Арнольд и «письмо 99»

(дополненная версия статьи)

В 1973 -76 гг я учился в аспирантуре на мехмате, на кафедре дифференциальных уравнений. Моим научным руководителем был замечательный и очень добрый ко мне человек – Самарий Александрович Гальперн. На этой же кафедре работал в те годы и В.И. Арнольд, с которым я очень часто сталкивался в дверях. Арнольд (по моим воспоминаниям) выделялся среди остальных преподавателей не манерой поведения, а чем-то вроде ауры; чувствовалось, что он – человек очень незаурядный. Невольно я сравнивал его со своим отцом, и неизменно - в пользу своего отца…

Мое взаимодействие с Арнольдом состояло из двух эпизодов.

Эпизод первый. Я сдавал Арнольду аспирантский спецкурс (сейчас точно не помню, как он назывался). Что-то про внешние дифференциальные формы, которые я ненавидел всей душой. Отвечал очень плохо, и мой дорогой руководитель, проф. С. А. Гальперн, вступился за меня, сказав примерно следующее:

- Что-то он (Локшин) сегодня плохо соображает…

На что Арнольд ему довольно ехидно ответил:

- Соображает он неплохо, но ничего не знает!

И поставил мне совершенно незаслуженную отметку «отлично».

Возможно, Арнольд не хотел огорчать моего научного руководителя, которого на кафедре все любили.

Второй эпизод моего (опосредованного) контакта с Арнольдом был вот какой. Мой тогдашний приятель Z (талантливый математик, намного более сильный, чем я) был вхож в группу друзей Арнольда и прочел как-то раз мои стихи во время застолья. В результате мои стихотворные опусы удостоились персональной оценки самого Арнольда, сказавшего буквально следующее:

«На свете нет тоски такой, Которой снег бы не вылечивал.» (с)

Честно признаюсь, что сорок лет тому назад я не знал этого пастернаковского стиха и решил, что Арнольд процитировал Евтушенко… (О, позор на мою голову!)

Наверно, перепутал вот с этими строчками:

«Идут белые снеги, как по нитке скользя... Жить и жить бы на свете, но, наверно, нельзя.» (с)

От своего тогдашнего приятеля Z я знал, что Арнольд вместе с некоторыми своими учениками и друзьями совершает сорокакилометровые зимние пробежки на лыжах. (Впрочем, это наверняка все и так знают.) Так что цитата из Пастернака имела под собой весьма прочное основание.

Теперь – к делу.

Уж никак я не ожидал, что смогу неожиданно для себя повлиять на интерпретацию биографии великого Арнольда.

Ниже я буду упоминать без ссылок на источники некоторые важные исторические факты. Все они общеизвестны, новой является лишь их интерпретация.

В 1968 году, после того как А. С.Есенин-Вольпин был отправлен в психбольницу, на мехмате было организована петиция в его защиту («письмо 99» - по числу подписантов). Петиция была отправлена, кажется, в ЦК.

Одной из первых фамилий в списке фамилия Арнольда…

Многие подписанты были вскоре уволены, но, насколько мне известно, никто своей подписи не отозвал. Отозвать свою фамилию в такой ситуации было, в общем-то, не совсем прилично.

Тогдашний ректор МГУ, академик Петровский (между прочим – известный математик), вызвал Арнольда для разговора. В результате Арнольд снял свою подпись под письмом, о чем впоследствии никто не хотел вспоминать.

Многие до сих пор убеждены, что Арнольд проявил обычную человеческую слабость, струсил, будучи защищен Ленинской премией, но математическое сообщество это ему так уж и быть прощает, учитывая его огромный научный вес.

Вот, что писал в 2015 году об Арнольде известный математик Анатолий Вершик:

«Принцип главенства науки у него выдерживался полностью, и он не хотел участвовать в том, что могло бы помешать следованию этому принципу. История с подписанием письма в защиту Есенина-Вольпина (67 год) показала, что времена "страха" в стране далеко не завершились. Подписав его, а потом, уступив просьбам очень уважаемого им и много сделавшего для него И. Г. Петровского, забрав подпись, Дима, на мой взгляд, повел себя естественно. Все равно факт подписания письма украшает подписавших, проявивших пусть на время гражданскую смелость».

Эта интерпретация событий – неправильная, ошибка заключается в том, что особый случай трактуется как общий.

Прежде всего, такая интерпретация противоречит самому облику Арнольда – человека сильного, для которого репутация в кругу друзей и коллег – не пустой звук.  Но тогда как же объяснить снятие подписи?

Один их крупнейших советских и российских математиков, акад. С. П. Новиков писал в своих мемуарах следующее:

«Сейчас более-менее ясно опытным людям, что письмо в защиту Алика Есенина-Вольпина, которые мы все подписали [в 1968 году, широко известное “письмо 99”], было провокацией. Целью ареста Алика и заключения его в психическую больницу было то, чтобы мы подписали это письмо. Леонид Ильич Брежнев был уже деятель полудемократического типа, ему для того, чтобы начать кого-то преследовать, нужно было, чтобы они сами доказали, что они виновны. Кстати, потом про некоторых участников, тех, которые подсовывали нам эти письма, Сахаров тоже писал с большим сомнением, на своем опыте.

И вот после этой провокации начинается разгром Мехмата, Новосибирского университета – центров диссидентской активности. Похоже, что их отдали соответствующим отделам ГБ, и их представители там до сих пор и сидят. Кстати сказать, чтобы вы понимали: суть фальсификации состоит в том, что эти люди, организаторы Есенинского письма, не удовлетворились тем письмом, которое мы подписали. После всех наших подписей они добавили следующее: “Ответ просим прислать на имя любого из подписавших или на Мехмат МГУ”».

Теперь – в чем же заключается мое добавление ко всему сказанному выше.

Я на сто процентов убежден, что ректор Петровский (выдвиженец Берии) заранее знал о том, что «Письмо 99» - часть грандиозной провокации, и все это объяснил Арнольду. Рассказать об этом остальным подписантам Арнольд, очевидно, не мог – ректор тогда слетел бы со своего поста.

25 янв 2025 - 18 июня 2026