Хороший, плохой, свой. Милош Бикович — о «Тайном городе», Меншикове и ролях злодеев
В первых эпизодах сериала, которые нам дали посмотреть, мы очень мало узнаем про вашего героя Кортеса. Поэтому хочется, чтобы вы немного рассказали об этом персонаже.
Рассказывать про то, что зритель может увидеть, дело неблагодарное. Тем более что суть Кортеса как персонажа в загадочности, он раскрывается постепенно. Это наемник, «решала», человек, который работает на Дом Навов. У него нет никаких магических суперсил, но есть большой опыт, он хорошо понимает этот мир. Он суровый, но с добрым сердцем. Кортес — проводник и ментор для протагониста, которого играет Олег Савостюк.
Иногда артисты, когда ищут ключ к образу, находят какую-то деталь: например, герой все время теребит пуговицу или почесывает ухо. В случае с Кортесом вы такую нашли?
Такие вещи могут помогать через НЛП погрузиться в образ. Я это называю «портал», но не для каждой роли это необходимо. В персонаже главное — не деталь, а его отношение к миру и другим героям. Важно, что его интересует, цепляет, триггерит. Я старался сделать его ироничным. А еще для меня ключевыми были отношения с героиней Маши Андреевой. У Кортеса и Яны токсичные отношения: они друг друга ненавидят и постоянно стебут, но непонятно, почему они не вместе.
Вы читали романы Вадима Панова, по мотивам которых снят сериал?
Читал отрывки, довольно много. Но все равно кино предполагает создание собственного мира, чем бы ты ни вдохновлялся.
Новый «Трудно быть богом» смотрели?
Да, видел две серии. Очень много труда вложено. Но чтобы соревноваться с зарубежными аналогами в этом жанре, каждую сцену необходимо снимать тщательнее и дольше, и бюджеты нужны в разы выше. При этом «Трудно быть богом», на мой взгляд, одна из лучших попыток — я бы даже сказал рывок — создать сериал в таком ключе. Мне понравилось.
Я начал смотреть, потому что его делали мои коллеги и друзья, а в главной роли снялся мой близкий товарищ и земляк Александар Радойчич. Я очень болею за него в российском кинематографе. Но когда увидел первую серию, понял, что смотрел бы, даже если бы он не играл там, а Дмитрий Тюрин, с которым мы сейчас снимаем другой проект, не был режиссером.
А вы туда не пробовались?
Пробовался. Но, если честно, забыл, прошло много лет. Если бы не Александар, не вспомнил бы об этой истории.
В сериале «Тайный город» показано, что у Москвы есть тайные места, обратная сторона. А у вас есть своя, личная обратная сторона Москвы?
Да, сейчас для меня это Москва детских площадок.
И как вам детские площадки? Есть любимые?
Любимые — там, где сыну есть чем заняться.
Говоря о сыне: чему вы хотите его научить и чему сами у него учитесь?
Он меня учит тому, что такое человек. Юля Пересильд мне однажды сказала: если внимательно прислушиваться к тому, что дети говорят, можно многому научиться. А я к этому добавлю: и понять, что такое человек, как он формируется, что у него в голове. Нам иногда кажется, что какие-то вещи ребенок может понять только годам к 16–20. Но уже в два года дети многое знают интуитивно. И это невероятно.
Чему я хочу его научить? Сложно сказать. Но я каждый день меняю себя, потому что, чему бы я его ни учил, он будет брать пример с меня.
Российское кино сейчас часто ругают за большое количество сказок и исторических фильмов и за то, что практически нет картин, которые описывают реальную жизнь. Насколько вам самому не хватает реальности в кино? В том числе в сценариях, которые вам предлагают?
Сказки дают возможность пойти в кинотеатр всей семьей, отдохнуть, переключиться. Поэтому у них почти всегда большие сборы в прокате. Да, в чем-то это и защита зрителей от пагубного влияния. Сейчас нельзя показывать любовные сцены, насилие, алкоголь, мат, курение, нельзя «неправильное». То есть можно, но тогда вы не сможете показывать фильм в прайм-тайм или в кинотеатрах. «Утомленные солнцем» сегодня снять было бы невозможно.
И я понимаю, откуда это взялось: на Западе через страх, секс и насилие вами манипулируют и вбрасывают определенный политический вектор. Такие темы там нужны, чтобы продавать что угодно, поэтому ясно, что на такой-то минуте должен быть секс, а вот тут — кровь. Это злоупотребление свободой.
Поэтому важно тщательно анализировать подход к визуализации спорных тем и научиться формировать правильное отношение к этим вопросам. Ведь показывать насилие не значит оправдывать его или призывать к нему.
Мне кажется, надо переходить на режим 2.0. Я не знаю, каким он должен быть, но искать новую модель кинематографа и его правил точно нужно. Возможно, когда-нибудь мы придем к тому, что табуированные темы будут показывать с позиций, определенных психологами и социологами. Очень важно найти эту тонкую грань, чтобы противостоять недоброжелательному и недобросовестному использованию негативных тем, но при этом не показывать только приукрашенную картину мира. Оставлять возможность для поиска
истины, ответов на сложные вопросы и диалога общества с самим собой.
Как думаете, почему у Эмира Кустурицы пока не получается снять фильм в России?
Он как раз сейчас готовится к съемкам. Мы с ним созванивались пару недель назад. Эмир закончил работу над фильмом по произведению русского писателя Валентина Распутина в Сербии, а в следующем году планирует снимать в России.
У вас была возможность познакомиться с китайской киноиндустрией. Какое впечатление она на вас произвела? Там ведь тоже работают в условиях жестких ограничений.
Китай в последние десятилетия активно развивается, в том числе в кинематографической сфере. И это достойно уважения. Что касается ограничений, я когда-то посмотрел несколько китайских фильмов подряд, чтобы понять, о чем они снимают, какие там хиты. И поймал себя на мысли, что мне сложно поверить в их персонажей. В этих историях есть хорошие люди, очень хорошие, лучшие и вообще самые суперские. Враг приезжает откуда-то извне, и получается, что в Китае нет плохих людей. В таких условиях проблематично создавать конфликт, драму, а зрителям сложнее сопереживать.
После «Черного шелка» вы в этой индустрии для себя какое-то место видите? Может, познакомились с какими-то продюсерами, обсуждали проекты?
«Черный шелк» — масштабный российско-китайский проект, продолжение «Красного шелка», который понравился зрителям как здесь, так и в Китае. Элегантное кинематографическое повествование, где за красивой внешней формой скрываются риск и настоящая шпионская интрига. Других предложений сниматься в Поднебесной я пока не получал, да и, честно говоря, не ожидаю. По мне видно, что я не китаец. А если серьезно, сняться в чисто китайском проекте было бы интересно.
Вы как раз можете играть злодея, который приехал, чтобы всё разрушить.
Да, мог бы. Но я отказался играть плохих русских в Голливуде и не думаю, что возьму на себя такую роль в Китае.
Можно играть плохих сербов…
Это почти то же самое, что играть плохих русских.
Вы увлекаетесь русской литературой. Что интересного открыли для себя за последнее время?
Для меня новое до недавних пор — это Пастернак, Бродский, Тургенев. В школе мы не изучали их произведения как обязательные, и вообще для многих в Сербии существует только один писатель — Толстой. А когда я приехал в Россию, узнал, что их еще как минимум два. Можно потеряться в русской литературе и только в ней всю жизнь пытаться разобраться. И не разобраться.
У вас есть какие-то планы, связанные с театром?
Мы работаем над совместным спектаклем Белградского драматического театра и БДТ из Санкт-Петербурга. Пока еще думаем, какой это будет спектакль.
Какие у вас режиссерские и продюсерские планы?
Я недавно запустил фильм, называется «Ангелы — это не мы». Режиссер — Наташа Кудряшова. Мы решили, что сделаем маленькое кино. Она предложила: «Хочу снять за копейки, по-партизански, не обращаясь за финансированием ни в какой фонд, потому что это будет долго, уйдет год-полтора. И не факт, что получим. А мне нужно прямо сейчас!» Мы быстро запустились и снимаем. Это притча про девушку-ангела. Она понимает, что «клиент», которого она защищает, недостоин этой поддержки. Ей больно, она больше не хочет ему помогать, не верит в него и не хочет быть его ангелом.
Еще я готовлю проект про Савву Рагузинского. Придумал новый формат — «юмористорическое кино», то есть документальное историческое кино, но с юмором. Такой эксперимент. Что-то похожее было у моего коллеги и друга Андрея Кравчука в фильме «Петр I: Последний царь и первый император», но у нас это с примесью «Монти Пайтона».
Скоро выйдет как раз фильм Кравчука «Рождение империи», где вы играете Меншикова, хотя изначально пробовались на роль Петра I.
Когда проект начинался, были другой режиссер и каст. Потом всё поменялось, концепция тоже. И мне предложили роль Меншикова. Я благодарен за такую возможность, он оказался весьма интересной личностью.
Тут-то вы и открыли книгу Алексея Толстого, да?
Я читал ее, когда готовился играть Петра. Фильм получился масштабным, он о том, что многое в истории повторяется. Россия была царством, а стала империей, когда прорубила себе выход к Балтийскому морю. До этого море было только в Архангельске, где всего три-четыре месяца в году можно было вести торговлю. И вот Россия пришла в Прибалтику, сражалась со Швецией, которая тогда была чуть ли не самой сильной страной в мире, с мощной армией. Петр победил, основал Санкт-Петербург, получил возможность торговать на равных с Европой. И эта борьба разных стран за ресурсы не прекращается по сей день. Геополитика никуда не делась.
Ваш Меншиков — коррупционер и олигарх?
Коррупционер и олигарх, но он и герой. Персонаж неоднозначный, постоянно выкручивается, но очень харизматичный. Его слабость в том, что он лоялен Петру, понимает, что без царя у него будущего нет. Меншиков был самым богатым человеком в России, и мы вправе задаваться вопросом, связано ли это с тем, что он дружил с Петром. Ответ очевиден. Однако он был предан государю, мог иногда подводить, но шел за ним до конца, рисковал жизнью, сражался, строил. Как говорил Дмитрий Карамазов, широк человек.
А вы его, кстати, никогда не хотели сыграть?
Дмитрия? Знаете, всегда думал, что я — Алеша Карамазов. А сейчас уже возраст такой, что не понимаю, кого мог бы сыграть. Но интереснее всего — Смердякова.
Беседовал: Сергей Сычев
Стилист:
Тамара Рамазанова
груминг:
Ольга Арманд
помощник стилиста:
Екатерина Сурнина
помощник продюсера:
Тимофей Рукавишников
Он представлен в бизнес-зале Сбера и в Alfa Only Lounge в терминале С аэропорта Шереметьево, в бизнес-залах S7 аэропортов Домодедово и Толмачёво (Новосибирск), а также в поездах «Сапсан».
Свежий выпуск можно найти и у партнёров «Сноба»: в отелях Mantera Supreme, Maidens, Indigo, Lotte, «Астория» и «Гельвеция», в библиотеке отеля Hovard Club, в ресторанах Grand Cru, Sartoria Lamberti и M2 Organic Club, в пространстве Tears Of, на «Хлебозаводе» и «Винзаводе», в тульском кластере «Октава», в галереях Art & Brut и «Триумф», арт-пространстве BETON, на площадках «Товарищества Рябовской мануфактуры» и в книжном магазине «Озеро».