Философ при руководителе: чему учит опыт Сенеки, Лейбница и Вольтера

Когда в разговоре с коллегами-философами я выдвинула тезис, что корпорациям нужен Chief Philosophy Officer, они лаконично ответили: «Пусть лучше этого не случится». Я понимаю их иронию. Все помнят, что Платона, по преданию, продали в рабство после беседы с тираном, Сенеку приговорил к смерти собственный воспитанник Нерон, а Аристотелю после смерти Александра Македонского пришлось бежать из Афин. При плохом сценарии отношения руководителя и советника идут от симбиоза к опале, хотя все мечтают о зрелом партнёрстве.

Свобода суждения

Философ нужен бизнесу, чтобы ставить под сомнение идеи руководителя и вести с ним диалог на равных. Но в трудовых отношениях всегда есть главный, который вправе платить, оценивать, игнорировать или уволить. Человеку свойственно видеть в критике нелояльность, а в партнёре — исполнителя своей воли, и руководитель нередко влияет на советника фавором или давлением. Тогда у философа появляется соблазн стать удобным интеллектуальным украшением или, напротив, перейти от критики к колкостям. Греки называли нужную здесь добродетель парресией, смелостью говорить правду власти.

Обе крайности известны по двору Александра Македонского. Убив в пьяном гневе соратника Клита, царь призвал двух философов. Анаксарх утешил его: «Рядом с Зевсом восседает Правда, значит, всё, что делает властитель, справедливо». Каллисфен, внучатый племянник Аристотеля, отказался простираться перед царём по персидскому обычаю, был обвинён в участии в заговоре и погиб. Лесть развратила правителя, непреклонность стоила философу жизни. Есть и третий путь, самый опасный: Сенека, несколько лет направлявший политику юного Нерона, после убийства им матери сам составил оправдательное письмо сенату. Из советника он стал соучастником.

Мера вовлечённости

Вторая трудность — найти верную дистанцию по отношению к действию: между отрешённым взглядом издалека и вовлечённостью. Взгляд издалека удерживает философа «подальше от греха», но лишён жизненной силы, и в этом бизнес упрекает академию. Вовлечённость грозит потерей дистанции. Оксфордский философ Уильям Макаскилл в 2012 году убедил студента Сэма Бэнкман-Фрида «зарабатывать, чтобы отдавать», а позже стал советником фонда его биржи FTX и перестал проблематизировать действия своего протеже. В 2022 году биржа рухнула, Бэнкман-Фрид получил 25 лет за мошенничество.

Лейбниц нашёл меру. Он трижды встречался с Петром I, но не переехал в Россию и не стал придворным. Из Ганновера он писал царю записки о науке и управлении, не вмешиваясь в текущие решения. В 1725 году в Петербурге открылась Академия наук, задуманная в том числе по его проектам. В этом польза философа, который мыслит большим временным горизонтом. Перекладывать идеи в задачи — уже работа руководителя.

Доверие и цена ошибки

Руководителю важно доверять мудрости партнёра и помнить, что верное «по истине» не всегда верно «по ситуации». Аристотель различал знание и практическую мудрость. Сам он советовал Александру быть для греков вождём, а для «варваров» — господином, но царь выбрал смешение народов, что, по Плутарху, уберегло державу от мятежей. Людовик XVI, напротив, доверился философу-экономисту Тюрго и подписал указы об отмене дорожной повинности и цехов. Реформы были верны по существу, но не учли сопротивления двора, и в 1776 году Тюрго отправили в отставку, а указы отменили. Прав оказывается то советник, то правитель, но публичная ответственность лежит на том, у кого власть. Авторство рождённых в диалоге идей размыто, и советник рискует стать козлом отпущения, поэтому ответственность стоит делить заранее.

Развилка: два пути из симбиоза

Союз руководителя и советника часто начинается с симбиоза: в транзактном анализе так называют отношения, где двое ведут себя как один человек. Правитель отдаёт философу мышление, философ правителю — выбор. Когда идеализация заканчивается, разочарование легко переходит в гнев.

Трещина появляется, когда стороны забывают о ролях: правитель — что сам искал критики, философ — что он советник, а не фаворит или наставник. Вольтер и Фридрих Великий пятнадцать лет переписывались чуть ли не как влюблённые, но, поселившись в Потсдаме, Вольтер высмеял в памфлете президента Академии Мопертюи, ставленника короля. Разгневанный Фридрих велел сжечь памфлет, а когда Вольтер в 1753 году уехал, приказал задержать его во Франкфурте. За ролями мудреца и правителя стоят живые люди с обидой, ревностью и жаждой признания.

Другой путь ведёт к зрелому тандему, в котором расхождения становятся рабочим инструментом. Марк Аврелий много лет советовался со стоиком Юнием Рустиком. Рустик оставался философом, Марк — императором, и ни один не подменял другого. Зрелый тандем держится на ясности прав, ролей и процедур — это я называю партнёрством как структурой (partnership as structure).

Что из этого следует для бизнеса

Каждую из перечисленных трудностей компания может заранее перевести в договорённость. Свободу суждения защищает право сказать «нет» и записать особое мнение, как если бы это был член совета директоров, проголосовавший «против». Меру вовлечённости задаёт роль философа: работать на опережение, «в верховьях», до решения. Трудность правителя снимает распределение ответственности: за суждение отвечает философ, за решение и действие — руководитель. Стоит заранее согласовать и порядок расставания на случай конфликта.

Поэтому коллеги правы наполовину. Кант считал, что философам не следует становиться королями, ведь власть извращает свободное суждение, но и короли не должны заставлять философов молчать. CPhO не нужен как Анаксарх, которому платят за поддакивание, или как Каллисфен, обречённый на роль жертвы. Если союз проходит путь от симбиоза к партнёрству как структуре, у практической философии есть шанс быть рядом с теми, кто стоит у руля, и говорить открыто.

Автор: Виктория Михайлова, сооснователь компании Sensemakers и академический директор программы «Тандемократия» Московской школы управления СКОЛКОВО.