Разговоры по совести: психолог и клиент должны быть «на одной волне»

Как вы пришли в психологию и что в этом пути оказалось неожиданным?

Психология меня интересовала с детства. Мне всегда нравилось наблюдать за взрослыми людьми вокруг меня, слушать о чем они говорят, как для себя объясняют свою жизнь и поступки, как строят отношения, как ссорятся и мирятся, как совершают выбор. Тогда я еще не знала, что это психология, мне просто нравилось смотреть на жизнь разных людей. Я достаточно рано начала читать и одна из первых серьезных книг стала книга Дейла Карнеги «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей». До сих пор не знаю как она оказалась в нашем поселке городского типа в Подмосковье, и не просто в поселке, а у нас дома, но она произвела на меня огромное впечатление.

Там было написано то, о чем обычно не говорили взрослые. Я проглатывала все книги, которые находила. Это были книги по этикету, омоложению (очень актуально для дамы 10-12 лет), целительству, лечащих бабушках в лесах. Я видела в этих книгах иной способ жить и мыслить, они показывали мне более глубокую суть вещей. Когда пришла пора поступать в институт, мама настаивала на экономике, чтобы у меня была «серьезная» профессия, я поступила и уже через полгода перевелась на психологический факультет, поняв на всю жизнь, что экономика это вообще отдельный мир, и он не для меня. В институте я встретила влюбленных в свое дело преподавателей и еще больше почувствовала свой верно выбранный путь.

Самым неожиданным, наверное, было то, что на практике все оказалось совсем не так, как говорили в институте. И это открыло во мне большую страсть к учебе, которая длится по сей день. Человеческая психика настолько многомерна, что невозможно ограничиваться одним подходом.

Какие представления о психологии чаще всего мешают людям обратиться за помощью?

Раньше частая установка была «я что псих, чтобы к психологу обращаться?». Также люди думали, что психолог нужен только слабым людям, кто не справляется со своей жизнью, а вот тем кто справляется до скрежета в зубах — не нужен. Нытикам еще нужен и пессимистам.

Сейчас с этим стало сильно лучше, но началось другое. Из-за отсутствия стандартов, качественной супервизии и наличия трехмесячных психологических курсов появилось слишком много непрофессиональных специалистов, которые буквально калечат словом на своих приемах. И психологов записывают в список шарлатанов, которые просто поговорят за деньги и порой немалые. Хорошо, если просто поговорят, но бывает и так, что ко мне приходят люди с достаточно разрушенной псевдоспециалистами психикой.

«Психологи», например, могут внушать людям, что с ними или их близкими что-то не так и рассказывают — что именно, дают оценочные суждения, советы или передают свои ограничивающие установки. Такой опыт, свой или свои знакомых, пугает людей и они не решаются идти за помощью.

По каким признакам можно понять, что специалист подходит именно вам?

Помимо образования важно, чтобы психолог подходил по человеческим качествам и, как ни странно, внешности. По внешности можно уже многое понять. Безусловно, мы разделяем профессиональный и личный контакты. Психологи работают своей личностью. Мы проживаем свой жизненный опыт и это накладывает отпечаток на наш характер, мировоззрение, образ мысли и действий. Именно это является ключевыми факторами выбора специалиста. Для качественной глубокой совместной работы важно, чтобы специалист и клиент были на одной волне.

Также хороший критерий выбора — наличие у психолога опыта проживания травм, состояний, обстоятельств. Знаю, что многие специалисты считают, что наличие личного опыта не важно, главное знать, как помочь человеку. Я же считаю, что если у специалиста нет опыта проживания, например, смерти близкого или развода, то и нет глубокого понимания и чувствования — что происходит с клиентом. Мы резонируем с нашими клиентами, и чем больше резонанс, тем объёмнее мы сможем помочь.

Как проходит первая встреча, и чего от неё не стоит ожидать?

Обычно первая встреча называется установочной. На ней устанавливается начало контакта, собирается информация важная для терапии, намечаются вектора работы, обсуждается терапевтический процесс и выход из него. Это для психолога. Для человека первая встреча дает возможность понять и почувствовать — сможет ли он пойти в доверительный контакт с этим специалистом, насколько безопасный и опорный он для него, подходит ли ему психолог не только как специалист, но и как личность. Часто это происходит бессознательно, но психика клиента всегда тестирует психику терапевта.

На первой встрече происходит так называемая сверка компасов, которая может перерасти в глубокий терапевтический процесс либо закончится не начавшись. Оба варианта являются нормой. Но если появляется, например, раздражение на психолога, или другое неприятное чувство, то важно говорить об этом, чтобы понять — является ли это чувство результатом сопротивления, так как психолог затронул психологическую рану клиента, или потому что специалист просто не ваш. Хотя, если специалист просто не ваш, то никакого раздражения не появляется, вы остаетесь в нейтральной позиции. Раздражение появляется там, где есть повод поработать.

Какие запросы чаще всего приводят людей к вам?

В последнее время чаще всего люди приходят с потерей смыслов жизни и идентификации, личностными кризисами, с тем, что старое перестало соответствовать новым стремлениям, а как по новому — еще не знают. Приходят с потерями, разводами, смертями, сексуализированным и эмоциональным насилием, деструктивными отношениями, газлайтингом. 

Приходят с тем, где уже назрел переход на другой уровень, либо человек выгорел дотла, зашёл в жизненный тупик, столкнулся со сложным диагнозом, сильной душевной болью, перестал выдерживать груз настоящего, испытывает внутреннюю пустоту. Ко мне приходят тогда, когда привычного способа жить, работать или восстанавливаться становится недостаточно. 

У многих есть опыт длительного давления, сложных отношений, тревоги, потери, отвержения, обесценивания или жизни в среде, где приходилось постоянно выдерживать больше возможного. И человеку важно обрести внутреннюю стабильность, здоровье, покой и гармонию, соразмерное партнёрство, жизнь в радости без тревоги, своё место в социуме, возможность спокойно и безопасно контактировать с людьми и миром, внутреннюю полноту и смысл жизни, право на жизнь и голос, вернуться к собственной самобытности.

Как вы заботитесь о собственных границах и эмоциональном ресурсе в работе?

На меня в работе много переносов, чаще всего материнских. Я это знаю и умею выдерживать. У меня есть терапевт и супервизор. Это дает безопасность как мне, так и моим клиентам. Для психолога очень важно самому проходить терапию, иначе велик риск на сессиях с клиентом лечить психолога за деньги клиента. Для чистой работы важно уметь разделять свои процессы и процессы клиентов. Уметь обращаться со своими процессами, если они включаются на сессии с клиентом. Бывает так, что клиент приносит свою большую боль, а это является и болью терапевта тоже. Можно обняться и плакать вместе, только тогда это уже не терапия а дружба. 

 Я хорошо знаю свои ограничения и не буду работать с определенными запросами (не работаю с насильниками, наркоманами, преступниками). 

Моя работа не просто любима мной, это мой образ жизни, я не представляю себя отдельно от профессии и поэтому мне было особенно важно научиться отделять профессиональное от личного. С опытом, на своих ошибках, с супервизиями и личной терапией я научилась. 

У меня объёмная жизнь, которую я очень люблю. Она совсем не простая, что и дает мне чувствовать ее полноту. Эмоциональным ресурсом является и моя жизнь, и моя работа. Ко мне приходят удивительные люди, каждый по своему, приносят интересные многогранные запросы, каждый для меня источник вдохновения, несмотря на то, что психология в моей жизни уже больше 20 лет. 

Какой главный принцип лежит в основе вашего подхода к клиентам?

Не трогать то, что не болит. Не лезть туда, где не мешает. Я работаю в интегративном подходе, применяю методы краткосрочной психотерапии, психосоматический подход, регрессивную терапию, люблю эпистемологическую метафору и мягкие трансовые техники работы с подсознанием. Работаю не с отдельным симптомом или состоянием, в со всей структурой человека целиком.

Для меня интегративность — это не применять всё сразу. Наоборот, это способность увидеть запрос с разных сторон и выбрать минимально необходимое воздействие.

Безопасность для меня важнее скорости. Если я вижу, что ресурса не хватает, мы не идём дальше. Если психика человека еще не готова к более глубокой работе, мы делаем паузу и возвращаемся к ней позже либо работаем на восстановление ресурса.

Хороший результат для меня — независимость клиента от моей терапии.

Моя задача — помочь восстановить собственную внутреннюю опору, чувствительность и способность регулировать себя, чтобы дальше человек мог идти сам.

Блиц для моей героини

1. Назовите главный миф о вашей работе.

Что существует «волшебная таблетка», способ, техника, которые мгновенно избавят человека от всех его страданий. Навсегда. 

2. О чем в вашей сфере не принято говорить вслух?

О невыдерживании, не знании что делать с клиентом, о сексуализированном и эротизированных переносах.

3. Если бы вы могли изменить одну вещь в своей профессии — что бы это было?

Чтобы терапевты работали из сердца, а не только из головы.