Должна ли школа подстраиваться под каждого ребёнка?
Сегодня, уважаемые читатели, я хочу пригласить вас к дискуссии. Очень надеюсь и сама вынести из неё что-нибудь для себя важное и конструктивное. Мне видится, что я тут, в теме, которую я сегодня затрону, что-то весьма принципиальное просто упускаю и из трудов моих коллег просто не могу этого извлечь — ибо я сама человек даже не прошлого, а, получается, позапрошлого (формировавшегося ещё в советские времена) поколения и потому некоторые вещи вижу совершенно иначе, чем они видятся теперь, и не могу уже произвольно сменить оптику. Ну и вот — я надеюсь, что уважаемые читатели — обычные люди из разных стран и разных возрастов — выскажут разные мнения на эту тему, что-то для меня (и практически наверняка ещё для кого-то) прояснят. Ну и заодно сами подумают и сформулируют своё мнение и отношение — иногда это тоже важно, особенно если у вас есть дети, внуки или вы работаете с молодёжью, пусть даже в офисе.
Теперь, собственно, по теме.
Давайте представим себе обычный, никем и ничем, кроме фильтра прописки и проживания в данном районе, не отобранный класс обычной начальной городской школы с обычной на данный момент численностью 30–35 человек.
Какие особенности будут у детей этого класса? Как человек с огромным профессиональным и большим жизненным опытом, проработавший много лет в одной муниципальной детской поликлинике, я могу вполне уверенно судить. Смотрите:
- Там точно будут 2–4 ребёнка с явными признаками СДВГ в реакциях и поведении (что это может быть на самом деле, обсудим чуть ниже) — бодрые такие «электровеники».
- Обязательно будет один ребёнок-«тормоз», который всё будет делать не хуже, а именно медленнее других — скорее всего, это тот же синдром дефицита внимания, но по гиподинамическому типу.
- Конечно, будет в наличии от трёх до шести детей с теми или иными нарушениями зрения — близорукость, дальнозоркость, астигматизм и т. д.
- Менее заметно и известно, но, увы, — у двух-трёх детей из этого класса будут нарушения слуха — общее снижение, выпадение каких-то частот (обычно высоких), нарушение фонематического восприятия. Это может быть и неврология, и плохо пролеченный отит, и последствия нескольких курсов антибиотиков в раннем детстве.
- У двух-четырёх детей будет дисграфия разной степени.
- У двух-трёх будет прямо нарушено понимание речи (не связанное с нарушениями слуха).
- У одного-двух точно будут признаки дислексии, причём тут, скорее всего, у кого-то будет и дислексия, и дисграфия одновременно.
- У двух-шести детей из этого класса будут нарушения развития эмоциональности, причём разного типа — кто-то постоянно по любому поводу «перегревается» и закатывает истерики, кто-то, наоборот, — как будто вообще ничего не чувствует и сверстников воспринимает как ходячую мебель.
- Будут два расторможенных ребёнка с повышенной агрессивностью, один из них может быть реально опасным для окружающих.
- У двоих детей из класса будет пограничное состояние с умственной отсталостью, может быть, ЗПР, может быть — просто глуповатые.
- Два-четыре ребёнка будут отставать от сверстников в физическом развитии — кто-то слабенький, кто-то неуклюжий — всё роняет и в повороты не вписывается (этих будут точно дразнить на физкультуре).
- У пяти-восьми детей будут, увы, хронические, иногда рецидивирующие соматические заболевания — астма, экзема, гастрит, сердечные проблемы и т. д.
- Двое детей будут откровенно толстыми — причём у одного метаболический синдром, а другого просто перекармливают булками, сладким и жирным. Дразнить будут обоих одинаково.
- И наконец, у пяти-десяти детей из этого класса на сегодняшний день будет педагогическая запущенность в самом что ни на есть классическом виде — прочитайте мою статью и спорьте, я с удовольствием прочту и приму во внимание все ваши аргументы. В это число «педагогически запущенных» на самом деле войдёт и часть тех, кто выглядит СДВГ-ешником, истероидом, «повышенно чувствительным», «не понимающим других людей — наверное, это “аутический спектр”», «не справляющимся с программой — наверное, учитель плохо объясняет» и т. д.
Вот это вот всё вышеописанное — не хорошо или не плохо, просто так оно есть, и с какими-то не очень существенными колебаниями в общем-то так оно было и раньше. И очень важное, на мой взгляд, — другого мира для всех этих детей, когда они вырастут, — точно не предусмотрено, им всем придётся так или иначе адаптироваться в том мире, который есть в наличии.
И ещё одно очень важное — тут я догадываюсь о степени общественного несогласия со мной — я считаю, что со всеми этими детьми было и есть в общем-то всё в порядке. Они не больные, не «особые» и не дефектные. Они могут лучше или хуже учиться в этом классе, они могут (если им не мешать) научиться как-то взаимодействовать со сверстниками, с учителем и с учебной программой (где-то повторить дома, где-то списать, где-то попросить объяснить, где-то просто «замотать», где-то получить семь двоек подряд и выслушать очередной раз «вой на болотах» от родителей и учителя). Их жизнь в норме не благостна, она полна трудностей, страхов, побед, восторгов и разочарований, преодолевая которые они как раз и адаптируются к этому миру, готовятся жить и радоваться (и уже живут и радуются!) в нём, несмотря на все свои особенности, а в чём-то даже благодаря им.
Ибо — ещё один более чем спорный для современного общества тезис, в котором я (бывший биолог) тем не менее твёрдо уверена, — все эти особенности (в каждом классе 2–4 СДВГ-ешника или маскирующихся под них!) существуют не просто так. В определённых условиях (думаю, каждый легко сможет себе их вообразить) именно «отвязные» СДВГ-ешники окажутся нужны для популяции и даже обеспечат её выживание. И «деревянные», ничего не чувствующие, опирающиеся только на когнитивные выкладки, тоже нужны! В других условиях устоят, выживут, обеспечат восстановление — именно они! И даже не особо любимые мною «сверхчувствительные» дети — я прекрасно понимаю, что они не отобрались отбором, потому что в какой-то ситуации они выступали и продолжают выступать в роли «канарейки в шахте», предупреждая всю группу о важном.
И вот мой вопрос: понятно, что недостаточное зрение надо корректировать очками, линзами или, если получится, операцией, недолеченный отит надо попытаться долечить, а ребёнка с дисграфией-дислексией по возможности всё-таки научить читать-писать.
Но вот идея «приспособления мира и взросления под каждую особенность каждого ребёнка» — кажется мне в свете вышеизложенного количественного и качественного списка какой-то всё-таки несколько странной. Оно же теперь поползло вверх, по возрастам — вы заметили? «Оказывается, я не могу сделать проект вовремя, потому что у меня СДВГ, к счастью, мне его в 29 лет диагностировали». «Мне трудно общаться с людьми, у меня распадаются личные и рабочие отношения, я с детства чувствовал себя другим и только в 42 года понял по тесту, что у меня аутизм». Ок, но другого-то мира тебе теперь всё равно, несмотря на все твои диагностированные по интернету или даже специалистом по запросу особенности, не подвезут, правда? Придётся ведь и дальше жить в этом?
Мне здесь кажется неверной сама постановка вопроса. Мы все приспосабливаемся к этому миру, несмотря на имеющиеся разнообразные трудности (у кого их нет?). И каждому из нас, приспособившихся так или иначе, несмотря на привходящие, всё-таки сдавшему проект или построившему отношения, вполне можно мысленно выдать медаль — он справился. А если не сдал и не построил, но хочется — можно и нужно, пока жив, пытаться дальше. А в том модельном классе разумно всем объяснить (и обычно в моём детстве так и делали), кто вокруг с какими трудностями сталкивается и их преодолевает. И как ему можно при желании помочь. У нас в классе был один мальчик с некомпенсированной эпилепсией, два — с ЗПР, один мальчик — с последствиями ДЦП (но с нормальным интеллектом), девочка с селективным мутизмом и ещё одна девочка с такой неврологией, что ей трудно было держать ручку, сильный тремор, она, когда писала, одну руку другой рукой придерживала. И все всех дразнили, но при малейшей возможности — всем помогали (причём иногда дразнившие и помогающие — это были одни и те же люди). Хотите хорошее? — Все эти ребята с особенностями потом компенсировались и, сколько я знаю, жили свою нормальную, обычную жизнь, а двое даже прямо выше среднего успехов добились.
Мы об трудности и особенности, которые объективно есть у всех (их не надо создавать искусственно — они и так есть!), развиваемся и адаптируемся — я так думаю. А в детстве — возможностей для адаптации максимально много, мозг и всё остальное, что у нас есть, — пластичные и эволюционно готовые приспосабливаться. Причём мы развиваемся и об свои особенности, и об особенности окружающих, если нам дают с ними вплотную (!) соприкасаться и минимально объясняют, что это и какие есть способы с этим работать (помним двух маленьких агрессоров? — С ними же тоже надо как-то научиться справляться). И — едва ли не самое важное! — ведь в процессе всего этого ребёнок изучает не только окружающих, но и себя, свои возможности, ограничения, слепые пятна, сильные стороны, своё текущее и желаемое место в группе и т. д.
Но как же и когда так получилось, что «у моего ребёнка Х, У и повышенная эмоциональная чувствительность и поэтому к нему нужен особый подход»? Я, понимаете, в общем-то даже и не против. Ещё бы понять, кто и как этот подход будет обеспечивать и как он потом после многих лет существования в этом «особом подходе» будет приспосабливаться к обычному миру, который никакого подхода к нему искать, разумеется, уже не будет?
Диагноз из интернета, вкусные таблетки и многолетняя «проработка психологических травм» с психологом? Ну, тоже вариант. Но это точно именно то, чего вы хотите для себя и своего ребёнка?
Я, повторюсь, допускаю, что в силу возраста или собственных слепых пятен не понимаю тут чего-то совершенно принципиального. Поэтому с интересом жду ваших мнений, уважаемые читатели. Всё обязательно опубликую в рубрике «Люди пишут письма». Адрес для писем: katgift12@gmail.com. В первой строчке самого письма (не в строчке «тема»!) пишите, как вас зовут, откуда вы и на какой материал откликаетесь.