Камерный разговор: как прошёл Театральный салон T-Bank Private

Диалог с театром

Полуантичный интерьер ресторана «Афина» встречает состоятельных клиентов Т-Банка на очередной Театральный салон с ведущим вечера и театральным критиком Вадимом Верником. Закрытые камерные встречи T-Bank Private проводит с марта 2026 года: они позволяют гостям пообщаться с представителями театра и искусств в неформальной обстановке. За полгода гостями салона стали актёры Марина Неёлова и Леонид Ярмольник, балерина Анастасия Винокур, балетмейстер Азарий Плисецкий, прима-балерина Кристина Кретова и премьер Большого театра Игорь Цвирко.

На мероприятии, принявшем корреспондента «Сноба», главным героем стал артист Максим Матвеев, недавно вернувшийся на сцену после шестилетнего перерыва и запевший впервые после выпуска из Школы-студии МХАТ. Матвеев — один из самых популярных российских актёров, известный зрителям прежде всего по киноролям: за свою карьеру он успел сыграть кардинально разных персонажей — от не нуждающегося в американской жене Фреда из «Стиляг» до психотерапевта-провокатора Артёма Стрелецкого из «Триггера». Впрочем, театральных ролей в его биографии тоже немало: Матвеев успел поработать с Виктором Рыжаковым, Мариной Брусникиной, Юрием Бутусовым, Константином Богомоловым, Евгением Каменьковичем и другими знаменитыми режиссёрами. Пригласить артиста попросили гости предыдущих Театральных салонов. Очень вовремя — «Опера нищих» Евгения Писарева, в которой Матвеев сыграл роль Мэкки-Ножа, только отгремела.

Нанизать малину на вилку

Столы в «Афине», ресторане средиземноморской кухни на Большой Бронной, расставлены так, чтобы создать камерную обстановку. Несмотря на открытую кухню, не слышно ни звона тарелок, ни стука ножей. За час до начала беседы белые скатерти уже расцвечены фруктами, ягодами и холодными закусками.

У одного из столов я замечаю Вадима Верника. Подойти к нему удаётся не сразу: в зале появляется Евгений Писарев, поставивший «Оперу нищих» с Максимом Матвеевым в главной роли. Беседу ведущего и режиссёра не хочется прерывать — они активно жестикулируют, явно увлечённые обсуждением. Когда мне наконец удаётся прорваться к ним, Верник и Писарев начинают наперебой рассказывать историю своего знакомства.

Более четверти века назад, в конце 90-х, они впервые встретились в нескольких переулках от ресторана, где мы сидим. Тогда Верник делал на телеканале «Культура» программу «Кто там?» о новом поколении. Одним из её героев стал Писарев, в то время начинающий актёр, поставивший свой первый спектакль. «Мне он настолько понравился, так прекрасно Евгений Саныч в этом спектакле играл, что я его на сцене не узнал — настолько это мощное было перевоплощение», — делится Верник. Выпуск снимали в арендованной квартире Писарева: «Там ещё пальма такая несуразная стояла посреди квартиры, а потом ты мне с балкончика ещё махал», — вспоминает Верник. Оба сходятся в том, что название было очень дурацкое, но положительное, перебирают: «Везунчик»? «Любимчик»? Точно — «Очень счастливчик»! Что название было именно таким, оба не уверены, но Писарев говорит, что оно с его душевным состоянием совпадало. С тех пор Верник и Писарев общаются: объединили схожие интересы и детство. «У нас обоих оно было скорее толстовское, нежели достоевское. Такое, когда детей любили родители по-настоящему, все дружили. И тоже у меня был старший брат».

Сегодняшняя встреча — почти семейная: Писарев был одним из любимых учеников отца ведущего, Эмиля Верника, теперь же сам преподаёт его племяннику Григорию Вернику. «Я Гришу знал ещё маленьким мальчиком, — рассказывает он. — Игорь приводил его на репетиции. Помню, долго искали забавную мизансцену, наконец нашли — ужасно хохотали. Оборачиваемся к Грише и спрашиваем: “Смешно?” — “Не очень”».

В полумраке софитов

Гул затих. Кто-то из гостей пробует тарталетку с манго и горгонзолой, накладывает в тарелку жареные артишоки, остальные отвлеклись от блюд и разглядывают триптих на импровизированной сцене. В середине — герой светской хроники Верник в модных очках, слева — интеллигентный Евгений Писарев в потёртом зелёном свитере. Справа, в самом углу, прячась в полумраке, расположился Максим Матвеев. Как он поделится позже, общение с публикой ему даётся нелегко: сам он классифицирует себя как «социализированного интроверта».

Об уходе из театра Матвеев рассказывает сдержанно: «Пандемия, залы начали пустеть, подумал: лучше уходить вовремя — не скажу, что на взлёте». Верник деликатно комментирует: была пауза в театре, но не в игре.

С Писаревым Матвеев знаком давно: ещё будучи студентом, сыграл в «Коньке-Горбунке», одном из первых спектаклей режиссёра, «то ли Гаврилу, то ли Данилу», а затем — Августа Снодграса в «Пиквикском клубе». Последней премьерой, над которой работали Писарев с Матвеевым, стал «Кинастон» в Театре Олега Табакова, основанный на жизни английского актёра эпохи Реставрации Эдварда Кинастона. Долгое время женские роли исполнялись только мужчинами; за свою игру и попадание в женские образы Кинастон приобрёл огромную славу — говорили, самому королю пришлось ждать, пока актёр не побреется. Однако в 1660 году, после возвращения Карла II на престол, на пике карьеры Кинастона, женщин наконец допустили на сцену, а исполнение мужчинами женских ролей стало порицаться. В писаревской постановке Максим Матвеев запечатлел человека, который с вершины катится вниз: считавший себя неприкасаемым, его Кинастон терял и свою карьеру, и свою идентичность. Погружение в образ было настолько глубоким, что граница между сценой и жизнью, по воспоминаниям Писарева, была ощутимой.

Точка сочувствия

Официанты разносят блюда, за соседним столиком, жестикулируя, о чём-то тихо дискутируют. Тем временем Писарев рассказывает о том, как начался новый этап их сотрудничества с Матвеевым. «Я встретил Максима в Петербурге, мы сидели в кафе, говорили. Я смотрю на него и думаю, как я его люблю и что надо чем-то его привлечь», — рассказывает он. В той беседе предложения не прозвучало, однако после Писарев вернулся к Матвееву с «Оперой нищих». Неожиданно актёр увлёкся ролью Мэкки-Ножа: погрузился в Брехта, расчистил график и даже нанял за свой счёт педагога по вокалу. «Я был глубоко поражён и понял, что этот материал — именно то, с чем к зрителям нужно выходить, чтобы быть честным, — делится Матвеев. — Он созвучен времени, совпадает с моим ощущением жизни, с тем, что я хочу до зрителя донести». Постановка стала для него вызовом — последний раз до «Оперы нищих» Матвеев пел на экзамене в Школе-студии МХАТ; в «Стилягах» зрители слышали компиляцию голосов Матвеева и дублёра. Успокоила его брехтовская инструкция для исполнителей: «Там была сноска, что артисты, которые исполняют зонги, не обязаны обладать хорошими голосами, попадать в ноты. Я подумал: как здорово, это моё», — смеётся Матвеев.

Верник делает ему комплимент: «Причём Макс там поёт легко, свободно, без ощущения усилия. Как дышит, как говорит». Ехидная реплика Писарева: «Прекрасно, что создаётся такое впечатление. Спасибо нашему педагогу по вокалу, который творит чудеса». Матвеев хмурится.

Ведущий продолжает: «Макс, ты поёшь настолько душой, нервом, своей энергетической упругой силой — это невероятно». «Я прикрываюсь своим персонажем, он даёт мне определённую степень свободы, потому что вокал для него — способ выразить свою боль. Мэкки не может петь хорошо — он ведь сам неправильный», — говорит Матвеев.

Неправильность Мэкки-Ножа стала главной сложностью. «Это первый материал, в котором я как исполнитель с большим трудом могу найти точки сочувствия к персонажу, чтобы подключиться к нему духовно», — рассказывает Матвеев. В перерыве, когда я задам вопрос о том, зачем ему нужно было искать сочувствие к Мэкки-Ножу, маньякам и убийцам, Матвеев ответит просто: «Какой смысл заниматься этим, если не жалеть?»

Как стать актёром

Хватайте чек-лист: чтобы стать актёром, нужны (1) уверенность, что только тебя не хватает в этой профессии; (2) родители, которые убеждены, что тебе в ней делать нечего. Пока гости дегустируют угощения, Писарев и Матвеев погружаются в истории своего попадания в театр. В общем-то, кардинально разные и при этом схожие в своей случайности. Писарева, родившегося в семье врачей, мама привела записываться на танцы, однако оказалось, что мест уже нет. Зато они были в театральной студии: так Писарев попал к Евгению Фридману. «Мне там понравилось создавать другой мир, параллельный. Тайно от родителей я поступил на подготовительные курсы во МХАТ. Когда они узнали, что меня взял Табаков, папа сказал, что не придёт ни на один спектакль».

Матвеев вообще не собирался становиться актёром: в средней школе хотел поступать в медицинский, родители тем временем советовали поступать на юридический. Артисты казались ему людьми другого толка — экзальтированными и уверенными в своём предназначении. Всё изменил случай: на балу медалистов к нему подошёл актёр и педагог Владимир Смирнов и спросил, не хочет ли он поступить на театральный. Когда будущий актёр рассказал об этом родителям, они были позабавлены, тётя же сказала, что стоит попробовать. Валентине Ермаковой, мастеру курса Саратовской консерватории, Матвеев прочёл «Я не увижусь пред тобой» и спел «На шахте угольной» («Спят курганы тёмные»), звучавшую отовсюду в исполнении группы «ЛЮБЭ». На театральный Матвеева взяли сразу на второй курс.

Если Матвеев заинтересовался театром только во время учёбы, то Писарев провёл в нём всю юность. Насмотренность ему мешала: «Я не мог сыграть Гамлета на втором курсе института, потому что я видел Янковского», — рассказывает он. «Машков говорил, что я слишком интеллигентный для артиста, что хороший артист должен быть из плохого района, — вспоминает он. — Покровская, великий педагог, когда меня ругали за это, говорила, что на курсе должен быть хотя бы один человек с интеллигентным лицом».

Обсуждают старые постановки, предпочтения мастеров — матвеевский курс весь отращивал волосы для пущего чаровничества, — за какое время до спектакля артист должен приходить в театр. Писарев делится мыслью, что киноактёру образование не нужно — мастерство достигается ассистированием мэтрам. Вспоминают Демидову, Табакова, Золотовицкого. Театралы задают вопросы, столики начинают знакомиться. Судя по репликам, зал делится на давних поклонников Матвеева и Писарева.

Я забираю своё пальто. Юная хостес рассказывает, что узнала о Матвееве только вчера: «Это вообще не моя тема, но приятно, я как раз вечером интервью этого актёра видела. У “Стрелец-молодец”, кажется. А сегодня он здесь. Класс!» Гостья, с которой мы знакомимся по дороге к машинам, завзятая театралка, следящая за Матвеевым чуть ли не с начала его карьеры, с ней согласна: «Скажите, замечательный вечер?» За десять минут до этого она заменит вопрос Матвееву комплиментом: «Наша жизнь становится другой благодаря вам. И вам, — обратится она к Писареву, — вы делаете нашу жизнь более насыщенной».

Подготовила Ася Шибанова