Мы — ранетки. Каким получился новый альбом Кишлака — «ВДПС»

Кишлак — это 27-летний Максим Фисенко, главная звезда русского эмо 2020-х. У него полностью зататуировано лицо: костлявая рука сжимает пистолет, зубастая пасть вокруг рта, лист конопли на виске, какой-то кристалл на лбу. У него чёрные белки глаз, шею опоясывает татуировка колючей проволоки. Жуткий тип, ходячий хоррор.

Интернет наполнен историями о нём.

Его арестовывали за кражи, в его песнях полно алкоголя и наркотиков — вероятно, их много и в его жизни. Он лежал в «дурке». Пытался покончить с собой, а когда не смог — вырезал на груди «Я вас ненавижу» и всю ночь складывал бумажные самолётики, завалив ими квартиру. Войну ему объявляла Екатерина Мизулина, его концерт срывали разъярённые противники развращения молодёжи. В Омске враги прямо в гримёрке залили его из перцового баллончика. Звездой он ведёт закрытый образ жизни: почти не даёт интервью, сидит где-то в пентхаусе Москва-Сити и пишет треки. Он наследник самых загонных линий русской подростковой песни: пост-хардкора Стигматы и глэм-рэпа Джизуса. Кишлак — это песня «Сентябрь» плюс песня «Ты была самой лучшей девочкой в классе», растянутые до дискографии.

Его новый альбом называется «ВДПС» — «Всемирный день предотвращения самоубийств». В 27 лет ушел в мир иной Курт Кобейн, от передозировки умерли Джими Хендрикс, Джим Моррисон, Эми Уайнхаус и Рома Англичанин.

На альбоме Кишлак играет шумный, плотный рок; ревёт и хрипит низким мрачным голосом на самые отвлечённые и депрессивные темы. Треки называются по библейским грехам: «Гордыня», «Жадность», «Похоть» и так далее. Слова соответствующие, в них много боли и правды жизни: «Отец ушёл от мамы тоже / Все простыни в слезах / Бог видел шрамы на запястье / Но как всегда молчит».

С возрастом Кишлак открыл для себя Егора Летова. Тот повлиял на его манеру пения и тексты, в них появился летовский сюрреалистический угар: «Не зли меня, или я наложу руки / На твои груди / Как хлеб и мухи / На подоконнике без сигарет / Мы уже не люди / Как и пепел — не пламя / Мы — след от жопы на стуле». Как Летов, Кишлак своим сипом и хрипом сквозь гитарную метель ведёт новое поколение всё потерявших и ничего не нашедших слушателей сквозь холодную пустыню русской действительности…

Нет, какая-то ерунда получается.

Песня «Гнев», где и поётся это самое «Мы — след от жопы на стуле», — это лёгкий среднетемповый рок-н-ролл в духе группы «Браво». В песне нет ничего депрессивного, она смешная и заразительная. Через куплет Кишлак отмачивает: «Люблю тебя даже дуру, как Толик — Лену Полено». Угрожающее на бумаге «Чревоугодие» приправляет совершенно стендаперской шуткой: «Двойные вопперы летят в меня, как пули на расстреле Чикатило / Помню, я весил сорок пять, теперь я вешу все сто семьдесят четыре».

Это не мрачный подростковый шум, а идеальный гитарный поп. Все жуткие слова в песне говорятся только для того, чтобы, качнув слушателя на качелях эмоций, прийти к приподнятому и жизнеутверждающему финалу: «Только на фотографиях наши отцы / Их было так мало в детстве, поэтому мы плохие / Зато мы любим животных, мы любим петь и смеяться». «Зато» формализует приём для совсем уж тугодумных слушателей: страхи и ужасы Кишлаку нужны только как тень для описания настоящего счастья жизни.

Хаос и симметрия

Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.

Сам альбом написан вовсе не как иронический приговор себе как рок-звезде, о чём в первую очередь подумает взрослый слушатель, а, наоборот, как буквальная, прямолинейная агитация не валять дурака и ни в коем случае не накладывать на себя руки. Песни посвящены грехам с таким расчётом, чтобы стало ясно, что, ну, на том свете-то не погрешишь, и даже самые поганые вещи делать получится только живым, а о хороших и говорить нечего. В песне о зависти Кишлак под мидвест-эмо гитару рассказывает, как с детства завидовал идеальному однокласснику, только чтобы на ураганном металлическом дропе сообщить, что одноклассник вырос и умер от передоза, а он, Кишлак, вот, как видите, благодаря своей зависти дотянул лямочку и жив-здоров. Песню о тяжестях обжорства он заканчивает так: «И все умрут, а я останусь и доем конфеты прямо с их могилы». Наивный приём, но остроумный и неизменно вызывающий улыбку — чего Кишлак и добивался. После «ВДПС» хочется орать, прыгать, смешно хрипеть — и запустить альбом ещё разок по кругу.

Противоречия содержания и формы тут нет.

Кишлак обзавёлся своими чёрными белками и татуировками на излёте подростковых лет, когда люди и не такое делают. Белки обратно перекрасить нельзя, татуировки он постоянно умоляет своих слушателей ни в коем случае не повторять. Он в жизни не кололся, до 16 и сигарет не курил. Его «кражи» — это дневная выручка автомойки, где он работал: хотел уехать с девчонкой в Питер, но не добрался дальше вокзала. Из страшных детских воспоминаний у него есть такие: как-то одноклассницы порезали его портфель, а ещё Кишлак не пошёл на выпускной. Но в дурдоме он лежал, да — чтобы не ходить в армию.

В том месте биографии, где все уважающие себя звёзды рока лежат в рехабе, Кишлак ложился в больницу на операцию по удалению жира: московский фастфуд для резко разбогатевшего провинциала оказался самым тяжёлым испытанием. Из-за слишком узнаваемой внешности он в основном сидит дома, но никаких особенно мрачных мыслей не думает, а в основном смотрит с женой аниме и возится с двумя бультерьерами и двумя котами. Из хоть чего-то связанного с эмо-готическим контентом в биографии Кишлака находится разве что такое: он коллекционирует игрушки Хаги Ваги.

Даже влияние эмо-рока на Кишлака относительно. «Ранетки — лучшая эмо-группа из России. Есть очень большое различие между американской эмокор-сценой и русской. У русской отдельный вайб. И Ранетки — это самая настоящая эмо-музыка. Я вообще капец фанат Ранеток», — говорит он. С такой широтой взгляда эмо-музыкой может быть вообще всё что угодно: «Великомученик Толя Голобородько» Птицу Емъ, группа Тальник, саундтрек к «Семнадцати мгновениям весны», Егор Летов, опять же. Но в этом и парадокс Кишлака: его музыка реально склеивает в идеальный русский эмо-поп вещи, о которых вы и подумать не могли, что они для такого могут пригодиться.

Сам по себе «ВДПС» далеко не идеальный альбом, и вряд ли когда-либо будет считаться лучшим даже у Кишлака. На нём вряд ли есть хит — во всяком случае, сходу и не сообразишь, какой. Его остроумная и гладко исполненная концепция накладывает уж слишком тесные рамки на сонграйтинг. В трёхминутной песне и так далеко не убежишь от куплетов-припевов, а уж если в каждой нужно 1) заявить тему греха, 2) перевернуть её в заранее определённую сторону, то сколько вообще места остаётся на свободную фантазию? Кишлак почти справляется, песни «ВДПС» полны трогательных и забавных строк, но «почти» — не то слово, которое ждёшь рядом с «идеально».

Также немножко слишком тяжела и неповоротлива музыка.

Внушительные металлические дропы и классно-шумные барабаны не могут скрыть того, что многие проигрыши в песнях просто обозначают место «интересных проигрышей», а не по-настоящему интересны. На предыдущих альбомах музыка Кишлака иногда была проста до безыскусности, но парадоксально производила больший эффект. Зацикленные мидвест-эмо гитарные пассажи на «Эскаписте» 2022-го напоминали сентиментальное минимал-техно, поверх которого Кишлак читал-пел волнующие слова; возникал психоделический эффект Муджуса, в северном русском подъезде поющего под гитару странные исповедальные песни.

Речь не идёт о регрессе: саунд «ВДПС» логичен и выдержан. Просто у самого же Кишлака были варианты саунда лучше. Тем более что, ну, новые хиты пишет тот, у кого старые плохие, а у Кишлака за плечами целая дискография хитов.

«ВДПС» полезно рассматривать как разовое упражнение короля жанра, его личное добавление в копилку исследований эстетики русской загонной песни. Теперь мы знаем, что Егор Летов, Лил Пип, Ранетки, драм-машинки в духе Влада Паршина из «Motorama» и шутки про ожирение — нормальная комбинация для бодрящих, смешных, мелодичных, исповедальных и полностью выдуманных подростковых песен.

Автор: Антон Серенков