Новый год: почему советские традиции всё ещё живы

Вот вам непрошеный факт из моей биографии: я — убеждённый противник зимы. У нас давний конфликт интересов: она настаивает на своём сером небе, сырой корке под ногами и закате в три часа дня, а я — на тепле и солнечном свете. Раз в году, однако, между нами наступает перемирие.

Стоит лишь за окном появиться первому робкому снегу, который делает комнату светлее, будто кто-то включил невидимую лампу, и я сдаюсь. В какой-то момент всё начинает пахнуть мандаринами и хвоей.

И думаю: я ведь не одна такая. Удивительным образом нас всех возвращают к жизни оливье, «Голубой огонёк», эти круглые блюдца-тарелочки советской посуды и коллективная память.

Почему же спустя десятилетия советский ореол Нового года всё ещё не потускнел?

Давайте разбираться.

Идеальный семейный ритуал

У любой традиции есть главный секрет живучести — чёткий ритуал. Советский Новый год — образцовый пример, в котором есть всё: время, сценарий, действия, запахи, образы, музыка, вкусы.

В СССР у Нового года почти не было конкурентов. Другие праздники были ярко окрашены идеологически, но вот тёплых объединяющих оттенков домашнего уюта им явно не хватало.

Я до сих пор помню, как бабушка рассказывала, что когда «разрешили» снова ставить ёлки, она ходила по Москве, как влюблённая — рассматривала витрины, игрушки, эти стеклянные бусы, почти не доверяя глазам.

Так и появился уникальный, единый для всей страны, цикл ритуалов: достать коробки с антресолей, развесить любимые игрушки на ёлке, найти ту самую гирлянду с пузатыми лампочками,  нарезать неприлично большой таз оливье, усесться за одним столом с друзьями и семьей и ждать чудо.

Система сработала блестяще: ритуалы не просто придумали сверху — люди сами их наполнили чувствами. И вот уже Новый год — не лозунги и не принудительная массовость, а мама, которая всю ночь превращает кусок тюля в детский карнавальный костюм, папа, который ругается на гирлянду,  разыскивая в длинной цепочки новогодних огоньков перегоревшую лампочку, это семья, которая собралась за одним столом и хотя бы на сутки отменяет все сложности, конфликты и печали, оставляя место только для любви и предвкушения чуда. 

Визуальная культура

Советская новогодняя визуальная культура — доверчивая и сказочная сторона СССР, которая становилась заметна только раз в году и на короткий промежуток времени.

На смену суровым партийным вождям и социалистической повестке приходила повестка праздничная: улыбчивый Дед Мороз, добрые лесные звери, скрипучий снег, домашний уют, спокойствие и семейные ценности.

Я до сих пор помню свой первый костюм снежинки. Мама всю ночь возилась с ватной оторочкой, а я утром стояла перед зеркалом и не верила, что это я. И кажется, мама тогда светилась сильнее меня, будто сама стала ребёнком.

Такие самодельные костюмы были, конечно, нелепыми. Они кололись, сваливались, вата осыпалась по всей квартире. Но именно в таких наивных несовершенных мелочах и рождалась та самая «правда» советского Нового года — тёплая, домашняя, человеческая.

Ностальгия

Большинство людей вспоминает Новый год как праздник детства. И культурная память так и устроена: она хранит не идеологию, а эмоции, мелочи, запахи, жесты.

После распада СССР, когда мир перевернулся и никто не понимал, куда дальше идти, именно новогодние ритуалы стали тихой гаванью.

Я помню, как в начале 90-х на прилавках гастрономов образовалась пугающая пустота, уровень преступности рос, а уровень жизни стремительно падал. На помощь многим из нас приходила ностальгия, как попытка вернуть себе ощущение опоры и уменьшить внутреннюю тревогу. Поэтому Новый год с его понятными добрыми ритуалами из стабильного прошлого был так необходим. В новой реальности всё выглядело иначе и пугало, а вот оливье оставался, как у мамы, любимые песни звучали по-старому и ёлочные игрушки были теми же, что и в детстве.

Старые-старые фильмы, старые песни, старые обычаи — это стабильность, порядок в мире, воспоминания о детстве и юности, это допущение того, что не всё в мире меняется.

После стольких лет

Среди всей сложной памяти XX века советский Новый год — не несет в себе ничего, кроме света. Он не привязан к политике, не вызывает споров, в нем нет тяжёлых воспоминаний — только тёплые ассоциации.

Иногда мне кажется удивительным, что молодые люди, родившиеся уже после 1991, до сих пор переживают за судьбу Ипполита, скупают советские игрушки на блошиных рынках, готовят оливье и знают, что бывает, что минута всё меняет очень круто. Но если родители воспроизводят ритуал — он становится семейным, а семейное живёт поколениями.

Поэтому сегодня советский Новый год уже не просто атрибут времени, а часть культурной памяти, мягкая, объединяющая, теплая. Он помогает нам чувствовать связь с детством, с близкими, друг с другом.

А это, согласитесь, куда сильнее любого агитационного плаката (говорю как специалист).