Авось и доллары. Почему у россиян не очень с цифрами

«Сноб» вместе с компанией «Манго Страхование» публикует цикл статей «Авось и доллары», в котором разные ученые — нейробиолог, социолог и даже лингвист — обсуждают неразумное и просто странное отношение к деньгам, отличающее русских от других европейцев. Виктор Лавренко, СЕО и основатель «Манго Страхования», рассказывает, в чем проблема
Иллюстрация: Влад Милушкин
Иллюстрация: Влад Милушкин

Рынок страхования во всем мире — 5 триллионов долларов, и это даже больше, чем выручка от рынка недвижимости (4 триллиона), и не так уж значительно уступает рынку еды (12 триллионов). Рынок страхования в России — 20 миллиардов долларов, что уже неплохо, но если бы его доля была такой же, как в США, то он составлял бы 120 миллиардов. Вот такая разница.

Страхование, как и другие инструменты для защиты своих финансов и обретения стабильности, не в почете у россиян. 

Почему? Мы решили разобраться. Сначала просто пригласили известных ученых для консультаций нашего страхового стартапа, не планируя публиковать эти материалы. Хотели понять, как люди в России думают о будущем и о деньгах, о рисках разорения и бедности. Но, чем глубже были наши интервью с экспертами, тем яснее становилось, что они интересны и широкой публике, потому что рассказывают нам о нас и о нашей стране по-настоящему важные вещи.

«Авось пронесет» — не национальная русская черта, а свойство мозга. Нейрофизиология и финансы

Нейробиолог Вячеслав Дубынин в просветительском цикле статей «Сноба» и «Манго Страхование» рассказывает, почему мы безалаберно относимся к деньгам и что нам мешает откладывать деньги, страховать риски и богатеть
Иллюстрация: Влад Милушкин
Иллюстрация: Влад Милушкин

Мозг помогает нам зарабатывать. Это факт. Но он же не дает разбогатеть. Концепция «авось обойдется» заложена в нас биологически, и именно она мешает разумно оценивать риски, а следовательно, сохранять и приумножать заработанное. То есть можно, конечно, купить билет на электричку, он же не дорогой, но гораздо интереснее ожидать появления контролеров и надеяться, что повезет и пронесет. Или даже так: зачем опять покупать туристическую страховку, если в прошлые три раза она не понадобилась? И это не единственные уловки, которые проделывает наш мозг.

Лень сделать жизнь лучше?

Алгоритмы экономии сил очень древние. То есть лень — совсем не всегда плохо, а часто и весьма полезно. В отличие от центров голода или, например, родительской заботы, мы не можем точно сказать, что лень расположена в какой-то определенной зоне мозга. Лень — глобальное свойство любых обучающихся нейронных сетей, которые стремятся так организовать любой процесс, чтобы в итоге на него затрачивался минимум ресурсов. Например, грибник пытается тащить тяжелую корзину прямым путем к дому, чтобы «срезать», не думая при этом о риске заблудиться.

Экономить силы — хорошо и правильно, но только до определенного предела. Программы лени могут принимать избыточные формы, что, в числе прочего, связано с определенным дефицитом дофамина — гормона, ответственного за удовольствие. Поэтому часто мы реагируем только на текущие проблемы и бесконечно откладываем глобальные задачи, направленные на перспективу.

Сделать прививку против гриппа — лень; вечно нет времени, и удовольствия тут никакого не получишь. Но если все-таки сделать, то и здоровье сохранишь, и деньги на лекарства не потратишь. 

Хорошая новость в том, что просвещение и грамотные усилия маркетологов в этом случае активируют многочисленные мозговые центры, работа которых направлена на усиление чувств защищенности и безопасности, проявление исследовательского интереса и другие программы, способные противостоять нашей лени. 

Мозг заставляет нас проигрывать деньги в казино?

Мозг азартен, и нервная система любого человека  — немного игрок. В случае не стопроцентной гарантии выигрыша нейромедиаторную основу для импульса к действию обеспечивает не только один дофамин, но и еще целая команда помощников: норадреналин, серотонин, глутамат. Следовательно, удовольствие сильнее.

Об этом прямо говорят результаты измерений активности центров положительных эмоций у животных, когда их обучают в разных условиях — стопроцентного либо вероятностного подкрепления. В первом случае после включения звонка/лампочки всегда появляется еда, и это вызывает стабильные положительные эмоции: сначала ждешь, затем получаешь ожидаемый результат. Во втором случае еда подается, например, с вероятностью 80–70%, но не ниже 50%. И, когда это происходит, мозг воспринимает такое событие как мгновенное повышение вероятности подкрепления до 100%.

Получается, что реальность превзошла ожидания. И можно наблюдать, как интенсивность реагирования нервных клеток и поведенческие реакции оказываются сильнее, чем при «скучном» стопроцентном подкреплении. На этот «всплеск» реагирования указывают даже те исследователи, которые тестировали поведение животных по классической павловской методике.

Людям такая реакция очень хорошо знакома, даже если они о ней никогда не задумывались. Например, если тебе отвечает взаимностью некая любая девушка, первая встречная, это дает довольно слабое удовольствие. А если вдруг та, до которой ты точно «недотягиваешь», и она сначала бывает то благосклонна, то нет, это всплеск эмоций, и не важно, как все закончится.

Как мы проигрываем крысам

Процедура интерпретации предыдущих событий — это счастье и боль homo sapiens. Один из ведущих исследователей в нейронауках Майкл Газзанига много работал в этой сфере; в его книге «Кто за главного? Свобода воли с точки зрения нейробиологии» этому посвящена особая глава. Там рассматривается парадоксальная ситуация: при использовании уже упомянутого вероятностного подкрепления, но в несколько иной модификации белая крыса показывает лучшие результаты, чем человек. 

Итак, нужно угадать, появится ли пятнышко света в верхней части поля зрения или в нижней. При этом свет вспыхивает сверху с вероятностью 80% абсолютно случайно. Белая крыса в таких условиях всегда «ставит» на верхнюю часть. Так же делают дети до 4 лет. Но позже, в 5–6 лет, все меняется: люди пытаются предсказать положение пятнышка с учетом предыдущих его появлений. С 5–6 лет мы начинаем склоняться к картам Таро, знакам в небе, черной кошке и прочим мистификациям.

Человек мыслит так: «Три последних раза выпал верх, теперь точно будет внизу!» Но реальной связи нет. И это снижает вероятность успеха до уровня ниже 70%. И вот уже легко представить, как крысы играют в казино лучше, чем люди.

Что важно: интерпретацией занимается левое, абстрактно-логическое полушарие. Чем больше эмоций, тем хаотичнее выбор, и он приближается к случайному алгоритму. Такая особенность работы нашей нервной системы порой мешает эффективному существованию в социуме, достижению успеха, получению желаемого результата. «Три предыдущих раза, когда я оформлял страховку, ничего не случилось; зачем же страховаться?»  — и мозг не оценивает риски в этот момент. Вы садитесь в путешествии за мотобайк незастрахованным или даже превышаете скорость на опасном участке дороги, а ваш мозг по-прежнему не думает о плохом. Авось пронесет.

Себе доверять научились, а банкам — еще нет. Социология и финансы

Социолог Алексей Левинсон в рамках совместного проекта «Сноба» и «Манго Страхования» «Авось и доллары» рассказывает, как излишняя вера в себя мешает молодым россиянам разумно относиться к деньгам
Иллюстрация: Влад Милушкин
Иллюстрация: Влад Милушкин

Средний российский обыватель все еще с большим недоверием относится к любым финансовым институтам, обещающим взять у него деньги и распорядиться ими лучше, чем он может сам. Современный мир предлагает россиянам сберегательные счета, разнообразные виды страхования и другие инструменты, помогающие обрести финансовую стабильность. Но старшее поколение к сложным банковским инструментам не привыкло и не хочет вникать в эту тему, а молодые вникли бы, да пока нечего сберегать. 

Дети, «брошенные» государством

Молодые россияне во многом унаследовали финансовую культуру от предыдущих поколений. Какими были взаимоотношения старшего поколения с финансами? Действительность советского государства представлялась незыблемой, его будущее — гарантированным, вне зависимости от того, разделяли подданные его ценности или нет. Государство призывало людей делать накопления («сберкнижка» была важным атрибутом жизни), но на деле государство само брало взаймы у населения, делая распространение облигаций займа принудительным и всеобщим. Займы погашались, а облигации в руках населения своими водяными знаками символически подтверждали вековечность строя.

«Лихие девяностые» отняли у старшего поколения представление о незыблемости государства и, что страшнее, перспективу и представления о будущем. В этих новых условиях оказалось, что люди не дают государству взаймы, а берут у банков (все еще воспринимая их государственными институтами) кредиты.

Государство, как всеобщий родитель, «бросило/кинуло» своих подданных-детей, и они, как реальные сироты, оказались вынужденно самостоятельными, отвечающими сами за себя.

Самостоятельность и богатство

Есть существенная разница между самостоятельностью, возникающей естественно при взрослении, и самостоятельностью вынужденной, родившейся в результате того, что родительской заботы не стало. Огромная разница между положением того молодого человека, которого семья с любовью отправила учиться и строить дальнейшую самостоятельную жизнь, и того, кто был вынужден стать самостоятельным потому, что осиротел. Для первого выход к самостоятельности — достижение, для второго — травма. Первый начинает жизнь с доверием к миру и его институтам, второй — без этого доверия.

Первый будет, насколько умеет, разумно рассчитывать риски и выигрыши, второй — полагаться на «удачу», на «авось», на что угодно, либо полностью отказывая в доверии финансовым институтам, либо вверяясь им глупо и безоглядно.

Здесь еще действует психологическое правило: молодые люди на сознательном уровне противопоставляют себя тем, кто выше их по статусу и может быть образцом, а на бессознательном уровне — подражают им.

И мы знаем, кто выступает образцом для молодых людей, начинающих работать и зарабатывать, распоряжаться своими деньгами. На уровне сознательном обычные молодые люди относятся к сверхбогатым людям, нашим олигархам, безусловно критически или иронически. Именно ирония — основная эмоция, которую пробуждают в молодых людях фильмы ФБК и Навального с разоблачением непомерных богатств, собираемых премьер-министром.

Фигуры типа Абрамовича сейчас уже не становятся иконами и ролевыми моделями. Но тот факт, что это сравнительно молодые люди, сами сделавшие свое состояние, а не получившие его по наследству, обращает на себя внимание обычной молодежи. На уровне бессознательном они представляются им авторитетами. Широко известно, что эти «очень богатые» (по российским меркам) люди хранят свои сбережения не в российских банках. Российской банковской системе они дружно выразили полное недоверие. И обычные молодые люди это заметили.

Страховать свои финансовые риски тем или иным способом для молодых сейчас означает необходимость верить банку больше, чем себе. И тут проявляется конфликт с унаследованной финансовой культурой.

Молодые россияне в себе уверены, в банках — нет. Взять у банка деньги (думая или не думая, как потом возвращать) — этот сценарий понятнее, поэтому к кредитам наше население привыкло быстро и берет их с пугающей смелостью. К остальному привыкнуть намного сложнее.

Деньги — склока, а без них плохо. Русский язык и финансы

Лингвист Максим Кронгауз в просветительском проекте «Сноба» и «Манго Страхование» анализирует, как русские люди говорят о бедности и богатстве и как табуированность темы денег влияет на наше «молчание» о них
Иллюстрация: Влад Милушкин
Иллюстрация: Влад Милушкин

Набрав в поисковой строке запрос «о чем неприлично говорить», вы обнаружите огромное количество текстов с перечнем «неприличных» или «неуместных», а говоря чуть более научным языком, табуированных тем. Чаще всего табуированными в нашем обществе считаются разговоры о сексе, деньгах и смерти.

Культурное табу, впрочем, не означает, что мы на эти темы не говорим вовсе (говорим, конечно), но эти разговоры воспринимаются как нечто по меньшей мере необычное, а чаще как неприличное, то есть нарушающее определенные правила.

Следует сказать несколько слов о табу в языке и культуре. Табуируются вещи, явления и понятия сверхважные. Они относятся к чему-то высокому или чему-то низкому, о чем страшно или стыдно говорить. Если исходить из этого противопоставления, табуирование темы денег больше похоже на табуирование секса, чем смерти. Смерти мы боимся, а о сексе и деньгах мы бы с удовольствием поговорили, но это стыдно или по крайней мере считается таковым.

Вот как в одном интернет-издании описывается культурное табу: 

«Молчи о деньгах и финансах. Это очень щепетильная тема, и ее лучше обходить стороной. Игнорируй подобные вопросы. Так ты избежишь множество проблем в дальнейшем. Деньги любят тишину».

А в респектабельной деловой газете среди прочих запрещенных на работе тем присутствует и тема зарплаты:

«Никогда, ни при каких обстоятельствах не обсуждайте размеры зарплат ваших сослуживцев. Даже если это не запрещено внутренним уставом вашей организации, задавать человеку вопросы о его доходе, хвастаться своим или жаловаться — это просто неприлично. И уж тем более считать чужие деньги».

Интересно, что здесь упомянуты те самые два случая, когда мы чаще всего нарушаем табу без особых последствий. Действительно, жалоба на отсутствие денег и маленькую зарплату очень характерна для русской бытовой культуры. Это вполне традиционный жанр застольного разговора, а сегодня — беседы в социальных сетях. 

Хвастовство или бахвальство по поводу высокой зарплаты или богатства также распространено, но в определенные периоды времени и в определенных социальных слоях. По литературе и фильмам мы примерно представляем себе социальные и культурные типы, склонные к подобному хвастовству: это российские купцы, советские нэпманы и, конечно же, новые русские 90-х годов. Часто бахвальство богатством сопровождается показным транжирством, что для новых русских зафиксировано в современном фольклоре — многочисленных анекдотах.

В Нью-Йорке встречаются новые русские, и один говорит другому:

— Смотри, какой я галстук купил за 1000 долларов!

Второй отвечает:

— Ты что, дурак? За углом такой же продается за 2000!

90-е годы прошли, и сегодня вынос этой темы в публичную среду снова воспринимается как нарушение приличий. На этом нарушении табу и строил свои первые интервью журналист Юрий Дудь, регулярно задавая вопросы о заработках и провоцируя хвастовство. Разрушение табу подчеркивается еще и визуально, когда названные суммы с характерным звуком выскакивают на экране. Надо сказать, что собеседники, скорее, уклоняются от хвастовства, говорят о заработках и тратах неохотно или обыденным тоном, но иногда, кажется, оно проскальзывает в улыбке, жесте или слове. Так, Александр Невзоров в ответ на конкретное предположение Дудя о гонораре в тысячу евро за одну лекцию изображает наигранное возмущение: «Нет, вы что, с ума сошли? <...> Да вы чо, с дубу рухнули, дружище? Я ж не занимаюсь благотворительностью и не в приютах для туберкулезных сирот».

Деньги, слова и народная мудрость

Табу на определенную тему обычно влияет на лексику, резко уменьшая количество нейтральных слов и выражений этой тематики. Однако с деньгами дело обстоит совершенно не так. Существует не только богатый лексикон для этой темы, но и разнообразные малые фольклорные жанры.

Язык отражает реальность и наши представления о ней, а значит, его можно использовать как инструмент изучения этих представлений. Так, отношение к деньгам в русской культуре можно исследовать через слова, которые мы для них придумали. 

Выйдет еще нагляднее, если рассмотреть пословицы и поговорки и даже просто устойчивые выражения со словом деньги и другими связанными с ним словами, например, богатство или бедность. Поскольку таких выражений огромное количество, сначала кажется, что народная мудрость все уже определила и должна помочь. Однако анализ пословиц и поговорок в итоге скорее запутывает, чем проясняет ситуацию. И деньги, и богатство, и бедность оказываются необычайно противоречивыми, то есть и хорошими, и плохими; и благом, и злом.

«Ненавижу власть и деньги, когда они в чужих руках»

Одни пословицы деньги хвалят: «Живется, у кого денежка ведется» или «Денежка — не бог, а бережет». Другие бранят: «Без денег сон крепче» или «Деньги копил, да нелегкого и купил». А третьи ухитряются и хвалить, и бранить, то есть отмечают и положительные, и отрицательные свойства денег: «Деньги — склока, а без них плохо». Пословицы постоянно подчеркивают амбивалентность богатства: «Богатому сладко естся, да плохо спится» или «Богатый и не тужит, да брюзжит». Но и с бедностью все не просто. Наш классик, драматург Александр Николаевич Островский называет пьесу «Бедность не порок», но народная мудрость не дремлет и добавляет: «…но большое свинство».

В целом богатство в пословицах приятнее бедности, но оно не приносит счастья, скорее, ему сопутствует беспокойство, и к тому же оно подозрительно с моральной точки зрения («И бедный украдет, да его бог прощает»). Именно про бедность говорят благородная, про богатство так не скажут.

Не менее показательно и то, как русский язык отражает отношение к денежным тратам и накоплениям, точнее — к людям, выбирающим ту или иную стратегию использования денег. Человека, который много тратит, мы, если захотим, заклеймим словами расточительный или мот и транжира. А если захотим, то одобрим его же с помощью слова щедрый. Тут, конечно, есть смысловые нюансы, но за один и тот же поступок могут и похвалить, и обругать. Устроил вечеринку — «Вот ведь расточительный!» или, напротив, «Щедрая душа». Для противоположной стратегии — малые траты, большие накопления — язык также сохраняет обе возможности: и обругать, и похвалить. Хотим заклеймить — обратимся к словам скупой, жадный или уж сразу жмот. А захотим похвалить — вспомним слова расчетливый, бережливый, экономный и даже хозяйственный.

Это противоречивое отношение к деньгам отчасти сохраняется и в нашу эпоху, что отражается уже в современном фольклоре, создаваемом в Рунете. Сегодня очень популярны малые поэтические жанры, когда стихи как бы отрываются от автора и существуют в общем культурном пространстве: пирожки, порошки и другие. Правда, в современной культуре отрицательная оценка денег во многом иллюзорна. Вот два примера — два ироничных двустишия:

олег плевать хотел на деньги
но было не на что плевать

и

я ненавижу власть и деньги
когда они в чужих руках

В первом двустишии пренебрежение к деньгам связано, по-видимому, с их отсутствием. Во втором речь идет уже о ненависти, но чувства те же и выражены даже яснее. «Лирический герой» ненавидит исключительно чужие деньги и по причине отсутствия своих. Иначе говоря, отрицательное отношение к деньгам — это отношение бедняка, готового легко отказаться от своей роли и стать богатым. 

Сегодняшний фольклор над этим иронизирует, но не меняет главного: отношение к деньгам противоречиво во все эпохи — сейчас, в советское время, до революции и так далее.

Мы не одни такие

Любое явление, любое событие, любую вещь можно рассматривать с двух точек зрения — с точки зрения уникальности и с точки зрения сходства с чем-то уже существовавшим. Очевидно, что к деньгам американцы, немцы и русские относятся по-разному. Однако общего будет все-таки больше, чем различий, и подтвердить это нам снова поможет язык. «Деньги любят тишину» — кто сказал? Точно неизвестно, но не русские. Зато русские повторили и будут повторять. Выражение «деньги не пахнут» вообще отсылает нас к римскому императору Веспасиану, за которым эту фразу повторяет на разные лады весь цивилизованный мир, и мы в том числе: pecunia non olet, money does not stink, el dinero no huele...

И самое главное свойство денег в мировой культуре — это их противоречивость. Как часто высказывания о них состоят из двух частей, и вторая часть предваряется союзом но (или а, как в названии статьи). Напоследок вспомню один из самых известных зачинов таких поговорок и пословиц: «Деньги не делают счастливым, но…» Каждый читатель может найти в интернете десятки завершений этой фразы или придумать свое.

А я бы закончил так: «...но как-то успокаивают!» Какой народ сказал?

Где стелить солому. Почему россияне не планируют будущее. Экономика и финансы

Экономический обозреватель Максим Блант в совместном проекте «Сноба» и «Манго Страхования» «Авось и доллары» рассказывает, что «подстилать соломку» имеет смысл там, где страшнее всего падать. Предусмотреть все и защититься от всех угроз и рисков невозможно, тем более что в нынешнем мире, который становится все менее предсказуемым, новые опасности появляются с удручающей регулярностью
Иллюстрация: Влад Милушкин
Иллюстрация: Влад Милушкин

Почти две трети россиян — 62% — считают ситуацию в стране неблагоприятной для того, чтобы планировать свое будущее. Противоположного мнения придерживается меньше трети — 28%. Остальные просто стараются об этом не думать. Таковы данные опубликованного в середине августа опроса, проведенного фондом «Общественное мнение». Любопытно, что в стране победившей стабилизации наиболее часто причиной невозможности планирования своей жизни люди называют нестабильность и неуверенность в завтрашнем дне. Впрочем, если суммировать ответы, связанные с экономическими проблемами, именно они выйдут на первое место. Низкий уровень зарплат и пенсий, необоснованный рост тарифов, отсутствие работы. Какие уж тут планы?

За все в ответе

Экономическая ситуация в России действительно не способствует тому, чтобы люди брали на себя ответственность за собственное будущее. Реальные располагаемые доходы населения падают шестой год подряд, и никакие нацпроекты ничего с этим сделать не в состоянии. Инвестиционный климат после ареста Майкла Калви упал ниже плинтуса. Предприниматели испытывают жесткий прессинг одновременно со стороны силовиков и фискалов. Массовые блокировки счетов, нередко по надуманным предлогам, убивают малый бизнес. Который из-за падения располагаемых доходов и снижения платежеспособного спроса и без того далеко не в лучшей форме. Выживают те, кто получает доступ к госзакупкам товаров и услуг. Государство, в отличие от населения, нужды в деньгах не испытывает. Бюджет, даже с учетом того, что все нефтяные сверхдоходы, благодаря бюджетному правилу, поступают в Фонд национального благосостояния (ФНБ), исполняется с рекордным профицитом. Содержимое правительственной копилки — ФНБ — после перечисления туда денег за минувший год удвоилось и превысило 7% ВВП. Триллионы, необходимые для реализации нацпроектов, тоже в наличии.

Государство концентрирует ресурсы, в результате чего доля населения, которая целиком зависит от государственных выплат, стремительно растет. И сколько бы в этой ситуации чиновники ни твердили о пагубности патернализма, патернализм этот вынужденный. Чем больше денег забирает и перераспределяет государство, чем больше вводит всевозможных запретов и ограничений, чем сильнее регламентирует любую деятельность, тем большую ответственность оно несет за жизнь и благосостояние граждан. Обратная сторона абсолютной власти — абсолютная ответственность. Хотя, судя по динамике доходов и росту уровня бедности, эта незамысловатая формула до исполнительной власти пока не дошла.

 

Близкие горизонты

Справедливости ради надо сказать, что строить планы можно и работая на госслужбе, и живя в рамках государственной экономики. Вот только государство для этого должно быть стабильным и предсказуемым. А про Россию после 2014 года этого сказать нельзя. Стабильность и предсказуемость обеспечивают общественные институты, которые теоретически должны работать вне зависимости от того, кто пребывает у власти. Тут же мало того, что страна с 2009 года пребывает в режиме ручного управления, так еще и те, кто находится у руля, то в войну ввяжутся, то в чужие выборы вмешаются. При этом всякий раз приближая страну к временам холодной войны и гонки вооружений. Во что эти два увлекательных для властей процесса вылились для страны и ее населения в последний раз, многие еще помнят. Отчасти этот негативный личный опыт объясняет тот факт, что уровень пессимизма в опросе ФОМ прямо пропорционален возрасту респондентов.

Тренд на непредсказуемость, слом устоявшихся представлений, нарушение табу и политический эпатаж, заданный в свое время российским президентом, нашел довольно много последователей в мировой политике. Американский президент и британский премьер, греческие и итальянские популисты не делают мир более стабильным и предсказуемым. Стоит ли удивляться, что многие начинают руководствоваться незамысловатой логикой: зачем что-то планировать, если не знаешь, в какой стране и в каком мире проснешься завтра? О том, что будет через 5–10 лет, и говорить нечего. Если еще учесть маячащий на горизонте мировой кризис, который, если он окажется достаточно глубоким, способен привести к совсем уж непредсказуемым социальным и политическим последствиям, и добавить к этому возможные негативные последствия четвертой промышленной революции, о которых из каждого утюга вещают футурологи (уже сейчас тем, кому за 40, реальность все больше напоминает воплотившуюся в жизнь антиутопию времен их молодости), становится ясно, что самое время расслабиться и попытаться получить хоть какое-то удовольствие.

Стратегии и риски

Впрочем, есть и другая логика. Высокий уровень неопределенности делает выработку и воплощение жизненной стратегии куда более увлекательным занятием. При ближайшем рассмотрении практически от любых экономических, политических, технологических, экологических и прочих рисков можно застраховаться, а то и вовсе обернуть их себе на пользу. Боишься кризиса, обвала рубля и роста инфляции — возьми кредит в банке и купи доллары. Боишься потерять работу и оказаться не в состоянии обслуживать кредит — застрахуй его, и в случае, если это произойдет, получишь сумму, которая поможет пережить тяжелые времена, а с банком расплатится страховая компания. Опасаешься, что твоя профессия через несколько лет перейдет в разряд вымирающих из-за засилья роботов или искусственного интеллекта, — самое время научиться чему-то другому. 

Понятно, что предусмотреть все и защититься от всех угроз и рисков невозможно, тем более что новые опасности появляются с удручающей регулярностью. К тому же любая страховка — будь то страховой полис или детальный «план Б» на случай, если все пойдет не так, — связана с издержками, которые могут не только оказаться непосильными, но и несовместимыми с нормальной жизнью. Поэтому имеет смысл «подстелить соломку» именно там, где риски выглядят наиболее реальными и угрожающими. При всех издержках эта логика позволяет человеку не только вернуть себе ответственность за собственную жизнь, но и получить ни с чем не сравнимое удовольствие от хорошо сделанной интеллектуальной работы.

Rambler's Top100