Лучшее за неделю
16 ноября 2026 г. в 14:35

Читать, смотреть, играть: как культовая «Война миров» Герберта Уэллса менялась со временем

Книга оставляет самое страшное нашему воображению

В романе Уэллса вторжение показано прежде всего глазами обычного человека. Он не знает, что именно происходит, не понимает планов марсиан и не может увидеть всю картину целиком. Читателю приходится многое додумывать самостоятельно. При этом писатель практически не объясняет, как устроена цивилизация пришельцев, как работают их машины и почему они решили захватить Землю.

Одна из причин вневременной популярности «Войны миров», как объясняет книжный критик Егор Михайлов, заключается в универсальности сюжета. Марсианское вторжение можно воспринимать как метафору самых разных страхов — от эпидемий и стихийных бедствий до геноцида. К тому же главными героями оказываются не генералы и супергерои, а простые люди, пытающиеся выжить. Узнать себя в человеке, столкнувшемся с катастрофой, способен читатель практически любой эпохи. Есть у романа и менее очевидный смысл, связанный с колониализмом. Уэллс предлагает европейцам представить себя на месте народов, столкнувшихся с завоевателями, чьи технологии и военная мощь значительно превосходят их собственные.

«Уэллс в своём романе проворачивает фокус с переворотом: он сам напоминает, что европейские переселенцы истребили целые народы — и предлагает вообразить, что будет, если и на эту хитрую гайку найдётся болт с обратной резьбой. Эта метафора не ускользает от внимательного читателя: Уинстон Черчилль, в 1907 году заместитель министра по делам колоний, съездил в Африку и написал, что британские чиновники в Уганде стоят над местными жителями так же высоко, как марсиане Уэллса стояли бы над нами. Правда, говорил он это как комплимент британской администрации», — отмечает книжный критик и редактор «Афиши Daily» Егор Михайлов.

При этом многие экранизации обходят стороной важную часть книги — «Землю под властью марсиан». Вместо динамичного вторжения здесь показано мучительное существование выживших. Именно это затянувшееся ощущение безысходности делает финал особенно сильным. Побеждает пришельцев не человеческая армия, а земные микроорганизмы — вполне научная для конца XIX века идея, которая стала неожиданной развязкой фантастического сюжета.

Радио позволило фантастике выйти в реальный мир

30 октября 1938 года Орсон Уэллс и коллектив Mercury Theatre on the Air выпустили радиопостановку «Войны миров». Действие перенесли в США, а спектакль стилизовали под обычный эфир: музыкальная программа прерывалась срочными сообщениями, репортажами с места событий и рассказами очевидцев марсианского вторжения.

Часть слушателей действительно приняла происходящее за настоящие новости. Впоследствии эта история превратилась в легенду о массовой панике по всей Америке, хотя реальные масштабы переполоха были значительно скромнее. Убедительности радиопостановки помогали и особенности оригинала. Уэллс подробно описывал знакомые ему окрестности: писатель даже изучал подходящие места во время велосипедных прогулок, выбирая реальные локации для фантастической катастрофы.

Не менее современно, по наблюдению Егора Михайлова, выглядит и то, как герои романа пытаются лавировать в потоке новостей. Газеты сообщают новые подробности, ошибаются, опровергают прежние сведения, а понимания происходящего у людей не прибавляется. Ситуация знакома и человеку нашего времени, который пытается разобраться в противоречивых сообщениях СМИ. В радиопостановке эта особенность получила новое воплощение: фантастическая история звучала уже не как рассказ о пережитой катастрофе, а как репортаж о событиях, разворачивающихся прямо сейчас.

Кинематограф каждый раз придумывает своих марсиан

Кинематографистам пришлось сделать конкретным всё то, что Уэллс оставлял воображению читателя. У пришельцев появился определённый внешний вид, у их боевых машин — узнаваемые очертания, а разрушение городов превратилось в масштабное зрелище. Но каждая новая экранизация рассказывала не только о марсианах, но и о страхах своего времени.

Особенно заметный след в истории, по оценке кинокритика Вадима Богданова, оставили две версии «Войны миров». Первая — фильм Байрона Хэскина 1953 года, получивший «Оскар» за спецэффекты. Для своего времени картина стала настоящим техническим прорывом, а история о нападении превосходящего противника особенно сильно резонировала с тревогами американского общества эпохи холодной войны.

Второй значимой адаптацией стала «Война миров» Стивена Спилберга 2005 года. Зрелищный фантастический блокбастер одновременно оказался попыткой осмыслить национальную травму после терактов 11 сентября. Режиссёр показывает панику, разрушения и массовое отчаяние, но при этом уходит от привычного для голливудских картин сюжета о героическом противостоянии захватчикам.

«У Спилберга “Война миров“ — это не история поднятия американского духа и не провоенная агитка, призывающая встать на защиту родины. Патриотическая бравада здесь чуть ли не синоним глупости: на фронт рвётся только не самый смышлёный и единственный откровенно раздражающий персонаж фильма, сын-подросток героя Тома Круза. Это история как раз про семью. На её примере режиссёр задаётся философским вопросом, как получилось, что между членами одной семьи образовалась пропасть размером со вселенную. Какие нам, людям, контакты третьей степени, если мы друг с другом поладить не можем?» — отмечает кинокритик и автор телеграм-канала «Дневник Патерсона» Вадим Богданов.

Попытки переосмыслить роман продолжаются. Британский мини-сериал 2019 года вернул действие ближе к эпохе Уэллса, а экранизация 2025 года с рэпером Айс Кьюбом, как отмечает Вадим Богданов, запомнилась прежде всего интернет-мемами и насмешками над сценарием и актёрской игрой. Впрочем, сам сюжет от этого не теряет актуальности. Столкновение человека с неизвестной и превосходящей его силой остаётся понятным зрителям независимо от страны и исторического периода.

В игре уже придётся действовать самому

Ещё одной интерпретацией романа станет приключенческая игра «Война Миров: Сибирь» российской студии «МГЛА», выход которой запланирован на 2027 год. Её действие разворачивается в альтернативной Российской империи 1896 года. Марсиане атакуют Петроград, а главный герой — молодой студент — пытается выбраться из охваченного хаосом города и добраться до Сибири.

Это не буквальное воспроизведение истории Уэллса. По словам гейм-директора проекта Андрея Шумакова, разработчики сохранили идею вторжения и образы пришельцев, опираясь на описания из романа, но перенесли события в другую страну и создали самобытную историю. Игровой мир объединяет представителей разных сословий, императорскую семью, бедные городские кварталы, сибирские поселения и строящиеся города вдоль Транссибирской магистрали.

При этом марсианское вторжение — далеко не единственная угроза в игре. Пока инопланетные машины разрушают города, в обществе обостряются конфликты, сформировавшиеся задолго до появления пришельцев. Главному герою предстоит оказаться в центре не только межпланетного, но и сугубо человеческого противостояния.

«В нашей вселенной пришельцы точно так же непостижимы и хладнокровны, а человечество практически бессильно в прямом противостоянии. Но параллельно межпланетной войне развивается и исключительно наш, земной конфликт: сословный, социально-экономический, назревавший в самодержавной России веками. Замерший на пороге краха цивилизованный мир тем опаснее для самого себя, чем больше марсиане уничтожают созданные человеком города, порядки, убеждения. Потому нашему герою, защищая себя и жизни товарищей, предстоит сражаться с людьми: бандитами и мародёрами, ополоумевшими сектантами, луддитами и жадными до наживы наёмниками», — говорит гейм-директор «Войны Миров: Сибирь» Андрей Шумаков.

В отличие от литературы и кинематографа, видеоигра, как подчёркивает Андрей Шумаков, обеспечивает максимальное погружение в происходящее. В «Войне Миров: Сибирь» игрокам предстоит исследовать локации, прятаться от противников, вступать в схватки и преодолевать препятствия. При этом возможность действовать не означает, что пришельцев получится легко победить: их треножники практически неуязвимы для человеческого оружия, как и в оригинальном романе.

Создатели уделяют большое внимание не только боевой системе, но и развитию персонажа, его отношениям с окружающими и устройству альтернативной России. Сюжетная кампания рассчитана минимум на десять часов, а скрупулёзное исследование игрового мира может увеличить прохождение до 12–14 часов. За это время игрок получит возможность не просто наблюдать за катастрофой, но и пережить её вместе с героем.

Что остаётся от оригинала?

За почти 130 лет «Война миров» успела стать романом, радиоспектаклем, фильмом, сериалом и основой для видеоигры. Причём каждый новый формат меняет положение человека внутри истории. Читатель представляет катастрофу самостоятельно, слушатель радиопостановки может принять её за реальность, зритель получает готовую интерпретацию, а игрок — возможность действовать в мире, переживающем вторжение.

Но значит ли это, что после просмотра экранизаций или знакомства с видеоиграми оригинальную книгу можно уже не читать? Как обращает внимание Егор Михайлов, многие знают «Войну миров», «Дракулу» или «Франкенштейна» прежде всего благодаря адаптациям, поэтому сами романы кажутся им давно знакомыми. Однако в книгах остаётся немало сюжетов и деталей, не попавших на экран.

«Даже если вы не смотрели “Войну миров“ Спилберга или другую адаптацию, то всё равно видели изображение гигантских треножников, знаете что-то про сюжет, слышали завиральную историю про панику, которую якобы вызвала радиопостановка 1938 года. Так что в каком бы порядке мы ни знакомились с историей, в нашей голове текст Уэллса, фильмы, игры, мемы всё равно живут вперемешку, взаимодействуя друг с другом. И от каждой адаптации оригинальный роман становится только лучше, полнее и актуальнее», — заключает Егор Михайлов.

Подготовила Ольга Обыденская