Рассказ «Пролог»

Марк сделал глоток остывшего кофе, уставился на экран. В документе пульсировала единственная строка:

«Пролог»

Слово не исчезало. Курсор мерно подрагивал, словно метроном.

Марк писал роман. Роман большой, с любовным треугольником, преодолением, экзистенциальной темой, небанальной предысторией, все - как положено.

Мысли копошились в голове, просились наружу, но он решил: сначала будет пролог. Все нормальные романы начинаются с пролога! Он вспомнил совет издателя - дать хорошую историю, фактуру.

- Фак ту ру, фак ту ру… повторял Марк.

Слово какое-то ману-фактурное.

Он откинулся на спинку стула, глядя в тёмное окно:

«Пролог - это не начало.

Пролог - преддверие начала. Комната, где снял одежду и чувствуешь прохладу нового пространства, а потом смутный жар будущего прикосновения».

Что-то похожее на ритм стало сгущаться в воздухе. Марку было знакомо это чувство - чувство рождения Текста, когда тема и детали начинают свой танец.

Пред-дверие… пролог… pro Log… Логос стал самостоятельным существом, распаковал коробку со словами, комната исчезла… Дальше нельзя было медлить. Марк наклонился, застучал по клавиатуре почти бесшумно, не глядя на клавиши:

«Пролог - это не начало. Пролог - преддверие начала, комната, где снял одежду и чувствуешь прохладу нового пространства, а потом - смутный жар от прикосновения, которого ещё нет. Его суть - в отсрочке, в паузе между молчанием и первым словом. По масштабу - целая Вселенная, по глубине - чёрная дыра, из которой вырастет мир книги. Язык пролога неустойчив, он мечется на пороге, но уже видит будущую ткань романа, как подросток в стеклянную дверь видит изгиб обнажённой талии, слышит свое частое дыхание и ритм, ритм, ритм… Текст всегда рождается из вибрации. Она приходит изниоткуда, мучает несовершенством, властно заполняет всё, перехватывает дыхание. В комнате не остаётся ничего реального - действительным становится только текст.

Только текст.

Текст…

В прологе мысль видит будущее, развёрнутую во времени фабулу. Время, линейное чудовище, ещё дремлет, свернувшись кольцом, но уже чувствует пружину движения в позвонке. И это будущее сильнее настоящего, реальнее стола, клавиатуры, честнее заусенца, который можно откусить…

Пролог - акт смирения автора перед языком. Ты приоткрываешь дверь, за которой уже ждёт, закутавшись в плащ метафор, недосягаемый язык. Ты не произносишь «В начале было слово» - здесь не до пафоса. Ты лишь подносишь спичку к фитилю… Бах!

Непостижима химия встречи. В прологе - вся ее таблица Менделеева. Смысл, грамматика будущего романа: экспозиция, завязка, восклицания, паузы, многоточия и точка. Хорошая точка стоит целого романа! Nota bene…

Пролог — последний привал перед дорогой, уходящей в тёмный лес синтаксиса. Он чаще говорит о конце, чем о начале. Только он знает: любое начало несёт в себе ген завершения. Как семя содержит тень дерева и тень пня».

Марк вдруг вспомнил прошлое лето. Они с Катей спонтанно уехали в Крым, в Симеиз, и неделю жили в старой обшарпанной усадьбе, вросшей в раскидистый кипарис невообразимых размеров. Усадьба была настолько старой, что казалось: вот-вот в коридоре появится Чехов или пробежит кухарка за кипевшим самоваром. Кипарис пугал античной силой, был мрачен по ночам. Одну его шишку Марк привёз домой и зачем-то спрятал среди бумаг. Он вспомнил ночной грохот моря у самой анфилады, скалистый берег, разбивавший волны в брызги, и «ведьмины волосы» - водоросли, которые море щедро выбрасывало на острую гальку. Потом эти водоросли вялились под солнцем, и к ним прилипал запах йода и пережаренной камбалы. Усадьба была в запустении, жить в ней было невозможно, но густые заросли лаврового куста скрывали, как днём, после моря, на мокрых полотенцах они занимались с Катей любовью.

«Пролог знает: близость - это география, обречённая на исследование и опустошение. Его сладкая ценность — в обречённости. Он - самый бесполезный и самый необходимый фрагмент текста. Бесполезный, потому что его можно отрезать, и повествование выживет.

Словно его и не было.

Словно не было той женщины, без которой не мог дышать. А теперь даже забыл».

Текст немного взволновал Марка. Чтобы не потерять ритм, он достал спрятанные от жены сигареты, вышел на балкон. Город ещё спал. В эти часы между ночью и утром Марк проживал особую, радостную тоску. Осмысленность пробивалась сквозь темноту, становилась текстом, и текст оправдывал жизнь. Огонёк сигареты слабо осветил лицо, отразился в стекле, искажая реальность. Марк смахнул пепел, заворожённо посмотрел на тлеющий кончик. Лёгкие сладко вдохнули яд.

«Пролог - жест намерения. Благодарный поклон в сторону небытия, из которого извлекается вымысел. Создание миров - нешуточное дело. Космология здесь живёт по строгим законам. Потому жертвоприношение хаосу обязательно: «не сожри основную часть!» В конечном счёте, пролог - голос самого Времени, его низкий гул на пороге событий.

И если эпилог торжественно подводит черту, то пролог торопливо строит трамплин. Хватило бы таланта! Помнишь правило? Если можешь не писать - не пиши! Да здравствует Пролог - надгробная плита на могиле нереализованных сюжетов! Стоя перед ней, читатель собственной судьбы, автор слышит шёпот ненаписанных книг, неслучившихся поцелуев, невысказанных признаний, видит призрачный хор упущенных строчек…»

Через час Марк остановился, жадно допил холодный кофе до самой гущи. Посмотрел на дно чашки, прожевал твёрдые крупинки, наконец, ощутил горечь.

Перед ним лежали страницы плотного, витиеватого текста. Красивый, выверенный, мёртвый манифест. Рука потянулась что-то поправить. «Отлично, язвительно подумал он. Накатал целое эссе. А где история, чёрт возьми?»

Может, начать с того, как герой теряет ключи на лестничной клетке? Это символизирует потерю контроля перед встречей.

- Ключи! застонал Марк. Он теряет, она находит? «Так уж бывает». Какая невыносимая дичь! Банально, приторно, не о том!

А если взять старый фотоальбом? «Александр находит на антресолях папку с фотографиями отца. На одной незнакомка, в которую он влюбляется заочно. Начинает её искать. И встречает… свою Лизу. Но она оказывается не той. Или той?» Бла-бла-бла…

Нет, тогда пролог будет об отце! О незнакомке на фото! Марк лихорадочно застучал по клавиатуре: встреча в пятидесятых, стройка ГЭС, вспыхнувший и угасший роман, неотправленные письма. Получилось страниц десять. Готовый синопсис для отдельного романа. Чушь! Как пошло! Бездарно повторять чужие сценарии!

Марк упал в кресло, долго сидел неподвижно, с выражением страдания на лице. Потом, кривя губы, перечитал. Так и есть: пролог пожрал книгу!

В отчаянии он вернулся к манифесту, дрожащими руками вырезал оттуда самые яркие, точные фразы, попытался вшить их в историю про фотоальбом. И получил монстра: лирика порвала сцену, метафоры задушили диалоги.

«Пролог… территория изгнания. Изгнания из рая не-бытия текста…»

- В какой же ад ты меня изгнал? - Марк сказал это вслух комнате.

Он посмотрел на время. Прошло пять часов. Рассвело. На столе лежали распластанные страницы. Ни одну нельзя было читать. Вместо того чтобы вбить простой гвоздь, повесить чеховское ружьё, он построил целый завод по производству крючков, чертежей крючков и философии крючков.

Он выключил компьютер, подошёл к окну. Окраина мегаполиса просыпалась.

Он внезапно вспомнил, как встретил жену в метро. Никакого фотоальбома. Просто давка, он наступил незнакомой женщине на ногу, извинился, разозлился, ещё раз извинился, она улыбнулась. И всё. Пролог длиной в три секунды! Из него выросла жизнь: любовь, дети, ипотека, ссоры, примирения, болезни, зависть, долги, книги, совместные молчаливые завтраки.

Марк вернулся к компьютеру. Прочитал последнюю фразу одними губами: «…автор, как читатель своей судьбы, на мгновение слышит шёпот всех книг…»

Марк стёр все файлы. Оставил один: «Глава». «Всему голова», — усмехнулся про себя.

Всё тело ныло, но мысли ясно и быстро пересобирались, как муравьи.

Курсор мигал.

Марк начал писать, просто, почти неслышно:

«Аркадий Петрович застыл у окна, вглядываясь в умирающий палисадник…»

С прологом было покончено.

Марк начал писать роман.