Неудобные вопросы про приёмные семьи

Я занимаюсь помощью детям-сиротам и семьям с приемными детьми уже почти 13 лет. И каждый раз, когда я рассказываю об этом новым людям, получаю очень удивленные (скажем мягко) вопросы о том, почему приемным семьям нужна какая-то особая помощь. Ведь это просто семьи с детьми, какая разница, каким путем дети появились дома? В любом случае — рожают ли люди сами или берут из детского дома — решение о том, что в семье будет ребенок, принимается взрослыми людьми, которые умеют и деньги считать, и хозяйство вести, и траты планировать, и жилищные условия и собственные родительские перспективы оценивать. Одним словом, хотели ребенка? Получили. Ну, и теперь давайте — вперед.

Все это так и не так одновременно. Вроде бы сложно поспорить и утверждать, что решение о приемном ребенке принимается не взрослыми и не ответственными людьми. Хотя бы потому, что самому факту забирания из детского дома предшествует достаточно долгий путь сбора документов, окончания школы приемных родителей, поиска, собственно, ребенка, выстраивания процесса знакомства и прочия и прочая. И пока этот длинный процесс идет, у каждого будущего приемного родителя, конечно есть возможность взвесить все за и против.

А вот дальше начинаются всякие нюансы. И главный из них совсем не нюанс, а такой, я бы сказала, нюансище, Дело в том, что любой ребенок из детского дома, даже если он совсем маленький, отличается от тех детей, которых мы рожаем сами, приносим домой в белоснежном конверте с бантом и растим в любви и заботе.

И дело тут не в генетике, как это принято думать, а в той истории, которая приходит в дом вместе с приемным ребенком. Истории эти, естественно, очень разные, но все одинаково тяжелые. И пока ты не влезаешь в эту тему с головой, ты даже не подозреваешь, какие ужасы происходят с детьми буквально рядом с нами. Может быть, в соседнем доме. А может быть, прямо этажом ниже.

В своих кровных семьях дети, попавшие впоследствии в детские дома, подвергаются физическому и часто сексуальному насилию, голодают, не имеют сезонной одежды, никогда не посещают врачей и часто не учатся в школах.

Вот есть, например, Алеша, ему сейчас 13 лет. Он попал в приемную семью два года назад. Мама Алеши по разным причинам не могла нормально вести хозяйство. Дом, где Алеша жил вместе с мамой и маленьким братом (!), представлял собой жуткое зрелище: на всех поверхностях лежали кучи мусора, бегали коты и тараканы, холодильника в доме не было, поэтому устойчивый запах несвежей еды проникал даже к соседям (собственно, запах и полчища тараканов стали причиной жалоб на семью). Мама часто пропадала из дома на несколько дней, и Алеша заботился о малыше: кормил, как умел, переодевал, когда было во что, играл и даже пытался гулять.

Когда органы опеки изъяли мальчиков, то 11-летний Алеша весил 17 килограмм, не знал названий обычных продуктов, не умел читать и писать. При этом мальчик фактически здоров, никаких серьезных диагнозов у него не было обнаружено.

Или вот Галя. До пяти лет она росла в деревне с алкозависимым папой, который часто привязывал ее на цепь к собачьей будке, чтобы маленький ребенок не мешался под ногами его «гостей». Галя ела то, что оказывалось в собачьей миске, почти не говорила и кусалась, проявляя любые эмоции от ужаса до радости. Сейчас Гале 9 лет, она три года воспитывается в приемной семье. Девочка с трудом, но обучилась элементарным бытовым навыкам и вместе с мамой осваивает программу по подготовке к школе. При этом органического поражения головного мозга у Гали нет.

А еще Маша. Она родилась и росла в наркопритонре. Девочка подвергалась сексуальному насилию с самых ранних лет: так ее мама добывала себе очередную дозу наркотиков. Попав в приемную семью, Маша ожидала продолжения сексуальных контактов и всячески это демонстрировала. Родителям (и специалистам) понадобилось несколько лет, чтобы Маша стала почти обычным ребенком.

Таких историй — тысячи, и за каждой стоит маленький человек, который в начале жизни вместо маминых объятий, пушистого мишки на подушке, сладкой каши по утрам и сказки на ночь получал... другое. Как вы думаете, какая картина мира формировалась в головах у всех этих детей? — а ведь именно ее они приносят в приемную семью.

Поэтому воспитательные задачи приемных родителей совсем не похожи на те, которые решают родители в благополучных, нормальных, обычных семьях. Дети из детских домов именно в силу очень сложных, трагических обстоятельств, с которыми они сталкиваются в начале жизни, имеют серьезные особенности мировосприятия и поведения. И родители в подавляющем большинстве не могут самостоятельно справиться с последствиями травм раннего детства своих детей. Им нужно профессиональная длительная помощь.

А можно ли вообще поправить такой ужас? Или все-таки бывшие сироты — заведомо «бракованный материал»? Поправить можно в подавляющем большинстве случаев. Возможно, эта поправка займет много времени. Возможно, результат будет отличаться от полностью благополучного сценария с медалью по окончании школы, поступлением в университет и последующей работой в каком-нибудь дивизионе Яндекса.

Но совершенно точно ребенку с любым стартом можно поменять жизненный сценарий, превратив заведомо трагическую историю в... обычную. С двойками, возможно, с очень тяжелым подростковым возрастом, с колоссальными сложностями во взаимоотношениях, но тем не менее в приемной семье вырастет обычный человек, понимающий, как устроена обычная жизнь и обладающий набором навыков, чтобы жить эту жизнь.