Тренажерный зал для мозга

Мы приезжаем в фитнес-клуб на такси, хотя пешком идти пятнадцать минут. Поднимаемся на третий этаж на лифте. Встаем на беговую дорожку и сорок минут идем в никуда. По дороге мы дважды отказались от ходьбы и заплатили за абонемент, чтобы походить.

Никого это давно не удивляет. Физический труд ушел из повседневной жизни, и нагрузку пришлось возвращать искусственно, в специально отведенном месте. С мышлением сейчас происходит то же самое. Разница в скорости: телу на этот путь понадобилось полтора века, голове хватит десяти лет.

От памяти к готовому ответу

Долгое время выигрывал тот, кто помнит. Начитанный человек побеждал в споре, знаток истории — в дебатах, а все образование строилось вокруг запоминания: даты, формулы, цитаты.

С появлением интернета многое изменилось. В 2011 году психологи Бетси Спарроу, Дженни Лю и Дэниел Вегнер опубликовали в Science серию экспериментов: люди хуже запоминают сведения, если уверены, что смогут найти их позже, и при этом лучше помнят, где эти сведения лежат. Память переехала на внешний носитель.

Ценным стал навык поиска — знать, куда идти, и отличать надежный источник от мусора. Экономист Александр Аузан описывает это на примере своих студентов — я слышал эту мысль в его выступлениях и передаю ее своими словами: у поколения, выросшего с интернетом, память хранится на внешнем устройстве. Они держат в голове адрес информации, а саму информацию оставляют в сети, вне своей головы.

ИИ меняет эту схему еще раз. Теперь мы приходим с вопросом и сразу получаем готовый ответ. Искать, сравнивать, выбирать между противоречащими источниками больше не нужно. Мы спрашиваем у нейросети, какая будет погода, что надеть, как ответить на письмо, какую стратегию выбрать. Требование к человеку сократилось до одного действия — спросить.

Что уже видно в данных

Исследований пока мало, и все они предварительные. Картина при этом складывается последовательная.

В июне 2025 года группа Наталии Космины из MIT Media Lab опубликовала препринт «Your Brain on ChatGPT». 54 участника писали эссе в трех режимах: с ChatGPT, с поисковиком и без инструментов, а исследователи снимали ЭЭГ. У группы с ChatGPT связность нейронных сетей оказалась самой слабой. Самая наглядная цифра: 83% участников этой группы не смогли процитировать ни одного предложения из эссе, которое сдали несколько минут назад. В двух других группах таких было около 11%.

Оговорки важны: работа не прошла рецензирование, выборка маленькая, а сами авторы публично попросили журналистов воздержаться от заголовков в духе «ИИ делает нас глупее».

Вторая работа — опрос 319 специалистов интеллектуального труда, который провели Microsoft Research и Университет Карнеги — Меллона и представили на конференции CHI в 2025 году. Чем выше у человека доверие к ИИ, тем меньше усилий он тратит на критическую оценку результата. Чем выше уверенность в собственной компетентности, тем чаще он проверяет, уточняет и переделывает.

Обе работы сходятся в одном: мышление экономит силы везде, где ему это разрешают. Это свойство мозга, которое помогало выживать, и ругать за него людей бессмысленно. Зато его полезно учитывать.

Наставник без лица

Есть и второе следствие, менее заметное. Поисковик выдавал десять ссылок, которые спорили друг с другом, и сам этот спор напоминал: истина требует работы. ИИ отвечает одним связным текстом, спокойным тоном старшего наставника.

Про школьного учителя мы довольно рано понимаем, что перед нами человек со своим мнением, и учимся с ним спорить. У языковой модели тоже есть позиция: ее формируют обучающие данные, настройки разработчика, приоритеты компании. Воспринимается она при этом как справочник.

Уверенный тон плюс отсутствие альтернатив на экране —сочетание, при котором ответ проверяют реже всего. Данные Microsoft это подтверждают.

Получается парадокс: чем удобнее становится получать информацию, тем меньше действий требуется от нас по дороге к ней. Сначала мы перестали запоминать то, что можно найти. Теперь постепенно перестаем искать то, о чем можно просто спросить.

Промпт дешевеет, замысел дорожает

Но здесь важно разделить две вещи: умение разговаривать с ИИ и умение понимать, чего ты от него хочешь.

Первый навык — техника запроса. Она дешевеет с каждым релизом. Модели все лучше понимают небрежные, косноязычные, неполные формулировки. Промпт-инжиниринг как отдельное ремесло постепенно сходит на нет, и даже посредственно заданный вопрос сегодня закрывает большую часть бытовых и рабочих задач.

Второй навык — замысел. И вот он, наоборот, дорожает. Когда сайт, презентация, прототип или текст собираются за минуты, производство перестает быть ограничением. Остается вопрос, который действительно имеет значение: каким должен быть этот сайт, для кого он и зачем.

Понять, чего ты хочешь, сформулировать смысл, вынести суждение — эту часть работы модель за человека выполнить не может, потому что ей неоткуда взять его цель.

Раньше от этого вопроса можно было прятаться годами. Рутина занимала все время: пока собираешь отчет, сводишь таблицу и согласовываешь макет, думать о смысле некогда. ИИ забирает рутину и оставляет человека наедине с вопросом, на который тот никогда не отвечал.

Работодатели видят то же самое. По данным Future of Jobs Report 2025 Всемирного экономического форума, к 2030 году изменится 39% ключевых навыков работников, а самым востребованным базовым навыком третий отчет подряд остается аналитическое мышление — его называют необходимым семь компаний из десяти.

Узкая профессиональная экспертиза при этом сохраняет цену. В областях, где ошибка стоит дорого и кто-то должен нести за нее ответственность, — хирургии, авиации, инженерной безопасности — людям еще долго будут доверять больше, чем машине.

Формула образования на ближайшие годы поэтому выглядит так: глубокая специализация, фундамент, развивающий мышление, и умение формулировать замысел.

Как устроен зал для головы

Если ИИ постепенно забирает у нас часть интеллектуальной нагрузки, возникает вопрос: как ее вернуть?

Речь не о приложениях с головоломками. В 2016 году Федеральная торговая комиссия США оштрафовала создателей Lumosity на $2 млн за необоснованные обещания, а большой обзор исследований под руководством Дэниела Саймонса показал: тренировка на игровых заданиях улучшает результаты в самих этих заданиях и почти не переносится на реальную жизнь.

В спортзале работает тот же принцип: растет та мышца, которую нагружают. Значит, тренировать нужно именно те операции, которые ИИ постепенно берет на себя. Я вижу здесь три вида нагрузки.

Фундамент. Логика, математика, философия, работа с длинными текстами — все, что требует удерживать длинную цепочку рассуждений, раскладывать мысль на части, строить индукцию и дедукцию. Это штанга и приседания: скучно, тяжело, заменить нечем.

Сначала сам, потом с ИИ. В том же эксперименте MIT была четвертая сессия, в которой группы поменялись местами. Те, кто сначала писал самостоятельно, а затем получил ChatGPT, сохранили высокую вовлеченность мозга. Те, кто привык к ChatGPT и после остался без него, справлялись хуже. Порядок имеет значение: сначала собственный черновик мысли, затем машина как усилитель.

Защита идеи вслух. Живой собеседник задает вопросы, на которые нельзя ответить чужим текстом. Дебаты, питчи, защита проекта перед скептически настроенной аудиторией — самый быстрый способ обнаружить, действительно ли ты понимаешь то, что принес.

В ближайшие годы вполне может появиться рынок «майнд-джимов» — мест и форматов, куда люди будут приходить за умственной нагрузкой так же осознанно, как сегодня приходят за физической.

ИИ для результата, мышление для развития

Для руководителя вопрос не в том, разрешать или запрещать ИИ. Важно разделить задачи, где нужен готовый результат, и те, где сотрудник должен развиваться.

В первом случае ИИ уместен без ограничений. Если задача должна быть решена быстро и качественно, нет смысла искусственно усложнять работу. Но если сотрудник должен чему-то научиться, первый подход к задаче он делает самостоятельно.

Замысел при этом стоит спрашивать раньше, чем результат. Одна страница от руки: что мы хотим получить, для кого, по какому признаку поймем, что получилось. Если автор идеи не может ответить на эти вопросы без подсказок, работа над задачей еще не началась.

И наконец, стоит вернуть устную защиту. Сгенерировать документ может любой. Выдержать десять минут вопросов по нему может только тот, кто его продумал.

Самый трудный вопрос

Но за разговором о навыках стоит более серьезная проблема. Психолог Александр Асмолов много лет говорит о страхе ненужности — страхе потерять собственную значимость и смысл существования перед лицом всеобщей роботизации и искусственного интеллекта. Я запомнил эту мысль именно так.

Мы проводим за работой от трети до двух третей жизни и во многом определяем себя через профессию. Поэтому, когда значительная часть привычной работы перестает требовать участия человека, речь идет уже не только о том, какие навыки окажутся востребованы. Возникает более сложный вопрос — в чем тогда будет состоять наша собственная роль.

Тренажерный зал для мозга не дает на него готового ответа. Его задача в другом — подготовить человека к моменту, когда сделать можно будет почти все, а самым трудным окажется решить, что именно стоит делать.

На этот вопрос каждому придется отвечать самому. И тренироваться стоит начать заранее.