новом для вас бизнесе?

Двигались очень медленно. Сначала нашли мастеров, которые делали те украшения у подножия Ай-Петри. Они стали нашими первыми учителями и вдохновителями. Сделали несколько подвесок для друзей. Поначалу это была бижутерия. Затем в Ростове-на-Дону открыли производство неполного цикла — дорабатывали полуфабрикаты. Потом открыли интернет-магазин и торговые точки в ТЦ.

Почему сначала появилась бижутерия?

На недрагоценных металлах мы «откатали» производство полного цикла. Поняли, что готовы к масштабу, и стали заниматься созданием ювелирных изделий. Почему не сразу? Потому что работа с драгоценными металлами — ответственное дело. Это и внутренний учёт, и государственные регуляторы. Каждое наше изделие из серебра и золота учтено в государственной системе ГИИС ДМДК, по номеру УИН на бирке его можно проверить на сайте Пробирной палаты. Сегодня у нас в ассортименте 1600 моделей, как ювелирных изделий, так и бижутерии. И у каждой модели есть своя история.

Давайте поговорим о тех смыслах, которые несут украшения.

В 2012 году, когда мы открылись, то назывались «Реплика Хаус». Выбор названия объясняется тем, что мы решили в дизайне украшений повторять древние артефакты. Начинали с точных копий музейных находок: славянских, скандинавских символов, рун, сакральной геометрии.

Но со временем слово «реплика» в общественном понимании обрело значение «подделка». Мы поняли, что уже неловко так называться. И появилось название «БЕРЕГИ». А «Реплика Хаус» осталось в наших сердцах и в нашей памяти.

Сейчас большинство моделей придумывают наши дизайнеры: берём исторический образец и переосмысливаем его. Но есть нюанс: магию мы не продаём.

Почему вы решили уточнить, что не продаёте магию? Часто спрашивают об этом?

Когда некоторые люди слышат про славянские или другие символы, начинают приписывать им магические свойства. Но ни от кого из членов нашей команды вы не услышите, что подвеска приманит к вам удачу, изменит судьбу или защитит. Мы расскажем, где и когда историки обнаружили этот знак. Кто его носил тысячу лет назад. Что он значил для древних. А что он будет значить для покупателя — решать ему.

Сейчас такое время, когда последние агностики обратились ко всем мистическим знакам, чтобы привлечь удачу, силу и устоять в эти непростые времена. Вы почувствовали всплеск интереса к эзотерике?

Интерес к символам действительно вырос. Но людей всё больше интересует история: откуда знак, кто его носил. И сама аудитория изменилась. Если раньше нашими покупателями были те, «кто в теме», то сегодня наши украшения стали носить более светские люди. То есть украшения с байкерских мероприятий перекочевали в офисы. Люди стали воспринимать эти символы не как нечто экстравагантное или необычное, а как само собой разумеющееся.

Изменился ли возраст и пол покупателя?

Сейчас наши покупатели — примерно поровну мужчины и женщины, от 20 до 50 лет и старше. 

Людям более старшего поколения эти знания доставались не просто так. Мы искали значения символов в библиотеках, заказывали книги по сакральной геометрии. А молодёжь как будто растёт рядом с этими знаниями. Допустим, спросишь у 20-летнего, что означает символ «цветок жизни», он в курсе. Для него это «база», как они выражаются.

Насколько сложно было создать ювелирное производство?

Я бы сказала, что производство является нашей и гордостью, и самой большой головной болью одновременно (смеётся).

Мы работаем по двум технологиям. Первая — литьё по выплавляемым моделям (в том числе сразу с камнями). Вторая — лазерная резка. Около 90% того, что мы продаём, сделано на нашем производстве в Ростове-на-Дону.

В производственной команде сейчас около 20 человек. Мы берём молодёжь — талантливую, рукастую, которая проявила себя на стажировке. У нас в городе есть несколько учебных заведений, которые готовят специалистов нашей отрасли, — колледжи и специализированный факультет Донского государственного технического университета (ДГТУ). Мы сотрудничаем с их выпускниками. Но берём не только их. Есть реальный пример — Настя Комарова, сейчас она старший мастер. Она окончила химфак, но, придя к нам, загорелась тем, что мы делаем. Мы поняли, что это звезда. Вот так ищем специалистов на Юге России, потому что локальное производство — это не удалёнщики, которых можно собрать по стране.

Сложно ли вести бизнес с мужем?

Мы с Игорем разные. Это, наверное, усиливает наш союз. Он человек с принципами: у самурая нет цели, у него есть путь. Отвечает за производство, внедрение технологий, дизайн — всё это требует инженерного подхода. А я совсем другая, отвечаю за финансы, HR-политику, менеджмент.

Чувствуете ли, что с уходом западных брендов вырос интерес к российским маркам?

Свято место пусто не бывает. К примеру, был западный бренд Pandora — тот, что открыл для России шармы, бочонки разного дизайна, которые нанизывают на какую-то основу. Шармы — большой и заметный сегмент рынка. Pandora магазины закрыла, а рынок остался. И зашли китайские бренды. У них мощные технологические возможности, с которыми нам, небольшому производству, невозможно тягаться. Плюс у них были преференции — например, ещё в начале этого года работали на маркетплейсах по льготным тарифам. На Wildberries комиссия для них составляла около 11%, на Ozon — примерно 14%. А мы платили около 40%.

Наверное, сложно конкурировать с ювелирными изделиями, приходящими из Китая?

Если выбирать между российским и китайским производителем, то, по нашему опыту, многие при прочих равных выберут российского. Если раньше говорили, что всё российское плохого качества, сейчас ситуация изменилась. У нас есть импортное оборудование. Мы следим за технологиями и внедряем то, что подходит нашему производству: именник ставим лазерным маркером, изделия отливаем сразу с камнями, используем современные гальванические технологии покрытия.

Но с Китаем всё равно сложно конкурировать. Сейчас живём в жуткой турбулентности. Многие считают, что раз мы больше десяти лет на рынке, то у нас стабильная прибыль, на самом деле это не так.

Например, нас сильно ударил пожар на складе маркетплейса, где хранилась большая партия наших изделий. Компенсация покрыла лишь малую часть потерь, и удар мы почувствовали остро. Но восстаём из пепла и продолжаем развиваться.

Как вы выстраиваете ценовую политику? Сохраняете баланс между тем, чтобы изделие было доступным по цене покупателю, и в то же время получать прибыль?

У нас в стране всё более или менее стандартизировано. С одной стороны, это хорошо, а с другой — не очень. То есть мы можем покупать только официальный металл отечественного производства. Весь металл проходит государственную регистрацию, и курс металла мы видим ежедневно на сайте биржи. На стоимость металла мы не влияем. А что мы можем делать? Оптимизировать свои затраты, оптимизировать производство. И так как мы сами разрабатываем модели, производим и продаём их в своих магазинах, интернет-магазинах и на маркетплейсах, можем держать цену доступной.

Как вам помогло сотрудничество с «Фондом немалого бизнеса» Альфа-Банка?

С Альфа-Банком мы уже больше десяти лет.

А что касается «Фонда немалого бизнеса»… Я увидела рекламу с Бастой. Конечно, сразу обратила внимание, потому что он наш земляк. Затем подала заявку.

Выигранный грант — это рекламные кампании, которые Фонд разработал специально под наши задачи. Благодаря им число подписчиков в наших соцсетях выросло на 20%, выросли посещаемость сайта и интерес к нашим товарам на маркетплейсах.

Что даёт вам силы?

Я считаю, что нам бизнес дан сверху. Мы сами не поняли, как так получилось. Я врач-терапевт, диетолог. Мой супруг Игорь пять лет отслужил в армии, потом стал айтишником в крупной компании, и тут вот такое. Но если бы не наша личная вовлечённость, не поддержка команды, нам было бы намного тяжелее. Стараемся нести свои идеи дальше.

Какие у вас планы на развитие?

Пока идём маленькими шажками, потому что любое развитие сопровождается расширением в плане новых знаний и оборудования. А мы развиваемся только на свои средства, не закредитованы. Поэтому можем говорить о развитии.

Но мы хотим создавать коллекции в коллаборациях с художниками, брендами одежды, с разными направлениями искусства и бизнеса, которые сопутствуют нашей теме. Хотим расширить ассортимент за счёт серёг и колец. Это очень популярная товарная группа, в которой у нас пока небольшое присутствие. В коллекциях уже появились камни: начали с фианитов, они закрепляются прямо при литье. Также видим, что наше производство готово к сотрудничеству и со сторонними заказчиками, можем изготавливать изделия для дальнейшего брендирования. А дальше посмотрим.