Лучше прямых бровей есть только курносые носы (Продолжение иранских историй)

Мой водитель Али.

Моего водителя звали Али, и так совпало, что он и мой иранский гид оказались жуткими сладкоежками. Если в чайных, ресторанах, да и просто в машине заходил разговор о сохане, баглаве или кокосовом печенье, то глаза Али вспыхивали от вожделения и начинали метаться по сторонам. В такие моменты страсти на его лице было больше, чем на лицах наших мужчин во время разговоров про баб.

Итак, Али был водителем транспортной компании, в которую обращаются туристы для поездок на большие расстояния. Поскольку в Иране на дорогах действует транспортная полиция, которая помимо прочего контролирует перемещение туристов и отвечает за их безопасность, то Али был вынужден каждый раз, преодолев определенный участок пути, информировать полицию о нашем местонахождении. Для этого нужно было выйти из машины, подойти к полицейскому участку, проштамповать путевой журнал и вернуться назад — довольно нудное занятие, если учесть, что наш маршрут составил более трех тысяч километров. Поэтому уже на пути к очередному check in, Али начинал подбадривать себя песнопениями, имитирующими религиозные речитативы паломников во время ашуры — дня поминовения внука пророка Мухаммеда. К сведению: в этот день, в 680 году н.э. в битве при Кербеле погиб Иммам Хусейн, это событие считается отправной точкой разделения шиизма и суннизма. Так вот, во время траура иранцы-шииты направляются пешком в священные места, преодолевая большие расстояния, а религиозные фанатики занимаются самобичеванием, причиняют себе увечья (хотя формально это запрещено). Но Али напевал эти мотивы на свой лад, он вставлял между фразами «аааээееее» и «еееэээаааа» слово police и сопровождал все это барабанной дробью пальцами по рулю. 

В один из дней Али притормозил на обочине, хотя поблизости не было ни одной заправки или полицейского участка, кинул свой мобильник гиду и вышел из автомобиля. Али подошел к указателю расстояний и по-наполеоновски протянул руку в сторону указателя расстояний. На нем было написано: Ahwaz (город недалеко от границы с Ираком) — 365. Именно столько километров предстояло нам преодолеть в ближайшие несколько часов. Сделанное фото Али тут же отправил в чат водителей их транспортной компании в Телеграмме (да, у иранских водителей популярно приложение Телеграмм) и уже через пятнадцать минут с упоением рассматривал одобрительные комментарии и хохочущие смайлики своих друзей-приятелей.

В Иране практически везде хорошие дороги, ограничение скорости — 120 км/час, а поскольку правила дорожного движения там соблюдать не любят, то по факту многие гоняют 160. Поворотники включать также не принято (игра «угадайка») и, скажем так, пару раз я наблюдала обгон нескольких машин на повороте по встречной… В общем, местные водители находятся в довольно сложных дорожных условиях, им приходится несладко, поэтому неудивительно, что про них говорят — миллиметровщики. По этим же причинам переходить улицу пешеходам в неположенном месте (это принято, в отличие от пользования поворотниками) — страшновато. Иран вам не какой-нибудь спокойный Вьетнам, где переходя проспект, главное двигаться медленно и с постоянной скоростью, мопеды обязательно вас объедут. В Иране — не факт, и разного рода аварии случаются нередко…

Территориально республика Иран делится на провинции, которые называются останами и один из них носит название Луристан. Про этот остан и живущих в нём людей в Иране слагают легенды и  рассказываются анекдоты, примерно такие же, как в России про чукчей. Поэтому неудивительно что, как только мы въехали на территорию Луристана, чего бы непонятного или невразумительного, по мнению Али, там не происходило, об этом тут же сообщалось окружающим. Не знают, как проехать —  «Луристан, что с них взять», авария на дороге — «Луристан, не умеют водить!», не увидел нужного указателя — «Что с них взять, они же луры!». Али говорил это с пренебрежительным снисхождением, всплескивая руками на слове «луры», что уже само по себе звучало смешно, да простят меня луры, если вдруг они читают Сноб.

В отношении иранского автопарка в целом хочется сказать, что годы санкций и ограничений не прошли в этой стране бесследно: на 90% он состоит теперь из недорогих (6-8 тысяч долларов) автомобилей местного производства, белого цвета. Нашей машиной, которую предоставила нам транспортная компания, была Рено Сафран, которая, как сказал Али-милиметровщик, со всеми сборами и налогами стоила 40 тысяч долларов и была желтого, даже скорее бежевого цвета. Судя по тому интересу, который вызывала она у местных школьников и у проезжающих на мопедах подростков, даже такие машины в Иране — большая редкость.

 О странностях. 

Если рассказ об Али был скорее о том, что нас объединяет (лихачество, Телеграмм и "чукчи"), то теперь приведу примеры того, что со стороны смотрится совсем по-иному, ведь в таких закрытых странах, как Иран, повседневная жизнь людей еще не целиком приведена в соответствие современному миру, не все человеческие ценности и желания унифицировны.

Поскольку из-за действия санкций Иран отрезан от международной системы платежей, то воспользоваться картами Visa или MasterCard у вас не получится, хотя, как сообщают «российские бизнес-новости», скоро там будут принимать российскую карту Мир. И в этом, как и у любого правила, есть своё исключение: платежи на большие суммы в Иране могут неофициально проводиться через Объединенные арабские эмираты (например, если вы покупаете ковер ручной работы за восемь тысяч долларов). Но данное ограничение не означает, что иранцы расплачиваются только наличными, у них есть своя система платежей под названием Shetab, а самое забавное в этой истории то, что расплачиваясь за покупку, иранцы отдают свою карту и называют пароль. Что-то типа того: вот пожалуйста, моя карта, 5656. Просто им никто пока не рассказал, что пароль нужно скрывать. 

Как-то в чайной, расположенной на крыше небольшой галереи современного искусства, к нам подошла девушка-студентка и сказала, что в университете им дали задание собрать информацию об отелях. Для этого у туристов нужно было получить ответы на 72 вопроса из анкеты. Вопросы выглядели так: if hotel would be a person, could you be in good relations with him, could it be your friend, could you tell him a personal things… What the f*ck 72 вопроса? Если бы «отель» был Вашим другом, стали бы Вы с ним дружить? Поделились бы c ним важной информацией? И зачем это всё?

В самом известном магазине сладостей в Йезде помимо прочего вы можете оценить их "суперэффективную" организацию работы. Для этого сначала нужно отстоять очередь, чтобы попасть в сам в магазин. Оказавшись внутри, вы идете к одному из столов, где лежат листочки с ассортиментом продукции (нет, не 72 позиции, поменьше) и крестиком отмечаете то, что хотите купить, указывая количество коробок. Затем вы подходите к продавцу (очередь) и он по вашему списку взвешивает каждую коробку сладостей, далее вы идёте на кассу (очередь) и оплачиваете свой товар, далее вы возвращаетесь к своему продавцу (очередь) и получаете (о счастье!) заветные сохан и кокосовое печенье. В общем, какие-то два-три часа и Али был бы счастлив... А вот и другие примеры иранской производительности труда: в обменном пункте аэропорта за каждым клиентом закреплено по три кассира (один наблюдает за происходящим), в аэропорту по два человека проводят регистрацию на рейс (один клеит на багаж бирки), на трассах, в случае ремонта дороги по четыре-пять человек машут флажками, указывая направление объезда.

Но изменения к счастью или к сожалению происходят везде, во многом благодаря многочисленным запретам, действующим в Иране уже довольно длительное время. Женские платки теперь часто набрасывают лишь на пучок волос, хотя еще 10-15 лет назад ни один волосок не должен был вылезать из хиджаба (за дресс-кодом следит полиция нравов). Бутылку водки иранцам нелегально предлагают за 40-60 долларов (говорят, что служба доставки работает исправно, как и доставка запрещенной видеопродукции, вспомним фильм «Такси» Джафара Панахи). По количеству разводов Иран в последние годы занимает «почетное» первое место среди стран Ближнего Востока... А вот и случайный попутчик в Тегеране бесстрашно заявляет нам, что при Шахе было лучше.