«Я не хочу подстраиваться под правила системы». Игорь Андреев — о свободе быть нелепым

Ты говорил, что начал свой бренд «по приколу». Как это произошло и почему именно вязание?

В 2018 году я перестал работать главным редактором Numéro Russia (потому что журнал закрылся) и начал много вязать. Вяжу я с детства.

Работа в журнале привлекла внимание к моей персоне. Были рекламные контракты, на которых я смог заработать, поэтому мог полгода сидеть дома и только вязать. Видимо, это был такой процесс медитации и релакса.

Однажды я связал крылья и показал друзьям, они тогда сказали: «Круто! Будешь делать из этого бренд?» Тогда я завёл страницу Vereja и начал фотографировать первые свитера на себе и друзьях.

Первое шоу случилось в 2019 году. Я приехал в офис Mercedes-Benz Fashion Week Russia — и показал, что навязал. Мне сказали: «Целый показ мы тебе не дадим сделать. У тебя есть десять-пятнадцать минут, чтобы показать коллекцию».

Недавно у меня был день рождения, и мы с друзьями пересматривали первые показы. Забавно: последний на Московской неделе моды длится двадцать минут, а первый длился всего семь.

Твой бренд населяют персонажи. Почему тебе было недостаточно просто придумать концепцию бренда? Зачем понадобились герои?

Я не могу назвать Vereja брендом одежды в классическом понимании. Это всё-таки больше вселенная, творческое объединение, а с некоторых пор ещё и попытка музыкальной группы. Vereja сейчас строится на мне и этих персонажах. Я сказочник, который рассказывает историю, где есть Чихпаук, Мнум, Жираблен.

Началось это всё с того, что мы с подругой были в Париже, сидели, что-то рисовали — и появился первый персонаж, Китик. Потом я много рисовал со своим другом Германом. Я сделал книгу персонажей и понял, что собирается серия героев, которые тебя сопровождают, как покемоны или деймоны.

В первую коллекцию я не зашивал ни русского фольклора, ни традиций. Всё было скорее про вязаных супергероев.

Пока мы мало рассказали о том, как персонажи взаимодействуют друг с другом. Есть планы выпустить книгу про то, кто, что, как и когда.

А фольклорная концепция возникла из желания вписаться в нынешний тренд?

Нет. Хотя мне кажется, внимание к Vereja появилось потому, что я сам из деревни. Я рос среди всего народного, в избушке. Первые кампейны снимали в Верее. Я и сейчас туда езжу, когда что-то придумываю.

После пандемии к бренду присоединилась Маша Комарова, и мы вместе начали разгонять. В пресс-релизе первой коллекции мы писали про лес, сказочных существ. С годами это стало обретать форму.

Недавно мне пришла интересная мысль: Vereja можно назвать этническим брендом, но нельзя назвать фольклорным. Мы работаем с фольклором, переработанным на собственный лад. А когда сказки Vereja начнут передавать в народе, видоизменять — может быть, через сто лет, — тогда это и станет фольклором.

На твоём показе у меня возникла немного другая ностальгия — по нулевым: зелёный кислотный свет, шансон, караоке — всё это напомнило мне сельскую или провинциальную дискотеку, а вязаные вещи — женщин на русских пляжах тех времён. С показа не хотелось уходить — как с вечеринки. Ты вкладывал в него эту ностальгию?

Прикольно, что такой вайб случился. Мне очень понравилось, что где-то показ назвали Slavic rave.

Но история показа немного другая. У меня всегда ядерные цвета, и мне нравится заниматься оформлением. В этот раз многое строилось на свете. В начале всё было залито зелёным, на полу будто появлялась световая дорожка. Представь: уже темно, ты идёшь, а фонари светят разными огнями — зелёным, фиолетовым. Референсом был осенний ночной лес. И всё происходящее — тусовка в лесу.

Я ушёл от классических подиумных правил: белая линия света, по которой идут модели. Мне хотелось сделать месиво, в которое ты погружаешься, живёшь в нём и становишься частью действия.

Фотографы потом возмущались, что было недостаточно света. Но мне было плевать, потому что хотелось делать шоу. Модели у меня фотографировались отдельно. К тому же красивые картинки всё же есть, а те, кто выделывались, видимо, просто не умеют фотографировать.

А про нулевые — возможно, у тебя возникла такая ассоциация, потому что у меня специфический музыкальный вкус человека, выросшего в двухтысячных. Я люблю Scooter, «Тату», грустные песни Меладзе. Это всё вперемешку с ИИ-треками и выступлениями Diza, Насти Спиранской, Хлои заиграло ностальгическими красками.

Ещё песни во время показа очень быстро сменялись: каждая в среднем звучала по минуте. Мне хотелось сохранить ощущение скроллинга, к которому мы привыкли.

После показа у тебя не возникло чувство, что шоу перекрыло сами образы? Что зрители уловили общий вайб, а костюмы, в которые вложено столько сил и времени, остались незамеченными?

Рассмотреть наряды с подиума можно до 1 ноября во Всероссийском музее декоративного искусства, где идёт выставка «Vereja. По ту сторону наличника». Идея показа была в том, что персонажи на один день оживают, покидают музей, появляются на подиуме и веселятся.

У меня не было ощущения, что образы потерялись. К тому же это было шоу, где я должен был стать центром внимания.

Почему ты пел на показе?

Вот это как раз было по приколу.

Года три назад я начал петь. Не профессионально — просто написал одну песню. Потом влюбился и написал ещё несколько. В целом они друг от друга не сильно отличаются. Потом в моей жизни появился ИИ. Я начал его использовать для создания треков.

У меня уже есть выпущенный альбом «ИИИгорь». Там всё сгенерировано, и голос ещё не мой. Тогда я не знал о возможности подставить собственный голос. В нынешних песнях поёт ИИ, но голос уже мой.

Главный сюр показа в том, что я сопоставляю свой специфически поющий голос с идеально поющими голосами девочек — Diza, Насти Спиранской, Хлои. Из этого получается какофоническое звучание. Мне такое очень нравится.

После показа многие говорили, что прошли через множество состояний: от полного недоумения до восторга. Мне хотелось зацепить чувства, чтобы человек ушёл с показа более радостным.

Звучание на показах часто недооценивают: берут песни известных исполнителей, хотя вокруг много других талантливых музыкантов. Да и сейчас есть миллион способов сделать свою музыку. Странно этим не пользоваться.

Для тех, кто не был на показе, можешь назвать песни? Я пыталась их найти, но, насколько понимаю, не всё ещё есть в открытом доступе.

Есть песня «Чихпаук ест мапельсин», «Бэткот». Остальные пока не вышли — их писали специально для показа. Думаю, самой популярной будет песня «Золотой крючок»: «Десять вязальщиц, один золотой крючок». Она про подготовку к выставке и показу вместе с вязальщицами.

Ещё были «Скажи мне да» и «Хранители Реи». Последняя, наверное, главная песня — про персонажей и их взаимодействие внутри вселенной.

«Тук-тук» — самая первая песня, которую я написал года три назад. Стеснялся петь её на широкую аудиторию, но тут решил: надо доставать из карманов всё, что насобирал.

«Тук-тук» — это финальная песня про курьера?

Да. «Зачем стучаться, если есть звонок?»

Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.

Она меня прямо задела за живое… Нет ощущения, что работа с ИИ в какой-то момент надоест? У него всё-таки есть повторяющаяся структура, узнаваемая гладкость.

Что касается музыки — наверное, надоест.

Но такого разгона мысли, как с ChatGPT, у меня ни с кем никогда не было. Он ещё и систематизирует поток бреда, который из меня выливается. Это очень помогает.

У меня нет друзей со звукозаписывающей студией, к которым можно прийти побаловаться, вместе написать трек. Уверен, если буду петь вживую своим голосом, это может оказаться ещё приятнее. Но пока легче три часа посидеть дома, поискать звучание, подставить свой голос.

Работа с ИИ над визуалом персонажей мне точно не надоест. Я не собираюсь отрисовывать их с иллюстратором, когда могу сам сесть, сгенерировать картинки, оживить их и заставить разговаривать.

Мы много говорим о развлекательной стороне Vereja, но за брендом чувствуется личная история. Ты уже упомянул, что сам «из избушки». 

Недавно мы монтировали инсталляцию в Музее декоративного искусства, и мимо нас целый день проходили люди. Я думал, что выставка праздничная, весёлая. А под вечер прошла бабушка и сказала, что, когда туда приходишь, возникает настороженное чувство, будто есть какая-то опасность.

Я задумался: наверное, за карнавальностью и цветом действительно скрывается тревога. Ты вроде в яркой сказке, но ожидаешь подвоха — что откуда-то кто-то прилетит, как муха, которая только что пролетела перед моим лицом.

Мне кажется, я не даю драмы напрямую, но где-то глубже она зашита.

У тебя есть пост со словами: «Семь лет я пытался открыть дверь по ту сторону наличника». Что значит открыть эту дверь?

Я семь лет шёл к своей выставке. Часто сомневался в себе: постоянно чего-то недостаточно.

За семь лет было много проблем. В какой-то момент хотелось закрыть бренд, в какой-то — мой партнёр хотел его продать. Иногда не было сил им заниматься. Меня тошнило от ниток: весь дом заполнен пряжей, а всё, что ты делаешь, — только вяжешь.

С лета я начал готовиться к выставке, тогда же родился показ. Когда всё это стало складываться в план действий, я будто открыл для себя возможности. Начал видеть: всё, что создавал, было не просто так. Я словно сам зашёл в свой мир и почувствовал себя в нём прекрасно.

У нас очень маленькая команда, но месяцы подготовки к выставке и показу были, наверное, самыми счастливыми за долгое время. Я кайфовал на всех этапах. Сейчас мы тоже делали инсталляцию, и я не чувствовал, что работаю.

Кто-то может счесть отдельные элементы показа признаком плохого вкуса: ИИ-шансон, странный свет, Саша Теслонд на подиуме. Много ли ты получаешь критики и как с ней справляешься?

После выставки мне как раз не хватило критики. Комментарии, которые я видел после показа, меня радовали: всё, как я и планировал.

Организаторы недели моды первым делом сказали, что из-за моего света не будет видно одежды. Я ответил, что не первый раз делаю показ и прекрасно понимаю, зачем надо сделать так. Хотя комментарии «колхоз», «кринж» от тех же недовольных фотографов появились.

Самая тяжёлая критика прозвучала на репетиции за день до показа. Звуковик сказал что-то из разряда: «Ты либо нормально пой, либо что-то придумывай». У меня тогда всё опустилось: рядом не было группы поддержки. К тому же на репетиционной дорожке был голос человека, который написал трек, а я пытался петь поверх своим голосом. Меня это разбило.

Пришёл домой и говорю нашему кастинг-директору Ире Бобылевой: «Представляешь, звуковик сказал, что я не умею петь». Ира отвечает: «А минусы будут?» Тогда я подумал, что от меня точно никто не ждёт идеального музыкального исполнения. На следующий день была уже другая дорожка, которую сделал Иван Петров. Он идеально собрал музыкальную композицию. На репетиции всё прошло отлично.

Но перед концертом я всё равно думал: «Сейчас будет позорище». Поговорил с друзьями, и все сказали: «Игорь, просто пой как обычно. Не надо ничего выдумывать».

В твоём выступлении как раз и цепляла эта неидеальность. Когда узнаёшь, что дизайнер в парике сам поёт на своём показе, то испытываешь шок: неужели так можно? Потом включаешься в происходящее и кайфуешь. Идеальное пение не вызвало бы таких эмоций.

Мне нравится совмещать несовместимое и не пытаться из себя что-то корчить.

Как Московская неделя моды помогла тебе организовать такое шоу?

Мы давно работаем с этой командой, она была рядом с самого начала. Организаторы понимали, что это эксперимент, на который они готовы пойти. Дизайнеры часто ничего не предлагают, я же всегда пытаюсь придумать что-то новое: сет-дизайн или, как сейчас, шоу. Организаторы открыты ко всему.

Единственное — попросили убрать из песен слова «стриптиз», «секс» и, по-моему, «пьяную рожу». «Секс» заменили на «Рея», «пьяную рожу» — на что-то ещё. Там ещё было слово «*****» — его заменил на «звезда».

Необычно.

Когда работал над песнями для альбома, то оставил правки. Это был мат, который не имел смысла.

Что тебе дало участие в Московской неделе моды?

Я пересматривал свои показы на неделе моды и сравнивал их с тем, который мы делали сами на базе «Цветы от Мачелюка». В нём было больше душевности: всё в каких-то гаражах, вокруг грязь. Партнёром была Ultima, все приезжали на Mercedes, BMW. Но по качеству видео, света, расположению гостей неделя моды — совсем другое.

Во-первых, неделя моды помогает системно делать коллекции, структурирует работу. Я знаю, что нужно выпустить новую коллекцию к определённому сезону.

Во-вторых, огромная экономия на продакшене: аренда площадки, свет, рассадка, видео, фото. Они дают гримёрки. Я привожу своих мастеров по волосам и макияжу, но молодому дизайнеру предоставляют и команду.

Плюс пиар. Я и сам сейчас его неплохо делал, но они помогают попасть в такие медиа, о которых я даже не мог бы подумать. Сейчас, например, давал интервью большому китайскому изданию.

Сам я бы такой показ точно не потянул.

Вернёмся к самой коллекции. Какие образы ты выделил бы как любимые?

Например, голубой рыцарь — я называю его «Рыцарь голубых лат». Доспехи выглядят как настоящие, только вязаные. По-моему, гениально.

Ещё образ с красными крыльями: платье-паутинка, а крылья напоминают листья монстеры. В этом наряде на Красном балу Vogue выходила одна из сестёр Комаровых в 2021 году.

В первом зале выставки есть птица Рок: маска петуха, синие штаны, очень красивая кофта с руками. В этом образе на показе была двухметровая девушка. Он очень сложносочинённый и сказочный.

Какие у тебя сейчас планы на бренд? Хочешь больше заниматься музыкой и выпускать альбомы или продолжишь вязать?

Интересно, какой Vereja станет в 2027 году. За годы существования бренда произошло много всего. Даже были попытки сделать бренд более коммерческим, понятным. Сейчас, когда я занимаюсь им один, понял, что мне неинтересно делать простые базовые свитера. Мне интересно развлекаться и отлетать, гнуть свою линию и не подстраиваться под правила системы.

И это начало давать плоды: пошли продажи.

Я никак не могу выпустить альбом. Что-то меня стопорит. Но хочется, чтобы он вышел на всех музыкальных площадках. Возможно, сегодня этим займусь. Или завтра. Или послезавтра. Музыка всё-таки пока дополнение к основному виду деятельности.

Готовим новогодний дроп, он выйдет в середине ноября. Будут апсайкл-свитера, как в первой коллекции Vereja. Планируются коллаборации с брендами. Следующей осенью — огромная коллаборация с масс-маркетом.

Весной, скорее всего, покажем коллекцию из соломы — это я так называю, но на самом деле из рафии.

Собираемся пойти в Ленинку — обратиться к традициям, порыться в разных бестиариях, придать сказке историческую и научную составляющую.

И напоследок — о Чихпауке. Что в Чихпауке от тебя? Как он появился?

В нём соединились два образа: с одной стороны — моя любимая собака, которая когда-то у меня была, с другой — паук, которого многие боятся. Паук здесь прежде всего связан с вязанием, плетением паутины. Таким образом, Чихпаук — русский Человек-паук.

Наверное, он моё отражение. Только себя я на одежде не печатаю и не вывязываю, а Чихпаука — с удовольствием.

Беседовала Анастасия Чиркашенко