Чемодан, вокзал, сосиски

Что, говорите, серебро упало со $125 до $75? Эх. То ли дело, когда в начале 90-х в очередной раз навернулся рубль...

...Однажды мы с мамой ехали со свадьбы моего двоюродного брата во Владикавказе домой в Геленджик. Кажется, это был 1993. Или другие похожие на него годы. Наш путь пролегал через Краснодар — там была конечная станция поезда, он приходил туда около 5 утра.

Сдав постельное белье и схватив свои чемоданы, мы насколько возможно быстро вышли из здания ж/д вокзала и побежали на автостанцию через дорогу. Нужно было спешить, дело было в августе и туристы, пытающиеся добраться до моря с упорством зомби из Resident evil, осаждали кассы с ночи. Записывали номерки на руке, составляли списки, уходили, возвращались, скандалили «женщина вас тут не стояло», покупали пирожки из кошек и ворон у вокзальных бабушек, лузгали семечки, утешали плачущих от усталости детей, снова скандалили с другими стояльцами, медленно, но верно продвигаясь к единственной цели: кассе с билетами на море.

Мама оставила меня на лавочке охранять чемоданы и, отстояв огромную очередь и добравшись до заветного зарешеченного окошка, она узнала, что оставшихся у нас денег на два билета до Геленджика не хватит.

Произошла какая-то реформа или, может, девальвация по указанию ЦБ, мы толком не поняли, что случилось, самое главное — у нас нет денег на билеты. И мы не можем уехать домой.

Единственный выход был — позвонить домой и попросить, чтобы за нами кто-нибудь приехал на машине. Дождавшись 8 утра, мы пошли звонить. Мама купила несколько телефонных жетонов — практически бесполезные бумажки, в которые превратились наши деньги, всё-таки принесли пользу. Жестяные жетоны проваливались в нутро автомата, а связь всё не устанавливалась. Жетоны заканчивались. Ситуация становилась всё более непредсказуемой.

Наконец нам удалось дозвониться до родственника. Он сказал, что сейчас быстро закончит все дела и приедет за нами. И мы вернулись на лавочку.

От Геленджика до Краснодара всего 180 км, пара часов на машине, но по ощущениям мы провели на этом вокзале целую вечность.

Вскоре на свою ежедневную вахту вышла дебелая кубанская женщина — продавщица хот-догов. У неё была огромная алюминиевая кастрюля с сосисками и большой пакет с булочками. Ещё газовая горелка и борсетка, куда она складывала выручку.

Зычным голосом она оглашала окрестности, ласково и нараспев рекламируя свой товар:

— Сосисочки горячие! Горячие сосисочки!

Без паузы, передышки, отдыха, интервала, снова и снова это грёбаное заклинание, вскоре уже сидевшее у нас в печенках и прочих органах: «Сосисочки горячие! Горяяяячие сосииисочки! Сосиииисочки горяяяяяяяяячие!»

Деваться было некуда: разгар дня на большом шумном вокзале, все лавочки оккупированы такими же несчастными пассажирами, как и мы.

Нам ничего не оставалось, кроме как «ждать и верить», как завещал граф Монте-Кристо.

Жара, пыль, арбузные корки, тощие коты и несчастные псы, сосисочки горячие(!), кучки кавказских парней полукриминального вида, горячие сосисочки(!), подростки с пивасом, и вокруг несметные толпы пассажиров. Сосисочки горячие! Бомжи, попрошайки, бойкие цыганята, «Дым сигарет с ментолом», сосисочки горячие! Если вам доводилось бывать на большом российском вокзале в 90-х, вы примерно представляете себе антураж.

За это время мы с замиранием сердца посетили туалет — незабываемо страшный туалет, где грустная уборщица флегматично хлестала пол тряпкой из мешковины, и где за пару минут насквозь пропитываешься запахом хлорки и, скажем так, аммиака. Сосисочки горячие! Благодаря находящемуся по соседству киоску звукозаписи, как это тогда называлось, мы выучили наизусть весь репертуар Шуфутинского, особенно песню про не наточенные ножи, и ещё что-то увлекательное про вороваек. Горячие сосисочки! Познакомились с вокзальной милицией, бомжами, и даже цыганята перестали оценивающе к нам присматриваться —поняли, что с нас уж точно брать нечего. Сосисочки горячие! Сосисочки! Ещё сосисочки И ещё! И снова сосисочки! Мы прошли все пять стадий: отрицание, гнев, торг, сосисочки, сосисочки, депрессия, сосисочки. И, конечно же, купили горячих сосисочек.

Я не знаю, сколько времени мы так просидели. Мы безумно устали и хотели спать. Наши мозги полностью захватили сосисочки и начали жить там собственной жизнью.

К тому времени, когда нашу лавочку нашёл приехавший за нами дядя Вова, мы дошли до состояния отца Федора на скале.

— Сосисочки горячие! Горячие сосисочки! Сосисочки горячие! Горячие сосисочки! Сосисочки горячие! Горячие сосисочки! — не унималась соседка.

Дядя Вова с грустью посмотрел на наши измученные, посеревшие от вокзальной пыли лица:

— Бедные мои девочки, как вы устали! Давайте хоть по хот-догу вам куплю!

— Нет!!! — истерически взвизгнули мы с мамой в один голос.

Он с недоумением посмотрел на нас, пожал плечами, легко подхватил чемоданы, и мы чуть не вприпрыжку побежали за ним в машину. Упав на сиденья и отдышавшись, мы рассказали ему про сосисочки.

Он смеялся до слёз.

— Ладно, ладно, извините, я не знал, что у вас непереносимость сосисочек.

Я уж не помню, как мы доехали домой, с каким удовольствием искупались и рухнули в постель.

На сосиски ни в каком виде мы с мамой не могли смотреть без истерики еще несколько лет. С тех пор у меня было немало экстремальных путешествий, но такого, с сосисочками — больше никогда.

P.S. Самое обидное, что в Краснодаре живёт мамина сестра-двойняшка с семьёй, но они ещё не вернулись со свадьбы. А так бы, конечно, мы избежали психотравмы сосисочками. И не было бы саундтрека моих девяностых.

Иллюстрация обложки создана ИИ

__

Больше историй не только о сосисочках - в моем тг-канале