Константин Эрнст, генеральный директор Первого канала: Оказалось, не все, что нравится мне, нравится аудитории

1 апреля Первому каналу исполняется 20 лет. Внутри Первого никто не говорит «это делала дирекция информационных программ» — говорят «это Клейменов», или, имея в виду «музыкальное или развлекательное», — «это Аксюта». Мы расспросили главных людей Первого об их работе, ошибках и достижениях
Фото: Дмитрий Азаров/Коммерсантъ
Фото: Дмитрий Азаров/Коммерсантъ

Автор ~ Лариса Крымова

На Первый канал я пришел в косухе, с волосами до плеч, зная, что произведу шоковое впечатление на руководство. Произвел, был этим страшно доволен. Сразу все стали говорить, что я тут на месяц-два, и только один человек сказал: «Дураки, этот — надолго».

Вчера было воскресенье, я был на работе в 10.30, в полдвенадцатого ночи уехал домой. Съемки двух новых программ, эфир «Воскресного времени», обсуждение новых проектов и дочистка того, что не сделано за неделю, — в общем, нормальное такое воскресенье.

Я считаю своим великим тактико-техническим преимуществом способность засыпать, не долетая до подушки. Для человека, спящего в среднем четыре часа в сутки, это необходимость.

У меня два несбывшихся ожидания от этой работы. Первое: я думал, что когда-нибудь тут все налажу, будет меньше цейтнота и появится свободное время. Второе: оказалось, не все, что нравится мне, нравится аудитории. А аудитория тут главнее. Ее желания совпадают с моими процентов, скажем, на семьдесят пять. А на двадцать пять — не совпадают, и получаются проекты, которые я люблю, а большая часть зрителей — нет. И они недолго держатся в эфире.

В первый раз я встретил Новый год в «Останкино» с 92-го на 93-й, предварительно сняв клип на песню «Хорошее настроение» — ее пели самые популярные телеведущие в стране. Клип должен был выйти до боя курантов, но не вышел ни на четвертой, ни на третьей, ни на второй орбитах. Какими-то немыслимыми усилиями я добился, чтобы на европейскую орбиту он все-таки пошел. Уезжать к этому моменту было поздно, так что я пошел на звук телевизора, пришел в отделение милиции телецентра, где встретил Новый год. На выходе из «Останкино» поймал такси, водитель удивленно на меня посмотрел и спросил: «Уезжаете?! Зря. Я сейчас смотрел по телевизору — у вас там так весело».

При всей моей любви к кино я не могу себе позволить снять фильм как режиссер. Это не вопрос смелости, это вопрос недостатка времени. Быть продюсером — это форма совмещения мечты и реальности. Как классическому мегаломаньяку, посвятить два года жизни одному фильму мне жалко. Столько пропустишь интересного, а жизнь мимолетна.

В последний раз я испытывал острое чувство счастья, когда зажегся факел олимпийского огня и закончилась церемония открытия на сочинском стадионе «Фишт». Слава Богу, моя работа дает возможность это счастье испытывать, в моем случае это не редкость.

Фото: РИА Новости
Фото: РИА Новости

Конечно, меня узнают на улицах: я был телеведущим, а сейчас сижу в жюри КВН. Недавно я спустился в метро, и один человек долго-долго на меня смотрел, а потом подошел и с большим сочувствием спросил: «Что, уволили?»

В контексте случившегося с А-320 многие, наверное, подумали, кого им не страшно оставить одного в кабине. Мне было бы не страшно оставить в кабине Кирилла Клейменова.

Лучший ведущий на нашем телевидении — это Ургант Малахович Нагиев.

В это трудно поверить, но на других каналах есть программы, которые мне нравятся, и я жалею, что они выходят не у меня. Однако перекупать их я не пытался. Что твое — твое, остальное пусть остается на своем месте.

Телевидение не конкурирует с интернетом — театр же не конкурирует с кино, они дополняют и обогащают друг друга. К тому же в телевидении есть магия единовременного просмотра события миллионами людей, единовременного переживания и чувствования, интернет для этого слишком индивидуален.

Уверен, принципиально новое в телевидении не просто возможно — оно  будет придумано в ближайшие пять лет. Я не представляю себя в будущем и не хочу представлять. Это всегда было моей стратегией — непредсказанность того, что потом. В этом и есть коммуникация с будущим.

Что я скажу человеку, которому буду однажды сдавать дела? «Здесь непросто, но я тебе завидую. Потому что более интересной работы я не нашел».

Читайте также в спецпроекте «Первые на Первом»:

Сергей Титинков, руководитель дирекции кинопоказа: Мы не до конца знаем нашего зрителя. Уверенности нет никогда, есть расчет и надежда

Юрий Аксюта, главный продюсер музыкального и развлекательного вещания: За дверями «Останкино» скрывается вселенная бесконечного стресса

Дмитрий Ликин, главный художник Первого канала: Я почти всегда смотрю телевизор с выключенным звуком

Кирилл Клейменов, директор информационного вещания: Пожалуй, по вопросам пульпита я уже могу немного проконсультировать

Алексей Шмаков, директор оформления эфира: Эта работа научила меня говорить «нет»

Сергей Титинков, руководитель дирекции кинопоказа: Мы не до конца знаем нашего зрителя. Уверенности нет никогда, есть расчет и надежда

Главный по всему киноконтенту, который показывает Первый канал. У него репутация человека, умеющего угадывать сериалы, которые будут пользоваться успехом
Фото: Архив Сергея Титинкова
Фото: Архив Сергея Титинкова
Сергей Титинков и Константин Эрнст во время работы над программой «Матадор»

Автор ~ Мария Лейн

Я пришел на телевидение в 90-м — в редакцию молодежных программ ЦТ. Оттуда вышел «Взгляд», «Авторское телевидение» с Димой Дибровым, с корреспондентом Леней Парфеновым. Там был КВН, «Что? Где? Когда?», программа «Это вы можете». А я пришел работать помощником главного редактора Александра Сергеевича Пономарева. Это была большая творческая школа, за которую я Александру Сергеевичу очень благодарен.

Однажды в столовке пересеклись и «зацепились языками» с Эрнстом. «Матадор» тогда только зарождался как отдельная программа, Эрнст делал сюжеты для «Взгляда». И один из них был о японском писателе Юкио Мисиме. Помню, там было еще интервью с переводчиком с японского и заместителем главреда «Иностранной литературы», мало кому известным тогда человеком с трудно запоминаемой фамилией Чхартишвили Григорием Шалвовичем. И вот мы разговорились с Эрнстом о Мисиме, а потом нашли и много других пересечений — в кино, литературе. С этого приятельского трепа завязалось знакомство. А когда «Матадор» набрал обороты, Эрнст меня пригласил работать к себе. Пономарев, помню, отговаривал: «Послушай, эти все молодые журналисты, корреспонденты, я же их повидал. Пойми одно: сегодня Костя есть, завтра Кости нет».

До того как я сюда попал, меня телевизор интересовал лишь как рядового зрителя, я не знал и не представлял, как оно на самом деле. Помню, очень непривычно было сталкиваться в «Останкино» нос к носу с Валентиной Леонтьевой, Игорем Николаевым, Аллой Пугачевой — как в сказке! Обратная сторона медали — эта работа со всеми отягчающими. Часто телефон хочется не просто выключить, а выкинуть. Хоть немного пожить нормальной жизнью. Но ты не можешь пропасть с радаров. 24 часа в сутки обязан быть на связи.

Фото: РИА Новости
Фото: РИА Новости

Люди к нам приходят по-разному. Руководитель отдела, который закупает зарубежные фильмы, попал к нам буквально по объявлению. 10 лет уже с нами, замечательный человек и профессионал.

В сериальной индустрии мы переживаем прекрасную и болезненную эпоху роста. Счастье, когда удается говорить современным киноязыком, когда получается «не хуже, чем у них». Из последних сериалов это «Нюхач», «Оттепель», «Мажор». Любая западная компания может гордиться таким продуктом. При этом до последнего не знаешь, сериал «выстрелит» или нет. Если бы провалился тот же «Нюхач», я бы не удивился. Мягко говоря, мы не до конца знаем нашего зрителя, и не надо обманываться на этот счет. Поэтому уверенности нет никогда, а есть расчет и надежда.

Я почти не успеваю смотреть телевизор для собственного удовольствия. Разве что MEZZO или что-нибудь из спорта. А то, чем приходится заниматься (телевизионными сериалами), смотрю все подряд: как у коллег с других каналов, так и у зарубежных товарищей.

Моя любимая книга — «Евгений Онегин». Это наследственное — мама знает «Онегина» наизусть. Я же этим похвастаться пока не могу и в отдельных местах еще спотыкаюсь. Но минимум раз в год обязательно перечитываю. И каждый раз по-новому. Истинная любовь. Но вообще любимых книг должно быть много, у меня их наберется на добрый книжный шкаф. И даже если попытаться ограничиться только одной заветной книжной полкой, стоит только начать вспоминать авторов, от апостола Павла и Марка Аврелия, как они начнут толпиться у входа.

Ничего специально не пересматриваю и не переслушиваю. Но на две-три минуты отвлечь меня может Джулия Лондон, которая поет Cry Me A River, или Бродский, читающий Пастернака «У людей пред праздником уборка…», или Олег Даль — «Завещание» Лермонтова: «Наедине с тобою, брат…», ну и так далее.

Телевидение может бесконечно выдерживать конкуренцию с интернетом, все это уже было с театром и кино, живописью и фотографией. В результате все сохранится ко всеобщей пользе. Телевидение объединяет: зритель в комнате один, но он вместе со всем миром. А интернет — это скорее наоборот.

В моем личном рейтинге за звание лучшего ведущего борются Андрей Малахов, Дмитрий Нагиев, Иван Ургант и Владимир Соловьев.

Откуда обычно берутся идеи новых телепроектов? Об этом однажды проболтался Семен Семенович Горбунков: «Оттуда».

Читайте также в спецпроекте «Первые на Первом»:

Константин Эрнст, генеральный директор Первого канала: Оказалось, не все, что нравится мне, нравится аудитории

Юрий Аксюта, главный продюсер музыкального и развлекательного вещания: За дверями «Останкино» скрывается вселенная бесконечного стресса

Дмитрий Ликин, главный художник Первого канала: Я почти всегда смотрю телевизор с выключенным звуком

Кирилл Клейменов, директор информационного вещания: Пожалуй, по вопросам пульпита я уже могу немного проконсультировать

Алексей Шмаков, директор оформления эфира: Эта работа научила меня говорить «нет»

Юрий Аксюта, главный продюсер музыкального и развлекательного вещания: За дверями Останкино скрывается вселенная бесконечного стресса

Юрий Аксюта отвечает за музыкальный и развлекательный контент Первого. Благодаря ему зритель увидел шоу «Голос», «Фабрика звезд» и «Достояние республики». Выпускник ГИТИСа, работал на Всесоюзном радио СССР, затем на радиостанции «Европа плюс» и «Хит FM» — пришел на радио диджеем, а ушел на Первый с должности генерального директора
Фото: ТАСС
Фото: ТАСС
В монтажной студии радиостанции "Европа плюс Москва"

Автор ~ Владимир Смирнов

По профессии я актер, хоть и не вполне удавшийся — практики почти не было. Был программным директором «Европы Плюс», потом возглавил «Хит FM». В 2003-м получил предложение от Константина Эрнста перейти на Первый. Помню, оказался в узенькой, вытянутой комнатенке, похожей на тамбур, где меня чуть не сразил приступ клаустрофобии — так я познакомился с этим кабинетом.

До прихода на ТВ я думал, что все здесь гораздо жестче. Ну, знаете, интриги, подсиживания, все такое. Да нет, обошлось. А работа, конечно, вредная: вы сходите разок на наши съемки. Воистину за дверями «Останкино» скрывается вселенная бесконечного стресса.

Я вообще за постоянство. У меня и команда за 12 лет поменялась лишь отчасти, мы шагу друг без друга ступить не можем.

Думаю, что хороший актер спасет плохой фильм, а хороший ведущий — плохую программу. Ведущий на ТВ — это половина успеха. Лучший ведущий на нашем телевидении — Дима Нагиев.

Профессиональным удачам я радуюсь как ребенок. Никаких там «это бизнес». Если тебя самого не цепляет, чего ждать от зрителя? Ты репетируешь, снимаешь, монтируешь, смотришь программу раньше всех, а потом еще и вместе со всеми, видишь все это уже, наверное, в десятый раз, и все равно получаешь удовольствие.

Фото: ТАСС
Фото: ТАСС

Я не гордый, автографы часто беру. В последний раз — у замечательного парня, бельгийского исполнителя Stromae.

Когда не работаю — читаю. Много разного, в основном зарубежного. Есть в YouTube любимый ролик, очень старый. Там ведущая пересказывает новости канадского телевидения о том, как полиция набрела на плантацию конопли, которую охраняли 13 медведей, вислобрюхая свинья и енот. И бедная девушка никак не может дочитать этот совсем короткий текст.

Телепередачу потом не будешь смотреть в интернете. Уже не то! Экран создает у зрителя эффект сопричастности. В тот момент, когда ты смотришь шоу, например «Евровидение», понимаешь, что это происходит здесь и сейчас, что вместе с тобой у экранов еще десятки, возможно, сотни миллионов людей. Наши программы — краткосрочный продукт, они выдерживают один-два, редко три показа. Мы делаем то, что работает сейчас. В отличие от мести, телевидение — это блюдо, которое надо подавать горячим.

Читайте также в спецпроекте «Первые на Первом»:

Константин Эрнст, генеральный директор Первого канала: Оказалось, не все, что нравится мне, нравится аудитории

Сергей Титинков, руководитель дирекции кинопоказа: Мы не до конца знаем нашего зрителя. Уверенности нет никогда, есть расчет и надежда

Дмитрий Ликин, главный художник Первого канала: Я почти всегда смотрю телевизор с выключенным звуком

Кирилл Клейменов, директор информационного вещания: Пожалуй, по вопросам пульпита я уже могу немного проконсультировать

Алексей Шмаков, директор оформления эфира: Эта работа научила меня говорить «нет»

Дмитрий Ликин, главный художник Первого канала: Я почти всегда смотрю телевизор с выключенным звуком

За то, как выглядит картинка в телевизоре у зрителя Первого канала, отвечает Дмитрий Ликин. Художник, архитектор, совладелец компании Wowhaus, известной архитектурными проектами набережной Музеона, Института «Стрелка», театра «Практика» и кинотеатра «Пионер»
Фото: wowhaus.ru
Фото: wowhaus.ru

Автор ~ Юлия Александрова

Я не помню свой первый день работы на канале. И какой это был год, тоже не помню. Мне кажется, я здесь всегда. У меня вообще память скорее оперативная, чем долгосрочная. Я какие-то события в краткосрочной перспективе помню с деталями и запахами, а в долгосрочной — не очень.

Мы с моим коллегой Женей Райцесом сбежали на телевидение из мира моды, где вполне неплохо себя чувствовали. Мы когда-то сделали первый глянец в этой стране, он назывался «Империал», потом запустили явление культуры — или субкультуры, что точнее — под названием «Птюч». В конце 90-х мы делили должность креативного директора журнала Harper’s Bazaar. Помню, как Наташа Козлова — первая леди модной журналистики — познакомила меня с Юбером де Живанши, который тогда еще стоял во главе дома «Живанши». Это было тогда очень волнующе, очень круто — мода-шмода, девки полуголые. Но мы сбежали.

Я не знаю, чего хочет зритель. Это знает генеральный директор. У него есть некий специальный орган, который улавливает некие хтонические колебания этой земли, аудитории, которая на ней произрастает. А я их совершенно не улавливаю. Если бы канал выглядел как хотелось бы мне, он выглядел бы несколько иначе. И он бы не имел ничего общего с популярностью. Но я тут не самовыражением занимаюсь, не художником работаю, а арт-директором. То есть выполняю профессиональные задачи и стремлюсь, чтобы упражнение в рамках поставленной задачи было выполнено на хорошую оценку. Желательно не ниже чем на четыре с плюсом. Хотя бывают сбои, конечно.

Я не считаю, что попасть на телевидение сложно. Мне написала какая-то девочка: «Я очень хочу у вас работать». Я ответил: «Ну приходите». Она пришла, правда, выяснилось, что она решительно ничего не умеет, но теперь как-то пообтерлась и уже умеет все.

Я почти всегда смотрю телевизор с выключенным звуком, потому что я один из немногих людей, которые работают на то, что отличает телевидение от радио. Вы все смотрите оформленное радио. Моя профессия — заниматься телевидением, тем, что ваши глаза получают. Вот для того, чтобы отсечь лишнее и не обманывать себя, я и смотрю телевизор без звука. Тогда я имею дело с тем смыслом, который транслирует сама картинка.

Если рассматривать Первый канал как плей-лист, это сильно богаче любого конкурентного предложения. Как плей-лист мы круче, лучше, выше, сильнее, интереснее, зрелищнее многократно, чем любой мировой канал, а как изобретатели контента мы сильно менее известны. Русское телевидение, кроме программ «Что? Где? Когда?», КВН, «Жди меня» и некоторых других, ничего само не изобрело, все остальное — так или иначе адаптированные под нашу аудиторию форматы.

Телевидение сколько угодно может выдерживать конкуренцию с интернетом. Интернет пока не отрастил у себя тот орган, который бы занимался производством высокопрофессионального контента. Так или иначе это размещение чужого контента. Поэтому это даже не вопрос, кто сильнее: слон или носорог, это разное вообще. Нельзя же сравнивать селедку и теплое.

Кто лучший телеведущий? Хрен его знает. Видимо, Малахов, судя по долям аудитории и эмоциональной ее реакции. Для другого сегмента аудитории это, наверное, Ургант. Я лично не знаком с такими людьми, но подозреваю, что они существуют, для которых Дмитрий Киселев — главный ведущий.

Я абсолютно не согласен с массовым зрителем. За редким исключением. И дело не в каком-то высокомерии. Просто кто-то любит яблоки, а кто-то груши. Людей, которые любят сладкое, в целом гораздо больше, чем людей, которые любят горьковатое. Я вот имею несчастье принадлежать к тому проценту аудитории, которая любит горьковатое. Говорят, неправда, будто люди любят белое вино и дохлых блондинок, что реально они любят сладкое красное вино и «полноценных» брюнеток. Так вот, я довольно искренне люблю белое вино.

Часто ли мне приходится говорить «нет»? О, постоянно. Когда приходит какой-нибудь дурак и приносит какую-то фигню. А таких много.

Фото: РИА Новости
Фото: РИА Новости

Я не хотел в детстве прославиться — был абсолютно уверен, что я уже суперзвезда. Смотрел какие-то художественные альбомы и понимал, что есть же ребята, которые что-то обсуждают между собой: Рафаэль, Микеланджело, и я вполне понимаю, о чем они говорят.

У меня много лет ушло на то, чтобы привыкнуть к мысли, что не всегда надо настаивать на собственном видении. С годами я понял, что иногда лучше вообще не лезть. Допустим, руководитель отдела видеодизайна — замечательный профессионал, я многие годы пытался заставить его изготавливать ровно ту картинку, которую я придумал. А у него к этому не вполне руки лежат, он способен выполнить упражнение, которое я заказываю, но не так, как я ему заказываю. Он способен сделать это лучше, но немножко по-своему.

Труд продюсера, независимо от того, чем ты занимаешься, — это всегда главным образом энергетическая затрата. Для меня сейчас в мои 48 лет главная сложность этой работы — это именно энергозатраты. Как что нарисовать — это, в общем, фигня, эмоциональное взаимодействие сложнее.

Принципиальное новое на телевидении придумать, наверное, нельзя, но какие-то бесконечные боковые отростки возможны. Принципиально новое происходит только с появлением какой-то новой, невероятной могущественной технологии. Через какое-то небольшое время с дистанцией в два года максимум мы получим широкополосный доступ в любую точку земного шара с любого устройства, и тогда телевидение, конечно, радикально изменится.

Если у вас есть возможность пойти в театр, прочитать книгу, пойти на выставку, то смотреть телевизор вам категорически не надо. Но если у вас нет возможности пойти на выставку или в театр (а у подавляющего большинства людей такой возможности, к сожалению, нет), тогда у вас мало шансов куда-то деться. Другое дело, что есть один важный момент, который тебе не даст театр или книжка, — то, что ты эту эмоцию испытываешь здесь и сейчас, когда ее испытывает еще три миллиарда человек на земном шаре. Отложенный показ финала чемпионата мира не способен заменить эмоцию переживания просмотра финала чемпионата мира онлайн.

Я не считал, сколько часов в день уходит на работу. Много. Притом что в офисе я физическим телом нахожусь не очень много. Особенно в последнее время, когда многое можно сделать на удаленном доступе. Мне важнее приехать в какую-то продакшн-компанию, в студию или цех, а эскизы можно получать и смотреть на экране устройства. Физическое мое присутствие в «Останкино» дискретно и не всегда продолжительное. А вот мозг работой занят, не выключаясь. Сплю с 2–2:30 до 8:30. Шесть часов. Нормально.

У меня есть еще какая-то активность, помимо телевизионной жизни. Я неплохой архитектор, мне даже удается что-то делать в этом жанре, небесполезное для этого города, хотелось бы верить. Мы с коллегой вроде научились делать какие-то смыслообразующие проекты, хотя, к сожалению, пока не научились на этом зарабатывать. Только что закончили реконструкцию Театра Станиславского на Тверской. Годом раньше сделали Крымскую набережную, которая стала знаменем новой урбанистической политики Москвы. Довольно большую роль в моей жизни играет институт «Стрелка», который мы с друзьями затеяли и который много чего изменил. Есть еще какие-то художнические амбиции. Есть пара затей для довольно странного кино. Если вдруг откуда ни возьмись возникнет масса свободного времени и денег, я точно знаю, на что их потрачу.

На какую жизнь я бы мог променять нынешнюю? Предложений не поступало, сложно сказать. Мне кажется, что я был бы неплохим горным гидом. А может быть, я бы сдох от скуки через два года, не знаю. Но мне кажется, я был бы замечательным горным гидом в любых высоких горах.

Читайте также в спецпроекте «Первые на Первом»:

Константин Эрнст, генеральный директор Первого канала: Оказалось, не все, что нравится мне, нравится аудитории

Сергей Титинков, руководитель дирекции кинопоказа: Мы не до конца знаем нашего зрителя. Уверенности нет никогда, есть расчет и надежда

Юрий Аксюта, главный продюсер музыкального и развлекательного вещания: За дверями «Останкино» скрывается вселенная бесконечного стресса

Кирилл Клейменов, директор информационного вещания: Пожалуй, по вопросам пульпита я уже могу немного проконсультировать

Алексей Шмаков, директор оформления эфира: Эта работа научила меня говорить «нет»

Кирилл Клейменов, директор информационного вещания: Пожалуй, по вопросам пульпита я уже могу немного проконсультировать

За новости в эфире отвечает Кирилл Клейменов. Он пришел на телеканал работать редактором «Телеутра» в 1994 году, через три года начал вести «Новости» и «Время». В 2004 году возглавил дирекцию информационных программ (ДИП). У ДИПа самый оснащенный в Европе ньюсрум, придуманный и созданный Клейменовым
Фото: РИА Новости
Фото: РИА Новости
3 февраля 2011 года. Председатель правительства РФ Владимир Путин (в центре) осматривает эфирную аппаратную в студии телецентра «Останкино». Справа - генеральный директор ОАО «Первый канал» Константин Эрнст. Слева - заместитель генерального директора Первого канала Кирилл Клейменов

Автор ~ Лариса Крымова

Я бы ни за что не посадил в эфир такого ведущего, каким был сам 22 года назад. Еще до Первого я начал работать в программе «Доброе утро». Один день на подготовку, — а я же с радио пришел, там можно вести программу и крутиться в кресле, параллельно что-то делать. В общем, моторику я совершенно не контролировал. Тем не менее после тракта (прогона. — Прим. ред.) меня выпустили в эфир, сказав напоследок: умоляем, только держи себя ногами, ногами себя держи покрепче, пожалуйста.

Однажды я шел по третьему этажу, где меня схватила за рукав девушка: «Здравствуйте, я хочу у вас работать». Оказывается, она три дня меня караулила у телецентра, потом ей удалось попасть внутрь. Да, наверное, это самый экзотический способ, каким люди пытались оказаться в дирекции информационных программ. Мы ее в результате взяли. Как и на всех, кто здесь работает, на меня тоже постоянно выходят люди, которые пытаются попасть в эфир всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Самым немыслимым способом на меня пытался воздействовать один мой знакомый, который поставил передо мной сумку с деньгами. Я его послал.

Одно время я менял номера телефонов, потому что они обязательно попадают в руки случайных людей или сумасшедших. Но помогает ненадолго, так что менять перестал. Мой номер совпадает с номером одной стоматологической клиники, разница только в префиксе, и много чудесных моментов стало у меня с тех пор, как клиника начала работать и ночью тоже. Пожалуй, по вопросам пульпита я уже могу немного проконсультировать.

Трудно сказать, узнают ли меня на улицах. Жена говорит, что да. Но я уже давно не в регулярном эфире, так что это такое узнавание: где-то я вас видел, может, в одном подъезде живем.

Автограф я брал лишь однажды — у Михаила Боярского, для младшего брата моей бывшей жены. Мне был 21 год.

Пожалуй, ничего принципиально нового на телевидении уже придумать нельзя. Никакого нового жанра. Но то, что мы делали 10 лет назад, сильно отличается от того, что мы можем делать сегодня — даже в рамках одного жанра. А еще через 10 лет мы посмотрим на сегодняшнее и скажем: ну это ж надо было! Но нет у меня желания и времени размышлять о будущем телевидения, потому что голова постоянно забита сегодняшним. Прямо забита под завязку.

Последний повод для профессиональной радости был у меня вчера, когда я отсматривал материал дня нашего проекта «Правнуки победы» и вдруг одна девочка стала рассказывать про своего прадеда, спасшего Маресьева. Сначала я не поверил — семейные истории обросли легендами, да и дети совсем маленькие. Но в следующем кадре девочка достала газету, где описана история ее прадеда и как Маресьев после войны к нему приехал. Чисто случайно нашлась такая история.

Фото: ТАСС
Фото: ТАСС
18 декабря 2002 года. Ведущий Первого канала Кирилл Клейменов (на снимке) ответил сегодня на вопросы журналистов. Он будет вести прямое включение из Единого центра обработки сообщений во время теледиалога в ходе предстоящего выступления президента России Владимира Путина в прямом эфире

По-настоящему счастливым я себя чувствовал, когда мы стартовали с благотворительной акцией в помощь тяжело больным детям и увидели отклик. Это было еще до проекта с «Русфондом». История родилась внутри дирекции информационных программ, мы запустили марафон — и люди откликнулись, пошли деньги, все заработало, такая энергия в этом забилась.

Единственная программа, которую я регулярно смотрю на другом канале, — это Top Gear; для меня это один из способов снятия стресса. И есть только одна вещь, которую я могу бесконечно пересматривать на YouTube, — гол «Спартака» в ворота ЦСКА.

Уверен, что от ведущего программы очень многое зависит, он может все обрушить и все вытащить. Лучший ведущий на нашем телевидении, наверное, Ваня Ургант, хотя... Нет, все-таки Ваня Ургант.

Когда я ухожу с работы, я смотрю на часы не чтобы узнать, сколько времени, а чтобы понять, спят ли уже дети или еще есть шанс их увидеть. Обычно уже спят.

Проекты, которые ты смотришь и ловишь себя на мысли, что и сам бы хотел поучаствовать, — это что-то экстремальное, «Большие гонки» или «Форт Байярд». Но не «Ледниковый период». Мне кажется, что на льду у меня разъедутся ноги и ни один доктор меня уже не сошьет. Люди в «Голосе» меня восхищают, особенно потому, что сам я, к несчастью, петь не умею.

Я никогда не терялся в коридорах «Останкино», но потерявшихся выводил не раз.

Я не прислушиваюсь к мнению своих близких по поводу работы. Мне вообще не хотелось бы обсуждать с ними работу, но понятно, что бывают ситуации, когда они не могут сдержать эмоции или считают важным высказаться. Нет, я с уважением отношусь к их мнению, но я им не руководствуюсь.

Я уже не радуюсь неудачам конкурентов, хотя грешен — раньше радовался. Сейчас я понимаю, какой болью эти неудачи в них отзываются.

Книга, которую я очень люблю, — «Любовь во время чумы» Маркеса. По сравнению с тем, что было раньше, последние 10 лет я читаю мало. Просто физически не хватает времени, а скорочтением я не владею. Да и читать так художественную литературу — все равно что вводить еду внутривенно. Белки, жиры и углеводы, но вкус-то где?

Жизнь такая, что год за три, поэтому я не знаю, что будет через 20 лет. Если бог даст здоровья, я хотел бы быть полезным и нужным. Я в курсе, что есть и остальной мир, помимо телевидения, и мне кажется, что я еще недостаточно его исследовал. Я привык полагаться на собственные силы, и спортом всегда занимался индивидуальным, не командным. Это меня научило принимать решения и отвечать за них. Но здесь я очень хорошо себя чувствую командным игроком, мне это нравится, мне не сложно делиться и радоваться чужому вкладу в наш успех. И мы тут все адски пашем, потому что мы первые. Вот адски совершенно, название канала нас обязывает.

Читайте также в спецпроекте «Первые на Первом»:

Константин Эрнст, генеральный директор Первого канала: Оказалось, не все, что нравится мне, нравится аудитории

Сергей Титинков, руководитель дирекции кинопоказа: Мы не до конца знаем нашего зрителя. Уверенности нет никогда, есть расчет и надежда

Юрий Аксюта, главный продюсер музыкального и развлекательного вещания: За дверями «Останкино» скрывается вселенная бесконечного стресса

Дмитрий Ликин, главный художник Первого канала: Я почти всегда смотрю телевизор с выключенным звуком

Алексей Шмаков, директор оформления эфира: Эта работа научила меня говорить «нет»

Алексей Шмаков, Директор оформления эфира: Эта работа научила меня говорить «нет»

Алексей Шмаков формирует у зрителей желание смотреть ту или иную программу — создает проморолики ко всем эфирам. Он почти не появляется на публике, редко дает интервью, но регулярно получает премии Promax и «ТЭФИ» 
Фото предоставлено пресс-службой «Первого канала»
Фото предоставлено пресс-службой «Первого канала»

Автор ~ Юлия Александрова

Я стараюсь не афишировать, что работаю на Первом и вообще на телевидении. Не потому, что стесняюсь, а потому что, если ты вдруг в какой-то компании скажешь об этом, это все равно что сказать, что ты врач. Все внимание автоматически переключится на тебя и все разговоры будут только об этом. Я вообще не могу представить, чтобы работал в каком-то другом месте, — все равно оказался бы здесь.

Хоть убейте, не помню свой первый день работы, а также месяц и какое время года это было. Помню год — 99-й. У меня на тот момент как раз заканчивался проект «Кафе Обломов» с Артемием Троицким, над которым я внештатно работал режиссером, и тут меня пригласили в промодирекцию на Первый канал.

В конце 90-х все это было в новинку. Другие каналы эфирным промо почти не занимались. Никаких постановочных роликов, мы всю эту историю начинали. Вообще когда делаешь что-то впервые, глаза шире, энтузиазма через край.

Мы все идеи придумываем внутри своей команды — садимся, обсуждаем, предлагаем. Наверное, только ролики «Прожекторперисхилтон» и  «Вечернего Урганта» делались вместе с Ваней и его сценаристами. Так, кстати, родился ролик «Прожектора» по мотивам фильма «Свой среди чужих» — Иван Андреевич подбросил идею.

Работа у нас командная, но перед руководством отвечаю я. Тут как в футболе. Если хорошо — победила команда. А что не так — виноват тренер.

Первая мощная промокампания была «Формула Первого», когда наши ведущие гоняли на болидах, это была пионерия в имиджевой рекламе канала. Затем — «Асы эфира», там уже летали на МИГах. Для проекта «Король ринга» каждому участнику придумывалась легенда, выдерживался такой а-ля тарантиновский стиль. Была очень мощная кампания документального фильма «Плесень», хотя там как раз ничего не снималось. Мы буквально из ничего подняли невероятный шум, рейтинг был запредельный просто. Шедевр по эмоции — «8 марта — состояние полета»: актеры и ведущие поздравляли с праздником, летая (на самом деле прыгая на батуте).

Фото: ТАСС
Фото: ТАСС
Студия телекомпании "Общественное Российское телевидение", 1998 год

Эта работа научила меня говорить «нет». Я же стою на выходе из цеха. Постоянно спорю с режиссерами — этот синхрон не пойдет, этот провис убери, шумы сними и так далее. Они болезненно реагируют, я тоже бывал в их шкуре, помню, как мои первые ролики с Галкиным редактировали, а я не понимал, как это сделать короче, зачем короче? Но делал, и получалось лучше, чем было.

Промоушн будет развиваться — во многом за счет технологий. Мы взяли три золота на телевизионном фестивале в Нью-Йорке за создание плашек внизу экрана (lower third), которые не просто накладываются сверху, как у других, а взаимодействуют с основным изображением на экране. Без нового программного обеспечения, которое теперь есть у канала, мы бы никогда такого не сделали. Технологии дают большой простор.

У меня нет любимых программ на других каналах. Да и на нашем, если честно. Я телевизор смотрю в основном по работе, и он у меня включен все время, я должен следить, как идет наше промо, все ли в порядке, не нужно ли что-то быстро поправить.

Телевидение — мир очень циничный. Но оно не может быть другим, цинизм — это не выбор, а единственное условие выживания.

Брал ли я у кого-то автограф? А как же! Вот у меня на стене он висит на майке Эрика Кантона — легендарного француза из «Манчестер Юнайтед». Намерзся я тогда, пока ждал его на улице, но видите — не зря.

Читайте также в спецпроекте «Первые на Первом»:

Константин Эрнст, генеральный директор Первого канала: Оказалось, не все, что нравится мне, нравится аудитории

Сергей Титинков, руководитель дирекции кинопоказа: Мы не до конца знаем нашего зрителя. Уверенности нет никогда, есть расчет и надежда

Юрий Аксюта, главный продюсер музыкального и развлекательного вещания: За дверями «Останкино» скрывается вселенная бесконечного стресса

Дмитрий Ликин, главный художник Первого канала: Я почти всегда смотрю телевизор с выключенным звуком

Кирилл Клейменов, директор информационного вещания: Пожалуй, по вопросам пульпита я уже могу немного проконсультировать

Rambler's Top100