Крёстный отец. Как упрямство одного итальянца поставило калифорнийское вино вровень с Бордо и Бургундией

Если у американского государства было семь отцов-основателей, то у калифорнийского виноделия — всего один. Роберт Мондави, сын итальянских иммигрантов, винодел в первом поколении, за десятилетия неустанного труда на калифорнийских виноградниках изменил винодельческий пейзаж штата до неузнаваемости. Он начинал в сороковых, когда даже лучшие образчики с виноделен долины Напа обладали малопочётным статусом домашнего вина, и ушёл из жизни в 2008-м, немного не дожив до 95 лет и успев увидеть, как калифорнийские вина на равных встречались на международных конкурсах и профессиональных дегустациях с лучшими образцами Бургундии и Бордо. Без Мондави ничего подобного не произошло бы, уверены в Калифорнии. Никто не повлиял на здешнее виноделие сильнее Мондави, — заявил после смерти винодела отставной губернатор штата, большой патриот Калифорнии и ценитель качественного вина Арнольд Шварценеггер. Кому-кому, а ему можно поверить.

На поздних фото Мондави неуловимо похож на Клинта Иствуда: рубленые черты лица, чуть нахмуренные брови, твёрдо сжатые губы. Сходство не кажется случайным. Как истинный герой боевика, он просто не умел отступать. Он никогда не стеснялся идти непроторёнными тропами, спорить с авторитетами и утверждать своё мнение любыми доступными способами — и поэтому добивался своего там, где до него отступали десятки. Его называли императором Напы, визионером и гением, им восхищались, перед ним трепетали, его бесконечно уважали. С любовью было сложнее.

«Вино для меня — это страсть. Моя семья, мой друг. В нём — тепло души и щедрость сердца». Сказано человеком, чей первый брак, по собственному его признанию, развалился потому, что он годами не желал думать ни о чём, кроме вина. Человеком, подавшим в суд на собственную мать и младшего брата, чтобы отсудить у них кусок семейного бизнеса. Суд «Мондави против Мондави» годами оставался хитом калифорнийских новостей; в итоге Роберт добился победы, получив свою часть активов семейной винодельни Charles Krug и решительно отрезав себя от родных.

Он ни разу не пожалел об этом публично.

Впрочем, стоит всё же вернуться к началу.

Роберт Джеральд Мондави родился в 1913 году. Несколькими годами раньше его родители, Чезаре и Роза, перебрались в Соединённые Штаты из Италии. Первые годы были непростыми, но бизнес-чутьё Чезаре и неутомимая энергия Розы помогали семье раз за разом оставаться на плаву. Семья Мондави держала салун в Миннесоте, а когда из-за «сухого закона» бизнес пришёл в упадок, Мондави споро перебрались в Калифорнию, где занялись поставками винограда в восточные штаты: итальянские семьи, не представлявшие себе жизнь без вина, делали его для личного потребления, благо законом это не возбранялось.

В семье работали все. Летом, во время каникул, Чезаре Мондави подряжал обоих сыновей — старшего Роберта и младшего Питера — сколачивать ящики для перевозки ягод. Чтобы доказать брату своё превосходство, Роберт придумал собственный алгоритм сборки, позволявший ему с лёгкостью обогнать Питера — да и почти любого взрослого рабочего, — и годы спустя вспоминал об этом с радостью.

Ещё тогда он не соглашался ни на что, кроме совершенства. Ещё тогда считал брата важнейшим своим соперником. Однажды это непременно должно было стать проблемой.

Чезаре Мондави не имел формального диплома, а Роза едва умела читать и писать. Возможно, именно поэтому к образованию сыновей они отнеслись серьёзно, предоставив каждому право выбрать университет по вкусу. Роберт остановился на элитном Стэнфорде. В 1936-м он выпустился — с дипломом в области экономики и бизнес-администрирования, серьёзным интересом к виноделию и вполне сформировавшейся мечтой: добиться того, чтобы уровень калифорнийских вин не уступал лучшим французским и итальянским образцам.

Это было программное заявление на много лет вперёд. Тем, кто хорошо знал ситуацию в калифорнийском виноделии, оно могло показаться смешным мальчишеским бахвальством. Только Роберт Мондави с его фантастическим упрямством в достижении цели мог всерьёз мечтать воплотить эту идею в жизнь. И только он мог добиться этого.

Потребовалось немало сил, чтобы уговорить домашних приобрести старейшую в Калифорнии винодельню Charles Krug. Но Роберт не желал никаких компромиссов: если винодельня — то самая известная в штате. У брата и отца не было шансов его переспорить. Но проблемы начались сразу же: вечное соперничество братьев стало худшим из возможных двигателей для совместного дела. Питер обвинял брата в избыточных тратах на маркетинг и в стремлении добиться невозможного — равенства с Европой. Роберт, в свою очередь, был недоволен наплевательским, по его мнению, отношением брата к качеству продукта. Развязка наступила в 1965-м: очередная семейная ссора из-за денег переросла в драку, мать встала на сторону Питера, и Роберт тут же был изгнан — из-за стола, из дома и из семейного бизнеса.

Наверное, тогда ещё можно было сделать шаг назад, отступиться, найти компромисс. Но Роберт Мондави предпочитал решать проблемы иначе. Он подал в суд на мать и младшего брата, требуя свою долю от Charles Krug. Процесс длился тринадцать лет и ни разу за всё это время не выпадал из поля зрения местной общественности. Сам Роберт по этому поводу всегда был достаточно сдержан: с прессой не общался, других участников процесса не очернял, скандал не разгонял. Ему было чем заняться: в 1966-м он создал в долине Напы собственную винодельню Robert Mondavi Winery — и, уже ничем и никем не сдерживаемый, широкой волной запустил в жизнь свои грандиозные винодельческие и маркетинговые планы.

Будучи одним из первых и самых преданных слушателей научной консультационной школы-лаборатории великого русского винодела Андрея Челищева, принёсшего в винодельни Калифорнии научные разработки Института Пастера, Мондави со свойственной ему энергией начал внедрять достижения науки в практику. Одним из первых в Калифорнии он стал выдерживать вино в бочках из французского дуба, использовать холодную ферментацию для сохранения свежести в аромате вин, применять ёмкости из нержавеющей стали. Первым в Америке он надписал на винных этикетках названия сортов винограда, как это всегда делали европейские виноделы, и добился, чтобы соотечественники приняли этот стандарт. Он тщательно отбирал сорта и контролировал условия роста лоз, внимательно следил за погодой, стараясь предугадать, как поведёт себя виноград, — чтобы ничего не упустить, даже привлёк к работе специалистов метеорологической службы НАСА.

В 1968-м он в первый раз поразил рынок, представив американцам белое вино Fumé Blanc из сорта совиньон блан. Традиционно американцы делали из него невыразительные сладкие вина. Вино Мондави, в отличие от них, было ярким, самобытным и свежим, более всего напоминающим вина долины Луары. Ещё через три года он впервые снабдил своё Cabernet Sauvignon маркировкой «резерв», характерной для ряда европейских выдержанных вин. Он первым в Америке стал развивать энологический туризм — открыл свои виноградники и погреба для интересующихся гостей, начал проводить дегустации, в том числе и слепые, не стесняясь сравнивать вина Калифорнии с винами Франции; его пристрастие к традиционным европейским сортам винограда делало дегустации ещё нагляднее.

Так, шаг за шагом, год за годом он лепил из «нации фастфуда» — нацию любителей вина, прививая американцам вкус, понимание тонкостей и, главное, гордость за собственные вина, способные встать на одну ступень с лучшими европейскими образцами.

В 1976-м винный мир взорвался Парижским судом: вино из Калифорнии официально и публично встало вровень с лучшими образцами Бордо и Бургундии. Мондави первым зафиксировал этот успех, так сказать, на официальном уровне, открыв в долине Напа винодельню Opus One совместно с владельцем Château Mouton-Rothschild бароном Филиппом де Ротшильдом. Дебютный релиз пятилетней выдержки вышел на рынок в 1984-м — и был раскуплен за месяц по 2000 долларов за бутылку. Два прославленных винодела, специалиста по работе с каберне совиньоном, сумели соединить в своих винах характер долины Напа и вековой опыт виноделов Бордо. Амбиции Роберта Мондави, казавшиеся в конце 1940-х неумной шуткой, теперь воспринимали всерьёз по обе стороны океана. Калифорния с достоинством заняла своё место на мировой винной карте.

Суд с родственниками Роберт Мондави завершил в 1979-м. Он получил за свою долю в семейном бизнесе 5 млн долларов. Вряд ли эта сумма на тот момент была для него принципиальна: его доходы росли, его проекты были на пике, его имя одинаково весомо звучало и в Калифорнии, и в Бордо. А вот кармическое воздаяние пару десятилетий спустя оказалось весьма серьёзным. Сыновья Роберта, Майкл и Тимоти, враждовали столь же истово, как когда-то их отец и дядя, и постоянные их конфликты чуть не окончились полным разорением семейной фирмы. Возможно, после этого он всё же что-то понял про семью: в 2005-м они с Питером впервые за сорок лет вместе создали вино из винограда с двух семейных виноградников. Они назвали его «Ancora Una Volta» — «Ещё один раз».

И это, конечно, не было слабостью или уступкой.

Просто Роберт Мондави уже всё доказал.

Сегодня от начала его пути до впечатляющего финала можно дойти пешком. Винодельня Роберта Мондави с её культовым кюве То Калон и Opus One, на этикетках которой его профиль соседствует с профилем Филиппа де Ротшильда, расположены в четверти часа неспешной прогулки друг от друга, на противоположных сторонах центральной Винной дороги Напы. Можно успеть на две дегустации в один день, если не мешкать.

«Надо следовать за своей страстью, вкладывать в неё сердце и душу, не останавливаться, пока не добьёшься совершенства, много работать и всегда верить в себя. И тогда вы непременно исполните свою мечту», — говорил Роберт Мондави.

Попробуйте, если осмелитесь.