Благотворительность — это профессия. Почему работа в НКО должна оплачиваться

За прошедшие месяцы сразу несколько крупных российских благотворительных фондов оказались на грани закрытия. Они объявили сбор средств на административную деятельность — категорию расходов, в основном уходящих на зарплаты сотрудникам. Я заметила, что в комментариях под такими новостями многие искренне недоумевали: зачем вообще платить тем, кто помогает? Разве помощь не должна «идти от сердца»?

Я руковожу фондом «ЖИВИ» 13 лет, все эти годы мы помогаем детям со злокачественными болезнями крови выздоравливать, а врачам — лечить. И я не раз слышала вопрос «Зачем платить сотрудникам НКО?» за время своей работы. Чаще всего за ним стоит не безразличие, а устойчивые заблуждения. Поэтому, я думаю, пришло время честно обсудить эту тему.

Откуда взялся образ самоотверженных благодетелей

Есть такой устойчивый портрет человека, работающего в благотворительности: он всегда немного не от мира сего. Добрый, самоотверженный, живущий на энтузиазме — что-то среднее между волонтером и монахом.

Корни у этого образа понятные. Исторически благотворительность в России развивалась при церквях и монастырях, затем — в дворянской среде, где меценатство было делом чести и статуса, а не профессией. В советское время организованной частной благотворительности практически не существовало. Когда в 1990-е фонды начали появляться массово, они действительно во многом держались на волонтёрах — ресурсов просто не было. Так за все эти исторические периоды и сложился образ «блаженного энтузиаста».

На деле же этот образ давно устарел. Сегодня в фондах работают люди с серьёзным профессиональным багажом: из бизнеса, юриспруденции, медицины, маркетинга, менеджмента. Чтобы эффективно помогать подопечным, НКО должны уметь работать с документацией, медицинскими протоколами, вести фандрайзинг, выстраивать коммуникацию с государством и частными компаниями, управлять бюджетом, развивать сеть партнёров. Это полноценная и очень требовательная работа, которую штатные сотрудники фонда выполняют в обычном офисном графике.

Чтобы помогать — нужно учиться

Я перечислила, какие специалисты нужны НКО для повседневной работы. Чаще всего они — дипломированные профессионалы своего дела, в этом благотворительные фонды не отличаются от коммерческих компаний.

Особых компетенций требует и руководство фондом. Я сама много сил и средств вкладываю в образование: окончила курс для руководителей в Московской школе профессиональной филантропии, постоянно изучаю маркетинг, GR, фандрайзинг. Именно образование и расширение кругозора позволили нам выйти за рамки адресной помощи и начать реализовывать системные проекты, а также создать главный в России ресурс о злокачественных болезнях крови — Инфоцентр Детский Лейкоз. 

Я веду к тому, что почти каждый сотрудник НКО годы жизни посвятил образованию и наработке опыта, чтобы преуспеть в своем деле. При этом зарплаты в некоммерческом секторе заметно ниже рыночных. Это не секрет: многие знают о разнице, и всё равно выбирают именно эту область. Но «ниже рынка» и «ничего» — принципиально разные вещи.

Почему вопрос про зарплаты задают только НКО

Один момент меня немного удивляет: почему никто не спрашивает, зачем платить врачам? Или пожарным? Или социальным работникам? Все этим специалисты помогают людям. И при этом совершенно очевидно, что они должны получать зарплату. Более того, её платят обычно сами граждане, посредством налогов. 

С сотрудниками НКО логика почему-то ломается. Хотя по существу это такая же профессия, суть которой — в помощи людям, просто финансируется работа не государством, а частными пожертвованиями.

Я думаю, поломка происходит вот где: государственная помощь воспринимается как «положенная», а частная благотворительность — как «добровольная», а значит, бескорыстная по определению. Но это подмена понятий. Бескорыстной может быть мотивация: нас действительно приводит к работе в некоммерческой сфере желание помогать. Но разве правильно ожидать, что человек, даже исполненный энтузиазма, сможет не платить за аренду квартиры, бензин или кружки для ребёнка?

Что говорит закон

Вернёмся к комментариям под новостью о сборах на административные расходы. Одним из частных посылов была мысль, что, выплачивая из пожертвований зарплаты «самим себе», фонды нарушают закон. Давайте разберёмся, так ли это.

По федеральному закону №135 «О благотворительной деятельности и добровольчестве» фонды имеют право направлять на оплату труда административно-управленческого персонала до 20% от всех расходов за финансовый год.

Приведу как пример наши цифры (их мы публикуем на сайте фонда «ЖИВИ» в ежегодном отчёте). В 2025 году общие расходы фонда составили 12 773 926 рублей. Из них на административные расходы ушло 1 668 766 рублей — это около 13%. Значительно ниже законодательного порога.

Для честных НКО в наше время прозрачность — это обязательное условие работы. Если вы сомневаетесь, действительно ли пожертвования идут на благое дело, достаточно посмотреть отчётность фонда. Некоммерческие организации также проходят аудиторские проверки, чтобы подтвердить достоверность этих отчётов.

***

Я не считаю, что люди, работающие в благотворительности, заслуживают особого восхищения. Точно не больше, чем представители других профессий, чья работа — делать жизнь людей лучше и безопаснее. Но я убеждена, что воспринимать сотрудников НКО нужно как профессионалов, с соответствующим уважением к их труду.

Фонды не должны публично оправдываться за то, что платят зарплату тем, кто в них работает. Для меня это симптом того, что разговор, как устроена благотворительность, ещё не состоялся по-настоящему. Надеюсь, я смогла хотя бы немного его приблизить.

Поддержать подопечных фонда «ЖИВИ» — пациентов со злокачественными болезнями крови — можно на нашем сайте по ссылке. Регулярные пожертвования помогают нам планировать помощь заранее, не рискуя остаться без ресурсов в любой момент.

Давайте вместе сделаем благодарность более осознанной и профессиональной!