Ночная гостья

Мне все больше хочется молчать и вглядываться в заоконье. Там подо мной внизу ночное небо. Только был день, а вот его уже и нет.

Печаль появляется незаметно, приходит и кладет голову мне на колени. Я больше не гоню ее. Как там было у Поля Элюара:

Прощай, печаль

Ты вписана в линии потолка

Здравствуй, печаль

Ты вписана в глаза которые я люблю

Ты отнюдь не беда.

Некоторые вещи доходят спустя годы, но хорошо, что доходят. Как можно было гнать печаль прочь, ведь она моя? Завариваю чай, себе и печали. Сегодня китайский красный. Я пью его, когда для кофе уже слишком поздно, хотя, на самом деле, чай тоже очень крепкий. Печаль осторожно опускается на краешек стула за моим круглым желтым столом. Она пришла без предупреждения, и еще не очень верит, что ее не будут прогонять. Она греет замершие руки о чашку с чаем и я впервые задумываюсь - а где она бродила в одиночестве все это время, пока я не разрешала ей приходить ?

Мне хочется угостить ее чем-то вкусным и мне приходит в голову один очень быстрый рецепт.

Я сейчас, я мигом. Достаю из кухонного шкафчика все необходимое. Как удачно, что как раз все есть, что нужно. Это будет итальянское печенье Флорентини.

Здесь все самые обычные ингредиенты, но вот миндальные лепестки дома бывают редко, у меня немножко осталось от того времени, когда я варила с ними абрикосовое варенье.

Ставлю на огонь маленький ковшик, сыплю в него  несколько ложек сахара, мед, сливки и немного масла. Чуть закипает, засыпаю миндальные лепестки, одну единственную ложку муки, немножко семечек, щепотку любимых специй.  Апельсин лежал тут же на столе, поделился душистой цедрой. Еще утром я молола кардамон, как будто знала, что пригодится, а мне просто хотелось вдыхать его запах. Вот такое тесто, очень легкое, оно уже готово.

Эти пирожные пекутся всего минут 5-6, но есть одна хитрость. Нужно выкладывать их на противень очень маленькими порциями, практически по пол чайной ложечки, а вот расстояние между ними надо оставлять большое, потому что в духовке это все сильно растекается.

Ставлю печенье в печь и поворачиваюсь к своей гостье. От чая и тепла кухни она раскраснелась. Мне кажется, ей нравится так по-свойски сидеть у меня на кухне и наблюдать, как специально для нее я готовлю печенье. Чтобы не смущать ее, я отвожу глаза, но, мне кажется, в уголках ее рта я успеваю заметить тень легкой улыбки. В этот момент она становится похожа на обычную симпатичную девчонку.

Через стекло духовки видно, что печенья расплылись в тонкие карамельные озерца. Когда они становятся цвета меда, я их вытаскиваю. Сейчас они мягкие,  надо подождать, пока они остынут и тогда они станут прекрасными и хрупкими. И будут таять во рту.

Как обычно, когда я вожусь у духовки, я прихожу в прекрасное расположение духа. Достаю с самой верхней полки красивые тарелочки, аккуратно лопаткой подцепляю хрупкое золотистое кружево и замираю на миг, вдохнув горячий запах карамели, апельсина и кардамона. Представляю восхищение моей гостьи, когда она тоже увидит эту красоту. И с тарелками, полными печенья поворачиваюсь к столу.

Но там, где была печаль, ее больше нет. Я ставлю тарелки и бегу в гостиную, куда она пришла, когда я смотрела в окно. Печали нет, как будто и не было никогда.

Здравствуй, печаль.

Прощай, печаль.