Спящий мальчик. История снов Виктора Борисова-Мусатова

Он брал фактуру старого гобелена, блеклый рисунок усадебных обоев, смешивал их с темперой и «ткал» из них полотна, усыпляющие дневной разум зрителя. Женщины на его картинах не смотрят на зрителя, они погружены в себя; их веки опущены, движения замедлены, а платья из ушедшего XVIII века похожи на призрачные облака. Художник Виктор Борисов-Мусатов растворял реальность в своих полотнах.

Сон первый. Мальчик и шёпот старых усадьб

Всё началось с падения, которое стёрло границу между явью и фантазией. В три года маленький Витя падает с высоты, травмирует позвоночник, и на его спине начинает расти горб. Тело сжимается, причиняя боль, но взамен дух обретает невероятную легкость. Отрезанный от шумных игр сверстников, мальчик засыпает наяву.

Он часами бродит по садам саратовских усадеб и наблюдает за тенями, падающими на землю от деревьев. Ветер шевелил их ветви и корявые тени ползли по траве как живые. Витя, завороженный их рисунком, аккуратно ступал по ним как по живой материи, не принадлежавшей этому миру, а потом, утомившись, засыпал под их шепот. В его снах старинные дворянские гнезда превращались в сияющие призрачные замки, где нет времени, нет болезней и нет уродства. Когда он вырастет, то именно красота умирающих усадеб будет снова и снова вдохновлять его ум, заставляя брать кисть, чтобы зафиксировать этот сон, пока он не растаял от утреннего солнца.

Сон второй. Поиски своего мира

С годами сны становились глубже и меняли декорации. Саратов сменился Москвой, Петербургом, а затем — сияющим Парижем, где художники искали новые способы видеть мир. Он учился рисовать человеческое тело, постигал устройство света, изучал старых мастеров, смотрел на картины, написанные сотни лет назад, и пытался понять, как художнику удаётся остановить мгновение. Но чем больше Виктор узнавал о живописи, тем яснее чувствовал: одного умения правильно изображать действительность ему недостаточно. Мусатов учится у Фернана Кормона, спорит с импрессионистами, но чувствует, что ему нужно что-то «иное».

И как-то вечером заснув у холста, он находит окно в свой потусторонний мир с красками, смешанными с палитрой луны и спящего сада. И там ему открывается, что он может создать прошлое, которого никогда не существовало, но по которому почему-то можно тосковать, скучать по тому, чего никогда не имел, помнить то, чего никогда не видел, любить мир, который существует только внутри тебя. Виктор начал понимать — иногда самое сильное воспоминание — это воспоминание о несбывшемся.

Сон третий. Зеркало пруда

Он возвращается в Саратов, в усадьбу в Зубриловке, старинное имение князей Голицыных-Прозоровских. Здесь его сновидения обретают свою окончательную, безупречную форму. Он зовет своих муз — сестру Елену и невесту Елену Александровну, наряжает их в старинные кринолины, которые шьет сам, и просит их замереть, перейти в измерение сна. Рождается «Водоём» (1902).

В этой картине нет неба — оно отражается в неподвижной, как зеркало, воде. Две женщины стоят на краю бездны сна. Их лица безмятежны, их веки тяжелы. Они не спят физически — они пребывают в состоянии абсолютного покоя, растворившись в зыбком мареве уходящего лета. Мусатов изобретает свою колористику: он пишет не маслом, а темперой и пастелью, убирая жирный земной блеск, делая холсты матовыми, фресковыми, бархатными, словно подернутыми дымкой сновидения. Парадокс был в том, что красота ещё присутствовала, однако она постепенно ускользала. Женщины на его полотнах казались призраками чьих-то воспоминаний. Вода отражала мир, которого невозможно было удержать.

Сон четвертый. Смотреть на мир глазами мыши

В 1898 году Борисов-Мусатов написал «Автопортрет с сестрой». На заднем плане картины он изобразил сад с необычной растительностью: растения кажутся огромными, вытянутыми, почти фантастическими. Когда художника спросили, где он видел такую необычную природу, он объяснил, что писал сад с точки зрения мыши, лёг ничком на землю и посмотрел на окружающий мир снизу вверх. И привычный сад внезапно преобразился — растения стали казаться гигантскими, а пространство приобрело странный, ирреальный характер.

Это объясняет экспрессию отдельных деталей и сказочность созданных им пейзажей.

Сон пятый. Призраки и таяние времени

Когда сон стал сильнее действительности? Виктор всё яснее осознавал, что его призвание — создавать не столько картины, сколько междумирье, воспоминания о чем-то запредельном. Из своего сновидения он видел, как прекрасная эпоха с красивыми дамами в кринолинах растворяется и стирается с этого мира. Чем прекраснее становился мир на его картинах, тем острее чувствовалось его исчезновение.

Время в его снах потекло вспять. В картине «Призраки» (1903) силуэты женщин в белом тают на фоне старого усадебного дома. Он запечатлевает смерть целой эпохи — уходящей дворянской культуры, превращая её в красивый угасающий миф.

В его картинах «Изумрудное ожерелье» и «Гобелен» женщины движутся как в замедленной съемке, вплетенные в ткань природы. Они — часть парка, часть деревьев и цветов, часть воздуха... Виктор изображает состояния души, использует мягкие цветовые переходы, приглушённые голубые, сиреневые, розоватые и зеленоватые тона.

Пробуждение в Тарусе

Его сон оборвался внезапно, на 35-м году жизни в Тарусе. Сердце художника, утомленное физическим недугом, просто остановилось осенней ночью. Он ушел тихо, не успев постареть, оставив миру мерцающие полотна своих сновидений. На его могиле в Тарусе на высоком берегу Оки стоит памятник работы его друга, скульптора Александра Матвеева — спящий нагой мальчик. Это сам Витя Борисов-Мусатов, который наконец-то заснул по-настоящему, вернувшись в ту самую безмятежную вечность, которую он всю жизнь транслировал на свои холсты.

Залы снов художника Виктора Борисова-Мусатова

И снова он во сне: на этот раз ему сняться все его полотна, собранные в пространстве Третьяковской галереи. Все они волшебным образом соединились между собой, проявив сад его души. В центре этого сада находится пруд со странной субстанция, которая образует лилово-сиреневый туман.

В нём проявляются и исчезают призраки прекрасных дам и блуждающие по залам посетители галереи. Постепенно туман рассеивается вместе с садом. Растворяются деревья, аллеи, здания усадьб, фигуры женщин. Посетители экспозиции, встрепенувшись ото сна, как ни в чем не бывало продолжают кружить вокруг полотен художника.

Сон не всегда приходит к человеку ночью. Иногда человек сам становится сном для других. Когда-то Борисов-Мусатов перестал считать реальность единственным миром, достойным изображения, и начал создавать на холсте пространство, в котором человеческая душа могла встретиться с собственной мечтой. И, может быть, именно поэтому его картины продолжают сниться людям, которые никогда не знали Виктора Борисова-Мусатова.

В Третьяковской галерее на Кадашевской набережной проходит выставка, посвященная Виктору Борисову-Мусатову (1870–1905) — одному из ярчайших представителей русского символизма рубежа XIX–XX веков. Его творчество стало своеобразным мостом между европейской и русской культурами, завершая «прекрасную эпоху» и открывая искусство XX столетия.

Его поэтичные «картины-сны» дворянских усадеб и мечтательных женских образов сочетали точную технику с фантазией. Такие работы (например, «Весна», «Водоём», «Призраки») имели серьёзное влияние на русский модерн. Борисов-Мусатов стал важной фигурой русского символизма.

Современники и историки называли его «возбудителем нового живописного символизма» — его творчество вдохновляло художников объединения «Голубая роза» и авангардную генерацию. Экспозиция объединяет более 140 произведений живописи и графики. Впервые показаны «Поклонение волхвов» (1893), «Суд Париса» (1894), «В парижском кафе» (1896).

Выставка «Виктор Борисов-Мусатов. Гармония образа» продлится до 8 ноября.